Мелодия для саксофона

– Любит его, должно быть, сильно.

И он был прав, Надежда Гусенкова на самом деле очень любила Владимира Дорина. Он не скрыл от неё, что находится в острой стадии тоски по утраченной первой любви.

Художник не только рассказывал ей об Инессе Бессоновой, но и показывал её портрет, с которым он практически не расставался. А Надя слушала и смотрела, стараясь вести себя так, чтобы он не догадался, какую причиняет ей боль своими воспоминаниями.

Она очень надеялась на то, что его сердечная рана со временем перестанет кровоточить и он не будет терзать Надину душу своими воспоминаниями. Она давала себе отчёт в том, что Бессонова красивее её и на самом деле выглядит как принцесса. Но себя Надя считала умной и терпеливой. К тому же она вовсе не была дурнушкой.

«И Володя должен это всё заметить и оценить, – думала она, – ведь он сам говорил, что никогда и ни с кем ему не было так комфортно, как со мной».

Надя ворвалась в помещение, как вихрь, и настолько стремительно подлетела к дежурному, что он даже вздрогнул от неожиданности и привстал.

– Мне к следователю Александру Романовичу Наполеонову.

– Да, – сказал дежурный, успокоившись, – на вас есть пропуск, проходите.

По лестнице Надя бежала бегом, дважды она с кем-то столкнулась, но, не поднимая головы и не останавливаясь, всего лишь пробормотав: «Извините», – мчалась дальше.

Кабинет Наполеонова она нашла быстро и решительно ударила пару раз по двери.

«Господи, – подумал Наполеонов, – медведь, что ли, ко мне ломится?»

– Заходите!

В кабинет вошла или всё-таки вломилась запыхавшаяся девушка.

– Я Надя, – выдохнула она и тут же поправилась: – Надежда Гусенкова, вы сказали…

– Да-да, проходите, садитесь, – взгляд следователя невольно задержался на её высоко вздымающейся груди.

«Бегом она, что ли, всю дорогу бежала?» – подумал он. И был недалёк от истины.

– Вы, Надежда Сергеевна, успокойтесь.

– Просто Надя.

– Хорошо, просто Надя. Мне нужно задать вам несколько вопросов.

– Задавайте, – с готовностью ответила она.

– Вы помните, что вы делали и где были, – следователь назвал дату и время убийства Екатерина Терентьевны.

– Мне нужно подумать, – сказала Надежда и закусила нижнюю губу. Лоб её при этом наморщился.

Наполеонову так и хотелось сказать ей, что за мимикой нужно следить с раннего возраста, чтобы потом не делать в сорок лет уколы ботокса. Но он воздержался от реплик, не относящихся к делу.

«В конце концов, пусть Дорин следит за её мимикой», – подумал он сердито.

– Да, я вспомнила, – оторвала его от озабоченности о будущем её внешности Гусенкова.

– Я вас слушаю, – проговорил Наполеонов официальным тоном, заполняя шапку протокола.

Надежда бросила на него несколько удивлённый взгляд и сказала:

– В этот день мы были на годовщине свадьбы моей подруги Веры и её мужа Анатолия.

– А фамилия у супругов есть?

– Конечно, есть. Харитоновы они. – И добавила поспешно: – Сначала-то Вера была Дуброва, но после замужества стала Харитонова.

– Теперь, пожалуйста, их адрес.

– Зачем? – спросила Надежда и уставилась на следователя.

Он поднял голову и посмотрел на неё долгим пристальным взглядом.

– Да-да, всё поняла, – быстро проговорила она, – в этом кабинете вопросы задаёте вы.

Наполеонов в ответ многозначительно кивнул, а Надежда, выдавив покорный вздох, продиктовала адрес супругов Харитоновых.

– Вы отмечали у Харитоновых дома или в ресторане?

– Шутите?


– С чего вы взяли?

– Потому что подумайте сами, – она выразительно постучала костяшками пальцев по лбу и, изучив озадаченный взгляд Наполеонова, добавила: – На какие шиши в ресторане-то отмечать?

– Ах, да! – хлопнул он себя ладонью по лбу, – ведь ваши друзья ещё студенты?

– Вот именно!

– Так, перейдём к самому главному вопросу: во сколько вы собрались на квартире у Харитоновых?

– Назначено было на двенадцать, но где-то уже без десяти все были в сборе.

– Почему вы решили, что двенадцати ещё не было?

– Потому что Вера сказала, что мы, видать, все сильно голодные, иначе не слетелись бы раньше двенадцати.

– А что, в вашей компании принято опаздывать? – спросил Наполеонов.

Надя пожала плечами:

– Да не, вообще-то мы особо никогда не опаздываем, если минут на десять-пятнадцать, – проговорила она задумчиво.

– А в этот раз, – уточнил следователь, – вы как раз на эти десять-пятнадцать минут пришли раньше?

– Выходит, что так, – кивнула Гусенкова.

– И что дальше?

– Как что? – удивилась Надежда.

– Ну, вся честная компания собралась. Что вы стали делать дальше?

– Мы помогли Вере накрыть на стол, я имею в виду девчонок, а парни в это время гоготали на балконе.

– Гоготали? Как гуси?

– В смысле, смеялись. Наверное, Тимка, как всегда, травил анекдоты.

– Тимка это кто?

– Парень Люды.

– Перечислите мне всех, кто был на вечеринке.

– Да, пожалуйста, – пожала плечами Надежда и принялась перечислять: – Даша Умнова со своим парнем Валерой Гурамовым. Ляля Светикова с Жорой Турчиным, Люда Серпуховская с Тимом Аксёновым, Лара Плотникова с Андрюшей Фатимовым.

– Это полный список гостей?

– Полный.

– Теперь адреса и телефоны каждой пары.

Надежда вздохнула:

– Я могу назвать вам только адреса и телефоны своих подруг. А адреса их парней я не знаю. Зачем мне?

– Хорошо.

Записав всё, что ему было нужно, Наполеонов попросил Гусенкову прочитать написанное и поставить свою подпись на каждой странице.

Выполнив его поручение, она спросила:

– А что теперь?

– Вы можете идти домой.

– Одна?! – изумилась она.

– Я сопровождать вас не могу, – сухо ответил Наполеонов, – так как очень занят.

– Я не о провожатых спрашиваю! Разве вы не отпустите Володю?

– Пока нет.

– Но почему? Я же вам всё сказала!