Любовь, жизнь и далее по списку

Я добавила «принести пользу» в список и дописала имя Джастина напротив. Остальные пункты я тоже пометила именами идейных вдохновителей. У меня уже были дедушка, мама, папа, Рейчел, Джастин…

– Купер, – произнесла я.

– Что «Купер»?

– У меня еще нет ничего от Купера.

– Чем он тебя привлекает больше всего? – спросила мама.

Я закрыла глаза на какое-то время. Что в нем меня не привлекало? Все наши шутки и разговоры кружились у меня в голове. Я сдержалась, чтобы не сказать: «Всем».

– Он бесстрашный. Нет ничего, что могло бы его напугать. Возможно, и мне не помешает побороть парочку страхов.

– Как? – резонно спросил дедушка.

– Я встречусь с ними лицом к лицу.

– Мне не нравится этот план, – сказала мама.

– Ничего опасного.

– Да, неплохо, – одобрил дедушка, и моя ручка снова скользнула по бумаге.

– Не хочешь побороть еще и какую-нибудь дурную привычку заодно? – вдогонку спросил дедушка. – Это точно поможет сформировать характер.

– Я не пью и не курю, дедуль.

– Скажешь, этим мир дурных привычек ограничивается? Как насчет этого твоего ужасного сарказма? Хорошо бы пресечь его на корню.

– Кто вообще говорит «пресечь на корню»? И я избавлюсь от сарказма, но только после тебя.

Он надул губы.

– Или ты можешь выбрать что-нибудь другое.

– Так и думала. – В моем списке появилось «бросить вредную привычку».

– Если хочешь сформировать характер, тебе нужно дописать «влюбиться», – сказала мама.

Когда я внесла и этот пункт, дедушка поинтересовался:

– Разве она уже не влюблялась?

Я едва не поперхнулась.

– Ты и это рассказала?

Мама взглянула на дедушку, прищурилась. Теперь пришла моя очередь закатывать глаза.

– Тогда, думаю, это можно вычеркнуть сразу.

– Влюбиться в того, кто любит тебя в ответ, – уточнила мама.

– Ауч. Ты просто злюка.

Она ласково потрепала меня по ноге.

– После этого ты уже не будешь прежней.

– Ладно, значит, я запишу «разбитое сердце», это уже выполнено.

– Ты подбираешь выполненные задания? – спросила мама.

– Нет. – Но я все равно добавила этот пункт и поставила аккуратную галочку напротив него, а рядом дорисовала смайлик.

Мама не смогла сдержать легкий смешок.

– Может быть, «увидеть, как жизнь приходит в этот мир»?

– Хм… Теперь ты меня пугаешь. Предлагаешь мне походить по больницам? И, кстати, фу.

– Это можно интерпретировать по-разному, и я точно не советую тебе ходить по пятам за какой-нибудь беременной женщиной.


– Хорошо, пусть будет. Хотя я пока могу представить только самую очевидную интерпретацию.

– Тогда как насчет «увидеть, как жизнь покидает этот мир»?

– Вот и закончили за упокой. Почему люди всегда сводят разговоры к смерти?

– Смерть меняет человека, внучка.

– Я не хочу этого видеть. Даже если на кону глубина моего искусства.

– И я тебя понимаю.

К тому же мне казалось, будто этот пункт я тоже могу отметить галочкой. Конечно, я не застала смерть бабушки, но чувства других часто отзывались во мне болью. Этот пункт стал заключительным, но я не стала отмечать его как выполненный. Возможно, найдется другая трактовка. Надеюсь, я ее найду. В противном случае, возможно, меня нельзя назвать художником. А если я не художник, то кто?





Семь




На следующий день я снова перечитала список. Хотелось верить, что такое полотно из достоинств превратит меня в некоторое подобие монстра Франкенштейна. Не жуткого, но тоже скроенного из лоскутков, чтобы я стала воплощением лучших качеств моих близких. Впереди меня ждали одиннадцать заданий. Точнее, фактически, десять, если опустить вычеркнутое. Как достичь глубины за десять шагов… или меньше? Я надеялась на «меньше».

Теперь я понимала, почему на зимнюю программу художественного института нельзя попасть без истории продаж. Организаторы знают, как сложно выставить свои работы в галерее, и это требование существенно сокращает круг претендентов.

Я выудила кнопку из контейнера на столе и подыскала свободное место на стене. Список удачно приютился между цитатой о любви и фотографией почти лысенького одуванчика – на нем осталось одно-единственное семечко, все остальные ветром уносило вдаль. На моей стене можно было найти что угодно: рисунки, цитаты, стихотворения, пейзажи. Мои музы, нашептывающие сюжеты для рисунков. Они попадались мне в журналах или в интернете – какие-то отправлялись в скрапбук, другие находили свой приют на стенах. Я попыталась охватить глазами все, что там было, и от внезапного осознания выронила смешок. Все, что окружило меня, оказалось на стене неслучайно. Все это наполняло меня эмоциями. Как иронично, что мои работы не могли пробудить чувства в других.

Я сделала снимок списка и по привычке уже собиралась отправить его в групповой чат с Рейчел, Джастином и Купером, но остановилась, когда вспомнила, что Рейчел его не увидит, а Джастину-филантропу сейчас просто не до моих погружений в глубину. Вместо этого я переслала фотографию самой себе, а потом села перед компьютером, чтобы набрать письмо папе.



Привет, папуль!

В приложении ты найдешь список дел, которые из меня сегодняшней сделают меня великодушную. К твоему приезду все уже будет выполнено, поэтому не удивляйся, если увидишь перед собой незнакомку. Хотя я просто восстанавливаю справедливость, потому что обычно это к тебе приходится привыкать снова и снова. Теперь будем квиты. И еще, я придумала, какой сувенир хочу получить. Привези мне камушек в форме сердца. В поисках его тебе придется хорошенько порыскать по пустыне, но только так я поверю, что ты обо мне не забываешь. А еще он будет символизировать то, что мое сердце выросло на три размера. Так ведь было у Гринча? Постоянно забываю. Помнишь, раньше мы всегда смотрели его на Рождество и ты говорил, что едва не назвал меня Синди Лу Ху? Я до сих пор бесконечно благодарна, что ты этого все-таки не сделал (хотя теперь я и знаю, что эта история – выдумка).

С любовью, твоя дочь, довольная своим именем.



Я дотянулась до пузырька с песком, который папа привез мне из последней поездки. Он всегда привозил мне что-нибудь. Иногда я заказывала что-нибудь сама, иногда получала то, что напомнило ему обо мне: бусины с рисунком или художественное стекло.

Наклоняя пузырек в разные стороны, я наблюдала за движением песка по стенкам.

Внезапно раздался стук в дверь, а за ним и голос Купера:

– Ну что, художница Эбби, готова показаться миру?

Я поставила бутылочку на место, нажала «Отправить» в окне с сообщением и закрыла ноутбук.

– Художница или Эбби?

– Не вижу разницы.

– Ну, если ты спрашиваешь о художнице, то нет, она не готова, а вот Эбби – вполне, значит, все-таки есть разница.

Его театральный вздох был слышен даже из-за двери.

– Ладно, Эбби, ты одета?

– Да.

Он открыл дверь и почти с прохода бросился на постель, потом перевернулся с живота на бок и поздоровался:

– Привет.

Он заметил мой список на стене и прищурился.

– Что это?

– Мое руководство: «Десять шагов на пути к глубине».

– Всего десять шагов? Наверное, мне тоже стоит попробовать.