Мистер

Она явилась мне во сне, видение в голубом – пусть это и был тот уродливый халат, – и я с радостью заключил ее в объятия.

Страшно недовольный собой, я потираю глаза и лоб. Вчера за час до полуночи я выехал из Корнуолла, пять часов провел за рулем и здорово устал. Глупая затея. Я чуть не уснул за рулем. Открыл окна, хотя на улице по ночам жуткий холод, и пел вместе с радио, лишь бы не отключиться. В прогнозе погоды обещали редкий в это время года снежный буран, и я не горел желанием задержаться в Корнуолле на целую неделю… вот и вернулся пораньше.

Черт побери.

Я все испортил.

А она встала передо мной на колени, разула и привела в постель, как ребенка. Меня. В постель. Уложила спать!

Не помню, чтобы какая-нибудь женщина довела меня до кровати и ушла, закрыв дверь.

А я ее напугал.

Брезгливо тряхнув головой, я стаскиваю одежду и бросаю ее на пол, не потрудившись даже сложить. Я слишком устал и сейчас способен только спать. Закрывая глаза, я мечтаю, чтобы Алессия сама раздела меня и пришла ко мне… в постель. Со стоном вспоминаю ее нежный аромат – от нее пахнет розами и лавандой – и ее мягкую кожу. Одновременно возбужденный и совершенно разочаровавшийся в себе, я мгновенно засыпаю и отдаюсь в руки Алессии – но во сне.



Просыпаюсь внезапно, как будто меня толкнули. Кажется, я сделал что-то не то и в чем-то виноват… в чем? Мой телефон заливается на прикроватной тумбочке. Я его туда не клал, это точно. Не успеваю взять в руки. Звонила Каролина. Я возвращаю телефон на прежнее место, машинально отметив, что мой бумажник, мелочь и презерватив в упаковке тоже здесь. Сдвинув брови, я с усилием вспоминаю, что произошло.

«Ох ты, господи».

Алессия!

Я ее напугал.

«Вот зараза».

Я крепко зажмуриваю глаза, словно так можно спрятаться от накатившей на меня волны стыда.

«Чтоб тебя!»

Я сажусь на кровати. Как и следовало ожидать, мою одежду убрали. Видимо, Алессия вытащила все из карманов и сложила на тумбочку. Как интимно это звучит: вывернула мои карманы, достала мои вещи, коснулась своими пальчиками моей одежды, моих вещей.

Я бы не против телом почувствовать прикосновение ее пальчиков.

«Не дождешься, придурок. Напугал бедную девочку до потери пульса…»

Интересно, сколько квартир она убирает? Сколько карманов выворачивает каждый день? Думать об этом неприятно. Пожалуй, стоит нанять Алессию на полную рабочую неделю. Тогда мне, конечно, придется вечно жить с тупой ноющей болью в некоторых чувствительных частях тела, если только… если только… Избавиться от этой боли все-таки можно.

Интересно, который час? Отблески Темзы больше не пляшут по потолку. За окном все бело. Непроглядная белая стена.

«Снег».

Вот и снежный буран. Синоптики не ошиблись. Наручные часы показывают без пятнадцати два. Значит Алессия еще здесь, в квартире. Я выпрыгиваю из постели и влезаю в джинсы и тенниску с длинными рукавами.

Алессия в гостиной, моет окна. Грязные следы, которые я оставил, ввалившись на рассвете в квартиру, исчезли.

– Привет, – здороваюсь я и жду ее ответа.

Сердце у меня колотится как безумное. Такое ощущение, что мне опять пятнадцать лет.

– Добрый день. Как спали?

Она бросает на меня непроницаемый взгляд и опускает глаза на тряпку, зажатую в руке.

– Хорошо, спасибо. И прости за то, что я…

Глупо пряча глаза, я взмахиваю рукой в сторону дивана, где я так неудачно начал утро. Алессия кивает и в награду мимолетно улыбается.

У нее за спиной вместо привычного вида на реку и парк только кружатся снежинки – с каждой минутой снег валит все сильнее и гуще.

– В Лондоне такое редко увидишь, – говорю я, останавливаясь рядом с ней у окна.

«Мы что, будем с ней разговаривать о погоде?»

Она отступает на шаг, не сводя глаз со снежной пелены. Реки уже почти не видно – все скрывает белая стена снега.

Алессия вздрагивает и обнимает себя руками за плечи.

– Ты далеко живешь?

Как же она поедет домой в такой снег?


– В западной части Лондона.

– И как ты обычно добираешься?

Она несколько раз моргает, расшифровывая мои слова.

– Поездом, – наконец слышу я ответ.

– С какого вокзала?

– От Квинстон-роуд.

– Поезда, наверное, отменили.

Я подхожу к компьютеру, сдвигаю мышку, и на экране появляется фотография: Кит, Каролина, Марианна и я с двумя ирландскими сеттерами. На меня накатывают воспоминания. Решительно тряхнув головой, я открываю окно поиска и печатаю запрос.

– Поезда на юго-запад?

Она кивает.

– Их отменили.

– Отменили? – Алессия морщит лоб.

Ясно, не понимает.

– Поезда не ходят из-за снега.

– А…

Она снова морщит лоб и, кажется, произносит несколько раз слово «от-ме-ни-ли» – я вижу, как шевелятся ее губы.

– Оставайся здесь, – предлагаю я, стараясь не смотреть на ее губы.

Она не останется, нечего и надеяться. Особенно если учесть, что я вытворял утром.

– Обещаю, что пальцем тебя не трону, – подмигнув, говорю я.

Она качает головой. Слишком быстро отказывается, ни мгновения не подумав.

– Нет. Мне нужно идти.

Алессия крутит в руках мягкую тряпочку.

– А как ты доберешься до дома?

– Пешком, – пожимает она плечами.

– Не говори глупостей. Ты замерзнешь насмерть.

«В твоих-то изношенных ботинках и вытертой куртке, которой и нищий не возьмет?»

– Мне нужно домой.

– Хорошо, я тебя отвезу.

«Что? Я правда произнес эти слова?»

– Нет, – с чувством отвечает она и снова трясет головой. Ее глаза расширяются.

– Никаких «нет». Как твой… наниматель… я настаиваю…

Алессия бледнеет.

– Так-то вот. Пойду оденусь, – сообщаю я, взглянув на свои голые ноги, – и поедем. Да, кстати… – Я показываю на рояль. – Если хочешь сыграть, пожалуйста.

Я разворачиваюсь и ухожу в спальню, раздумывая, с чего вдруг я решил отвезти ее домой.

«Потому что это правильное решение?»

«Потому что мне хочется провести с Алессией побольше времени».



Он выходит из гостиной, шлепая по деревянному полу босыми ногами, и Алессия смотрит ему вслед. Он отвезет ее домой? И она будет с ним в машине – наедине?