Миллион в лохмотьях

– Ручка у меня есть. Подарок новосела.

Он достал из кармана авторучку и быстро нацарапал номер джипа. Гурова вещица заинтересовала. Сама ручка – обычная дешевка рекламная, такие изготавливают для организаций, выдают на конференциях или как памятные сувениры об особо значимых событиях. Белый пластиковый корпус, а на нем логотип компании.

– Можно взглянуть? – попросил он.

Димарик кивнул на стакан. На этот раз Гуров наполнил его без задержки. Обменяв ручку на стакан, Димарик принялся цедить вино. Лев же в это время рассматривал логотип. На пластике черной краской было выведено графическое изображение человеческой кисти. В нее крупным шрифтом вписаны слова «Рука помощи». И три больших круга под надписью.

– Интересный рисунок. Что он означает? – спросил Гуров.

– Без понятия. Я не интересовался, – ответил Димарик.

– И сосед не объяснял? Все-таки подарок, логичнее было бы пояснить, – заметил Лев.

– Какой там подарок! Он ее впопыхах забыл, – объяснил Димарик. – А я не стал напоминать, вещь не лишняя, а с такого жмота хоть какой навар, и то хорошо.

– Можете отдать ее мне?

– Меняем на остатки, – протянул руку к бутылке Димарик.

– Меняем, – кивнул Лев.

– Вот мне сегодня фартит, – обрадовался Димарик и, запоздало спохватившись, спросил: – А почему вы все про новосела расспрашиваете?

– Убили вашего новосела, – ответил Гуров. – А я это преступление расследую.

От такого заявления Димарик чуть бутылку из рук не выпустил. Он вытаращил глаза и, запинаясь, переспросил:

– Убили? Новосела убили? Мать честная! Вот это поворот! Выходит, нет больше новосела? А я тут про него гадости говорю. Про покойника! Попадос!

– Думаю, он на вас не в обиде, – не удержался от ухмылки Лев. – К тому же вы единственный, кто вообще знал о его существовании.

– Давно убили? Прям в доме? И остальные знают? – сыпал вопросами Димарик, новость его явно ошарашила. – Вы, значит, из полиции? А меня вы, значит, допрашивали?

– Убили давно, узнали меньше недели назад, я из полиции, но это не допрос, а опрос. Большая разница. Скорее всего, ваши показания еще понадобятся, так что не советую уходить в глубокий запой, чтобы не пришлось вас принудительно от пьянки лечить.

– Да понял я, понял, – отмахнулся Димарик. – Нет, ну надо же! И как это я все пропустил?

– Если вспомните что-то еще, позвоните мне, – попросил Гуров. Ручкой Кудряшова он начеркал номер на листке бумаги, сунул его в руку Димарику и, коротко кивнув, ушел.



Оказавшись вновь во дворе дома тридцать семь, Гуров поднял голову, поискал глазами Зойку. Та сидела на подоконнике, обмотавшись пледом, и курила.

– Привет, полковник! Ну, как все прошло? – распахнув окно, закричала она.

– Как нельзя лучше, – крикнул в ответ Гуров. – Спасибо за помощь, Зоя.

– И что? Ты мне ничего не расскажешь? Хочу знать, что у вас там произошло и до чего вы договорились, – потребовала Зойка.

– Увы, поделиться с вами информацией я не могу. Профессиональная этика, помноженная на тайну следствия, – вынужден был ответить отказом Лев.

– Да какое мне дело до вашей этики? Мне сплетни нужны! – Голос Зойки сорвался, она закашлялась и тут же прикурила новую сигарету.

– Насчет сплетен – это к журналистам. Они наверняка захотят теперь с вами познакомиться. Пока будете рассказывать им свои новости, получите возможность выжать из них свежие сплетни.

– Я сейчас хочу знать! – настаивала Зойка. – Это же я тебе наводку на Димарика дала.

– За это спасибо, а насчет всего остального придется потерпеть. Дадим шанс журналистам удивить вас, – увещевал Гуров.

– Ну, хоть что-то расскажи, – сменив тон, начала Зойка уговаривать полковника. – Скажи хоть, знал «жмурика» Димарик?

– Знал. И общался, но очень недолго.

– Тогда адьес, амиго! Я и без тебя сейчас все у Димарика выспрошу. – повеселела Зойка.

– Вот видите, как все просто, – улыбнулся Лев. – До свидания, Зоя. Еще раз спасибо за помощь.

– Приезжай завтра, сравним показания, – хохотнула Зойка, и было непонятно, шутит она или говорит серьезно.

Разбираться с этим Лев не стал, ему не терпелось вернуться в Управление и начать поиски джипа. Номерной знак давал ему практически все: фамилию и имя владельца, его адрес, возраст, материальное положение. А там и круг общения, и родственники, если таковые все же имеются. И много-много чего еще.

«А Кудряшов-то не так прост, как хотелось думать, – размышлял он по дороге. Вот они и объяснились, нестыковки. Или почти объяснились. Осталось совсем немного, и все окончательно прояснится. Конечно, есть вероятность, что номер автомобиля зарегистрирован на другое лицо, но вряд ли. Я почти уверен, что владельцем джипа окажется Евгений Кудряшов. Почему моим помощникам не удалось отыскать Кудряшова по базе ГИБДД? Может, пропустили, а может, этому есть другое объяснение».


Еще один вопрос, который Гурову предстояло решить как можно скорее, – это логотип на ручке. Что он означает? «Рука помощи»… Кому и какую помощь они оказывают? Так называется какая-то организация или же словосочетание не что иное, как лозунг какой-то конференции? Или это рекламная компания для предвыборной гонки местных правителей?

Предположений масса, но на них обвинения не построишь. Нужны не предположения, а конкретные ответы. Гуров решил, что поручит Жаворонкову проработку этого вопроса. Здесь тоже оставалась вероятность, что к самому Кудряшову логотип отношения не имеет. Эту ручку ему могли подарить, он мог на автомате забрать ее из какого-то учреждения или же купить по дешевке на блошином рынке. И все же Лев был почти уверен, что, разгадав загадку логотипа, он сможет справиться и с остальными вопросами.





Глава 5




В кабинет к генералу Орлову Гуров попал ближе к пяти часам вечера. Генерал позвонил около трех и велел дать полный отчет по делу Кудряшова. К тому времени Гурову уже было чем поделиться с начальством, но обстоятельства задержали его еще на час. Теперь же он сидел напротив Орлова и методично выкладывал сведения, которые ему удалось собрать.

Номерной знак джипа Лев пробил еще ночью – дожидаться утра просто не хватило терпения, – и тому, что удалось выяснить, он ничуть не удивился. Напротив, все наконец начало становиться на свои места. По документам джип принадлежал гражданину Трифонову Леониду Александровичу, тридцати шести лет.

Возраст – практически единственное, в чем личности Кудряшова и Трифонова совпадали. В остальном же они оказались полными антиподами. Если Кудряшов являлся собственником захудалой «однушки» в барачном здании, расположенной у черта на куличках, то гражданин Трифонов имел не только дорогостоящий автомобиль и водительское удостоверение, но и являлся владельцем элитного жилья на Кутузовском проспекте, с охраняемой территорией, личным гаражным боксом и консьержем, оберегающим покой жильцов.

Кудряшов, худо-бедно, трудился в вышеозначенной фирме по предоставлению разового персонала. Трифонов же, по предварительным данным, не работал нигде. Об этом свидетельствовали данные, собранные уже утром капитаном Жаворонковым. За Трифоновым не числились ни организации с ограниченной ответственностью, ни другие виды организаций частного характера. Не являлся он и индивидуальным предпринимателем, владельцем ресторанов и кафе, держателем акций ведущих столичных производств и прочих предприятий, приносящих ощутимый доход.

Искать Трифонова в числе простых рабочих московских фирм смысла Гуров не видел. С такими деньгами на консервный завод наладчиком пойдет разве что человек «альтернативно одаренный», как в современном обществе стало принято называть слабоумных людей.

Получив адрес регистрации Трифонова, Лев уже в восемь утра начал осмотр принадлежащей ему квартиры. Здесь все буквально кричало о высоких доходах хозяина. Сама квартира, по рыночным оценкам, тянула не на один десяток миллионов. Дорогой качественный ремонт в исполнении квалифицированных отделочников. Дизайн-проект разработан по индивидуальному заказу. Мебель тоже не фабричного производства, текстиль и даже осветительные приборы, и те штучный товар.

Там же в квартире он нашел документы на имя Трифонова, его банковские карты и немалую сумму наличных средств. Фотография в паспорте – точная копия той, что вклеена в паспорт Кудряшова. Чтобы это понять, даже к экспертам обращаться не надо. Этот документ давал подтверждение тому, что Кудряшов и Трифонов являются одним и тем же лицом.

Документов, которые пролили бы свет на то, откуда Трифонов получает денежные вливания, отыскать не удалось, как не удалось найти хоть что-то, что указывало бы на наличие у него семьи, дальних и близких родственников.

В ходе опроса соседей выяснилось, что Трифонов вел довольно замкнутый образ жизни. Тусовок в квартире не устраивал, с соседями общался постольку-поскольку, сам к ним в гости не ходил и к себе не приглашал. Пожалуй, в этом Трифонов и Кудряшов тоже сходились.

Консьерж, который по долгу службы обязан знать о жильцах несколько больше, чем соседи, про Трифонова рассказать смог не так уж много. Проживал он в квартире на Кутузовском лет семь. Ни жены не имел, ни детей. Консьерж так и не вспомнил, бывали ли за эти семь лет у Трифонова гости, и о его трудовой занятости ничего конкретного сказать не смог. Из дома Трифонов уезжал без всякой системы: иногда ранним утром, иногда в полдень, а порой и ближе к вечеру. Время от времени пропадал на несколько дней, но ни разу не просил присмотреть за квартирой каким-то особым образом.

В плане обращения консьерж описывал Трифонова как человека вежливого, но не более того, чем требовалось от состоятельного владельца элитного жилья. Всегда вежлив, корректен, личных вопросов не задавал и о себе не распространялся.

Содержимое квартиры дало результатов больше, чем опрос всех соседей. И снова Гуров столкнулся с логотипом «Рука помощи». Ему даже в реестры организаций не пришлось заглядывать, чтобы узнать, чем же является эта самая «Рука». Оказалось, что логотип и название принадлежат некоему московскому благотворительному фонду, осуществляющему благотворительную деятельность более десяти лет. Объем документации, найденной в квартире, навел Льва на мысль, что Трифонов не последний человек в данном фонде. Да, оригиналов в квартире не было, только копии, но зачем кому-то могло понадобиться собирать копии документов организации, к которой ты не имеешь непосредственного отношения?

Все бумаги шли за подписью директора благотворительного фонда Тимура Мерцхулавы. Подписей самого Трифонова Гуров не нашел. Он, правда, ознакомился только с документацией на бумажном носителе и был уверен, что проверка компьютера Трифонова даст дополнительные сведения, но пока достаточно и того, что он уже имел.

Как раз в тот момент, когда позвонил генерал, Лев выяснял юридический адрес фонда, где и как можно найти директора Мерцхулаву и из какого источника можно получить достоверную информацию по деятельности благотворительного фонда. Орлов настаивал на встрече, поэтому вопрос с посещением фонда пришлось отложить.

Выслушав доклад Гурова, Орлов некоторое время барабанил пальцами по столу, затем откинулся на спинку кресла и заговорил:

– Когда утром ты позвонил и заявил, что убитый в Одинцове Кудряшов может оказаться человеком с двумя лицами, я, признаться честно, не поверил. Но то, о чем ты докладываешь, доказывает не только то, что один и тот же человек имел два паспорта, а не простую смену одной личности другой, что происходит не так уж редко, по сути, Кудряшов-Трифонов вел двойную жизнь, по крайней мере какое-то время. Целый год он жил и как Кудряшов, и как Трифонов. Да, невеселая перспектива.

– В каком смысле? – не понял Гуров.

– Уведомить высокое начальство о новых фактах, обнаруженных в ходе следствия, – пояснил генерал. – Да доложить об этом наверх еще полбеды, а вот уведомить прессу – проблема из проблем. Как они отреагируют на это «шикарное» известие, предсказать совершенно невозможно. Какую бучу поднимут, где станут искать виновных и чьи головы полетят после их вмешательства?

– По-моему, это не наша головная боль, – заметил Лев. – Наше дело расследовать преступления, искать преступников и собирать улики.

– Все так, Лева, только ты не хуже меня знаешь, как некоторые журналисты умеют, воспользовавшись ситуацией, раздуть скандал там, где его и в помине нет.

– Так что – молчать? Сделать вид, что Трифонова не существовало? Сдать дело Кудряшова в архив за неимением подозреваемых и мотивов убийства?

– Нет, конечно. Работу продолжай, только постарайся не контактировать с прессой, а с начальством я сам разберусь.

– Разрешите идти? – Гуров поднялся.

– Иди, Лева, – кивнул Орлов. – Держи меня в курсе.

Выйдя от генерала, Гуров сразу набрал номер телефона Благотворительного фонда «Рука помощи». На звонок ответил приятный женский голос. Девушка представилась секретарем фонда и осведомилась о цели звонка. Лев не стал представляться сотрудником полиции, решив, что первую встречу лучше провести в неофициальном русле. Назвав причиной обсуждение вопроса сотрудничества и расширения деятельности фонда, он легко получил «добро» на встречу с директором. Секретарша подержала его на линии приличествующее ситуации время, сообщив, что должна обговорить вопрос с господином Мерцхулавой, после чего от его имени назначила дату и время встречи. Господин Мерцхулава согласился принять Гурова на следующий день в девять утра в своем кабинете.

До утра у Льва оставалось достаточно времени, чтобы навести справки о деятельности благотворительного фонда «Рука помощи», чем он и занялся, вернувшись домой. По данным официальных источников, фонд Тимура Мерцхулавы имел обширный круг интересов в благотворительной сфере. Определенной направленности фонд не имел, помогал всем, кто изъявлял желание обратиться к ним за помощью.

В число мероприятий, проводимых фондом, входили и социальные проекты по сбору денежных средств для детей-инвалидов, и реабилитационные мероприятия в отношении жертв природных катаклизмов, и помощь беженцам, и реабилитация ветеранов военных действий. Не отказывал фонд в помощи и пенсионерам, и людям, оказавшимся в трудной жизненной ситуации. Все направления объединяло одно: фонд вел адресную помощь конкретным лицам, не занимаясь вопросами организаций, обществ, профсоюзных объединений и любых других сообществ и компаний.

На первый взгляд работа в фонде била ключом. За год, если верить данным прессы, он успешно обрабатывал до тысячи обращений. Получалось, что ежедневно благодаря деятельности фонда несчастных людей в мире становилось как минимум на три человека меньше. Хорошие результаты? Более чем.

Официальными источниками Гуров не ограничился. После «сахарной» статистики он перешел к изучению отзывов и обсуждений в социальных сетях. Там статистики не было, отзывы и обсуждения изобиловали возмущенными высказываниями в адрес фонда и его директора. Если свести прочитанное к общему знаменателю, суть возмущений сводилась к одному: пообещали, но ничего не сделали. Достоверными, а тем более годными для предъявления в суде, эти данные назвать было нельзя. Интернет-отзывы, как правило, писали недовольные. Те, кого в работе той или иной организации все устраивало, предпочитали выразить благодарность лично, а не через соцсети. И все же количество возмущений наводило на размышления.

Некоторые истории выделялись на общем фоне, вызывали живой отклик и сочувствие. Гуров специально выписал порядка десяти подобных историй, чтобы было на что опираться в разговоре с Мерцхулавой. Например, история десятилетнего мальчика, мать которого три года назад обратилась за помощью в фонд «Рука помощи».

Мальчик, Дима, жил в подмосковном районном центре, имел редкое заболевание крови, лечение от которого не придумали ни в одной стране мира. Единственное, что можно было сделать для Димы, – это поддерживающая терапия, мероприятие дорогостоящее и не терпящее отлагательства. Терапия проводилась четыре раза в год, часть средств на лечение выделяла районная администрация, остальную часть оплачивала сама мать.