Магическая практика

Там были трубочки с кремом!

Те самые трубочки с невероятным кремом!

Из той самой кондитерской!

Двенадцать штук!

И я с ходу поняла две вещи: за мной следят — это первое и второе — это вкуснятинка!!! Первые пирожные в моей жизни! Самые первые… и… их купила не я…

Я отложила коробочку, потом вовсе закрыла. Достала блокнот и написала:

«Все ваши вещи у меня забрали».



Магистр Валентайн ничего не ответил. Я добавила:

«Мне подарили пирожные. Что с ними делать?»



Ответ на этот раз пришел незамедлительно, но вот почерк у магистра стал какой-то странный — с наклоном и довольно резкий:

«Съесть».



Я посмотрела на коробочку, на блокнот, снова на коробочку, опять на блокнот.

«Мне неудобно, — написала магистру, — наверное, будет лучше, если я их верну».

«Смертельно оскорбите», — отписался магистр.

Я открыла коробочку, поднесла к лицу, вдохнула сладкий аромат и… каким-то непонятным образом съела первую трубочку. Не распробовав, взяла вторую и, жуя третью, отписалась:

«У меня отобрали все ваши книги. К счастью, я захватила все, что могла из библиотеки УМа, поищу, что есть в них про Серую хворь. Безумно жаль детей… Мне даже сложно представить, насколько бесчеловечным нужно быть, чтобы возродить такое».



«Или человечным», — отписался магистр Валентайн.

«Может, вы и правы… — Пятая трубочка оказалась самой вкусной. — Думаю, мне хватит ночи, чтобы просмотреть захваченную с собой литературу. Если до утра что-нибудь найдете, я буду очень рада. Что слышно про магистра Сарантуса?»

«Будет казнен».

Вообще, магистр стал каким-то немногословным. А я от подобных новостей едва не выронила блокнот. Но от печальных мыслей отвлеклась на трубочки, после и вовсе взялась за книги, стараясь не думать о магистре Сарантусе. Просто… если драконы официально объявили о его аресте, значит, маг был причастен к произошедшему, а убийство детей — одна из тех вещей, которые не оправдать ничем…





* * *


До самого ужина я просидела над «Драконоведением». После пришла Камали, я поделилась с ней предпоследней трубочкой, а она рассказала, что забрали троих из наших. Как оказалось, мелодия, которую она играла, была усыпляющей… Так что жертвы просто заснули. Мне было жаль их. Очень жаль, и я понимала, что скоро может наступить и моя очередь, но детей, у которых не было и шанса выжить, так же было безумно жалко.

К сожалению, сама Камали ничего не знала о Серой хвори и помочь мне ничем не смогла. Я же, отказавшись от ужина, продолжала искать.

Ничего нигде не упоминалось вообще. Хвори, как таковые, в частности.

И только в «Драконоведении», в сноске, в описании краткой истории ордена Безумных, имелись слова «Серый дар».

Я тут же потянулась к блокноту и отписалась:

«Магистр, 674 год, упоминание Серого дара. Вы знаете, что это?»



Ответ пришел не сразу, почерк был какой-то несобранный, словно писал совершенно сонный человек.

«Что?» — значилось в ответе.

«Серый дар, от ордена Безумных, — написала я. — Вам что-то известно о нем?»


«Мне известно, — почерк вновь стал четким, — что сейчас три часа утра!»

«Да, ночь прошла впустую… — Я вдруг только сейчас почувствовала усталость, но отогнала ее привычным усилием воли и написала еще: — Сегодня забрали троих из наших, и я не знаю, сколько еще у меня осталось времени. Буду искать дальше».

И закрыла блокнот.

Но он через некоторое время издал странную трель. Я, к тому времени отложившая «Драконоведение» и взявшаяся за «Историю крылатого племени», удивленно его раскрыла и прочла:

«Ложитесь спать!»



Недоуменно покачав головой, закрыла блокнот и начала читать снова. Причем предельное внимание уделила конкретно восьмому веку и нашла упоминание Серого дара! Нашла. Именно после него Драконья долина была полностью изолирована. Более того — даже перекрыли порт по реке Замее и было прекращено любое сотрудничество с человеческими государствами, в том числе и товарообмен. Кстати, до сих пор между нами и Долиной драконов нет торговли. Никакой.

Мои руки подрагивали, когда, схватив блокнот, я торопливо написала:

«Магистр, я, кажется, нашла. Семисотые годы! Почти тысяча лет назад! Снова упоминание Серого дара и перекрытые границы. И знаете, я ведь только сейчас подумала вот о чем: драконы торгуют со всеми, кроме нас! Вам не кажется это странным?!»



Он ничего не написал в ответ. Точнее, сначала попытался, я увидела отразившуюся в блокноте точку, словно кто-то прижал кончик карандаша к бумаге, собираясь писать, да так и не решился.

«Магистр?» — написала я.

Точка стерлась.

Ну, может, спит, в конце концов, он старый человек, ему отдых нужен. Решила больше не беспокоить хотя бы до утра.

Но спустя час, открыв «Драконье пламя», я уже не могла удержаться, и, придвинув блокнот, торопливо написала:

«Магистр, а вы знали, что драконы до трех лет наиболее уязвимы?! И мне вот интересно почему? Хотя одно предположение появилось — у них в этот период нет своего пламени, а то, что передалось с гормонами матери, атрофируется в период с года и до трех! В дальнейшем же драконята не болеют вовсе, потому как проснувшееся в них пламя уничтожает любые бактерии и болезни! Так что это самый уязвимый возраст. Практически единственный уязвимый! Вы знали об этом?»



На этот раз магистр Валентайн ответил мне четким:

«Да».



И как-то мне от этой краткости стало совестно, я написала:

«Простите, что разбудила».



«Уже не спал», — ответил он.

Ну а раз не спал, я и продолжила:

«В целом мне непонятно, как об этом узнали и как драконы допустили, чтобы об этом узнали».



В ответ мне ничего не написали.

Я и продолжила:

«Сейчас драконы прекращают торговлю с гномами, а значит, на этот раз Серую хворь принесли они. Хотя, возможно, это просто мера предосторожности, а может…»



И тут магистр вывел:

«Удивительно, как много вам удалось узнать всего за два дня».



«Нет, мало, — написала я и продолжила: — Чудовищно мало, учитывая ситуацию».

И закрыла блокнот. Не знаю, показалось мне или нет, но, кажется, магистр сегодня не в настроении.

Затем посмотрела на время — шесть утра.

Рухнув на постель, решила, что нужно поспать.