Мое ходячее несчастье

Одевшись, Шепли наклонился к Америке:

— Детка, я съезжу на несколько часов к Джиму.

— А?

Он поцеловал ее в лоб:

— Помогу Трэвису разобраться с грузовиком Джима. Скоро вернусь.

— Ладно. — Америка снова вырубилась, не успел Шеп выйти из комнаты.

Он надел кеды, которые валялись в гостиной, и взял ключи:

— Ты едешь или как?

Я поплелся к себе в спальню, еле передвигая ноги, как любой человек, который спал всего четыре часа, причем не самым сладким сном. Напялил майку, джинсы, джемпер с капюшоном, украшенный эмблемой «Истерна». Стараясь ступать как можно мягче, подкрался к двери и осторожно повернул ручку. У порога на секунду задержался: Эбби лежала ко мне спиной и ровно дышала. Одеяло сбилось, так что видны были голые ноги. Я с трудом подавил желание заползти к ней в постель.

— Идем! — позвал Шепли.

Я закрыл дверь, и мы спустились к машине. Всю дорогу по очереди зевали. Разговаривать обоим не хотелось.

Наконец подъездная дорожка, ведущая к отцовскому дому, зашуршала гравием под колесами «чарджера». Папа с Трентоном вышли нас встречать. Грузовик был припаркован у крыльца. Я поежился от холода, спрятал руки в передний карман джемпера и, хрустя опавшими листьями, потопал через газон.

— Рад тебя видеть, Шепли, — улыбнулся отец.

— Привет, дядя Джим. Проблемы с зажиганием?

Папа упер руку в свой округлый бок.

— Похоже на то… похоже на то, — кивнул он, заглядывая под капот.

— Почему вы так решили? — спросил Шепли, закатывая рукава.

— Да вот… тут оплавилось, — сказал Трентон.

— Действительно. Сейчас мы с Трэвом сбегаем в магазин запчастей, купим новый блок, поставим, и все должно заработать.

— Теоретически, — добавил я, подавая Шепу отвертку.

Он открутил блок зажигания, достал его, и мы все почувствовали запах гари.

— Надо будет еще вон те провода заменить. Видите, у них изоляция тоже плавится.

— Спасибо, Шеп. А я в душ: мне ведь на работу, — сказал Трентон.

Шепли лениво махнул ему на прощание отверткой и бросил ее в ящик с инструментами.

— Вы, ребята, как я погляжу, устали после ночного бдения? — спросил отец.

— Да уж, — ответил я, скривив рот.

— Как твоя юная леди? Америка, да?

Шепли кивнул, и по его физиономии расползлась широкая улыбка.

— Хорошо, дядя Джим. Спит.

Отец усмехнулся и тоже кивнул:

— А твоя юная леди?

Я пожал плечами:

— Да она, папа, не то чтобы моя…

Он подмигнул:

— И все-таки?

Шеп перестал улыбаться и нахмурился.

— Что такое, Шеп? Тебе не нравится его голубица?

То, что отец так назвал Эбби, позабавило Шепли, и уголок его рта даже дернулся, грозя новой улыбкой.


— Нет, она мне очень нравится. Просто они с Америкой как сестры, и это меня немного напрягает.

Папа выразительно кивнул:

— Тебя можно понять. Но по-моему, сейчас у Трэвиса все серьезно, тебе не кажется?

Шепли пожал плечами:

— Этого-то я и боюсь. Не хочу, чтобы первая, кому он разобьет сердце, была лучшей подругой Америки. Без обид, Трэв.

Я нахмурился:

— А ты мне не слишком-то доверяешь.

— Дело не в этом… Хотя, может, и в этом.

Отец тронул Шепа за плечо:

— У Трэвиса это первая попытка завязать с девушкой серьезные отношения, и ты боишься, что, если у него ничего не получится, у тебя будут проблемы с Америкой.

Шепли схватил грязную тряпку и вытер ею руки.

— Неприятно в этом признаваться, но да. Все так и есть, хоть я и болею за тебя, Трэв.

Хлопнув сетчатой дверью, из дому выбежал Трентон и ткнул меня кулаком в плечо, прежде чем я успел заметить, как он поднял руку.

— Пока, неудачники! — крикнул Трент и, повернувшись кругом, добавил: — Это я не тебе, папа!

На папином лице появилась улыбочка.

— Само собой, сынок, — сказал он, покачав головой.

Трентон улыбнулся и запрыгнул в свою машину — видавший виды бордовый «додж-интрепид». Даже когда мы учились в школе, эта тачка уже не считалась крутой, но Трент ее любил. Главным образом потому, что выплатил за нее кредит.

Услышав щенячий лай, я посмотрел на дверь. Папа улыбнулся и похлопал себя по ноге:

— Иди ко мне, трусишка!

Черный щенок сделал несколько шажков вперед, но потом, тявкая, попятился.

— Как он поживает? — спросил я.

— Два раза надул в ванной.

— Ой, извини! — скривился я.

Шепли хохотнул:

— Хорошо, что в ванной, а не где-нибудь еще. Значит, принцип он понял!

Отец кивнул и махнул рукой в знак согласия.

— Это только до завтра, — пообещал я.

— Все в порядке, сынок. Он нас очень развлекает. Трент от него в восторге.

— Хорошо, — улыбнулся я.

— Так о чем мы с вами говорили? — спросил папа.

Я потер то место на руке, где саднило после кулака Трентона.

— Шепли напомнил мне, что я, по его мнению, полный лузер в отношении девушек.

Шеп усмехнулся:

— Ты кто угодно, Трэв, только не лузер. Просто тебе еще много с чем придется столкнуться, и если учесть ваши с Эбби характеры, то обстоятельства против тебя.

Я выпрямился; все мышцы у меня напряглись.

— У Эбби нормальный характер!

— Тихо, не заводись, — успокаивающе проговорил отец. — Он не сказал про твою девушку ничего плохого.