Мой профессор - волк!

Невероятная мысль пронзила его затуманенные мозги. О да! – профессор Макмиллан умел заморочиться чем-нибудь заумным даже во время «этого».

А что если она и в самом деле под его… приказом? Что бы это не значило.

Чуть не рассмеялся над собой – даже если бы это и было правдой в определенных случаях… что не может быть в принципе… Но даже если бы и было… Стейси – его истинная?! Какой удивительный бред приходит в голову, когда хорошенькая девичья головка рвется… к другой головке.

Только ради того, чтобы успокоить свою совесть и позволить Маллори уже, наконец, отсосать ему так, как они оба хотят, он наклонился, отодвигая свою студентку так, чтобы посмотреть ей прямо в глаза, и мысленно приказал – именно мысленно, потому что если все эти суеверия имеют хоть какую-то почву под собой, приказ должен работать и без слов.

«Остановись, Стейси. Я больше не хочу никаких минетов и отпускаю тебя».

Голубые глаза поморгали. Потом немного еще поморгали, оглядывая его с всевозрастающим пониманием… и с таким ужасом, что он даже отпрянул.

А потом… потом хорошенькое личико Стейси скривилось и глаза ее медленно и обильно наполнились слезами.





Глава 11




На мгновение меня вдруг осенило – а что если притвориться, что я ничего не помню?

Но в следующую же секунду стало понятно, что это невозможно – слезы брызнули из глаз совершенно неконтролируемо.

– О, господи… – Макмиллан смотрел на меня, как если бы я была ожившим привидением или даже самим дьяволом – с совершенно ошарашенным выражением лица. Именно ошарашенным, а не виноватым – хоть только что принудил меня к тому, что у нормальных пар происходит месяцев через шесть-семь – где-то между признанием в любви и предложением руки и сердца.

Я вскочила, отбежала в угол, забилась между стеной и окном, закрываясь шторой. Которая тут же начала колоть и жечь – закрываться мне все еще не полагалось.

Плевать! Мне хотелось сгореть! Содрать с себя кожу, которая до сих пор еще сладко млела и жаждала продолжения.

Как?! Как я могла так себя вести? Что я за бл*дь такая, что мне достаточно приказать сделать минет и я уже несусь на всех парах, млею, теку и постанывая, втираясь в ногу своего абьюзера? Нет чтобы хоть как-то посопротивляться этому гребанному «приказу альфы»! С одеждой ведь я пыталась – пусть и безуспешно. А тут… будто всю мою внутреннюю порочность, всю мою натуру похотливую вывернули наизнанку, вытряхнули и вывесили на суд того, перед кем я больше всего хотела бы выглядеть чистой и непорочной.

Самое ужасное, что на языке все еще стоял этот его… вкус. Будто я все еще делала это – держала во рту здоровенный, гладкий и бархатистый орган, удивительно теплый и совсем не противный…

Я зарычала, мотая головой, будто сама была волчицей – ничего так не желая, как забыть это ощущение, забыть то упоительное ощущение контроля и власти над мужчиной, которое захлестывало меня, когда я думала, что делаю это по своей воле.

Опомнившись, Макмиллан бросился ко мне, по дороге стаскивая с себя халат, вытащил меня из-за шторы и пару секунд смотрел странным, пронизывающим взглядом, будто пытался в голову заглянуть. Потом накинул халат мне на плечи, закутывая, и почему-то кожу больше не жгло.

А вот это плохо. Потому что тут же ощущение приятной истомы вернулось, разлилось по всему телу, и захотелось не биться в истерике, царапаться или ругаться матом, а зевнуть во весь рот и потребовать, чтобы уложили в кровать и дали поспать хоть пару часов. Желательно в объятьях этого гада, над возбужденным членом которого я только что порхала как бабочка, стараясь заглотить его поглубже и подальше.

Ненавидя саму себя, всхлипывая и вытирая слезы ладонью, я метнулась к кровати, бросилась на нее, уткнулась лицом в подушку и разревелась уже во весь голос. Могу себе позволить – после всего, что произошло.

Явно не зная, что со мной дальше делать, Макмиллан медленно подошел.

– Стейси… послушай… Ну, не плачь, пожалуйста… Ты тут… действительно не причем… по всей видимости… – на спину легла неуверенная рука. Потом стала уверенной, массажируя мои плечи и шею над воротником халата.

Ну нет! Я не животное, чтобы меня укрощали поглаживаниями!

Передернулась, стряхивая его руку, села на кровати.

– Я – не причем, значит? – прошипела. – Ну, спасибо, профессор Макмиллан, за доброту вашу и понимание, а то уж я думала, что это я по своей воле решила отсосать мужчине, которого до сих пор видела только у доски! А больше вы ничего не хотите сказать?

Он слегка приподнял брови.

– Ты о том, чтобы я попросил прощения? У меня нет с этим проблемы, Стейси, но все же, я хотел бы напомнить тебе, что я понятия не имел о том, что происходит. И до, сих пор, если честно не понимаю… Я… не особо верю в магию, и у меня не было никакого основания тебе верить.

Я даже глаза закатила, несмотря на подавленное состояние. Профессор он и в шкуре оборотня профессор!

– Да как вы можете не верить в магию? Вы же сами – магия и есть!

– Нет, Стейси, – он упрямо мотнул головой. – Оборотни – не магия. Это природное явление, о котором люди просто еще не знают. И до сегодняшнего я дня я думал, что все это – истинные, телепатия, полное подчинение… все это – полная хрень… Господи, да я до сих пор так думаю!

Он вскочил и принялся быстро одеваться. Прощения просить не будет – с тоской поняла я. Вряд ли, конечно, мне станет от этого легче, но все же… а вдруг?

– Я ведь даже не знаю, с кем посоветоваться… Не к шарлатанкам же этим идти, черт бы их подрал…

Я уже открыла рот, чтобы накричать на него – потребовать хоть каких-то извинений, хоть какого-то раскаяния… как вдруг мозг мой открутил его бормотание на несколько предложений назад.

– Какие такие… «истинные»? Что вы несете?

Только-только смирилась с оборотнями, телепатией и полным лишением воли, теперь «истинные»?! Вот только этого для полного счастья сейчас и не хватало.


Однако, мне похоже не собирались ничего рассказывать. Во всяком случае, сейчас.

Одевшись, Макмиллан подошел, сел рядом со мной на кровати и осторожно, будто боялся, что я снова рвану от него куда-нибудь в угол, взял мою руку в свою.

Меня пробила горячая дрожь, за которую сразу же стало стыдно – ведь он явно ничего мне сейчас не приказывал.

– Детка… Стейси, мне… мне очень жаль, что так получилось. Но уже ничего не вернешь, ведь верно?

Я хмуро кивнула, очень надеясь, что не будет заметно, как раскраснелась от его «детка». Уж больно отчетливо вспомнился последний момент, когда он так меня называл.

– Можете каким-нибудь приказом стереть мне память? Я бы не отказалась.

Он помолчал.

– Что, так мерзко было?

У меня не хватило упрямства лгать – не знаю, из-за «магии» или нет, но в процессе все было очень даже… не мерзко. Я замечательно себя чувствовала, была дико возбуждена и очень хотела продолжить. У меня даже оргазм случился, а это уже о чем-то говорит.

Я повернула к нему голову.

– Нет, тогда было нормально. А вот сейчас мерзко. Чувствую себя полным дерьмом. Я даже не спала ни с кем – а тут за один раз и то… и это.

Он понял, что я имела в виду и криво усмехнулся.

– Может уже и переспать тогда? Чтоб уж все по-человечески?

Он явно пошутил – сам ведь говорил, что пока не появится новый месяц, лучше «под него» не попадать.

Но ведь… сдержался. Я отлично помнила, как он почти-почти был внутри… и сдержался, почувствовав, что мне больно.

Может… и впрямь переспать?

Это было до странности логичное предложение, и в какой-то момент мы оба это поняли. Даже если Макмиллан и будет грубоват со мной из-за полнолуния – обычный, человеческий секс придаст нашим эскападам некоторую… обыденность, что ли. Из двух чокнутых идиотов, которые только что друг другу отлизали и отсосали на пустом месте, превратит нас в пару, у которой нормальные постельные отношения.

Уже на полпути к его губам, я схватилась за голову и застонала. Боже, о чем я думаю!

– Так же нельзя… нельзя… – повалилась лицом на кровать. – Я ведь вас совсем не знаю… И вы – мой профессор…

Он крякнул, положив руку мне на бедро.

– Думаю, на этом этапе тебе желательно перестать видеть во мне профессора. Нам обоим от этого только легче станет.

Отчего-то это привело меня в лютое бешенство. Я снова вскочила.

– Вам-то от чего легче должно стать?! Я потеряла свободу воли, никогда не смогу выйти замуж, потому что источаю для всех мужиков какую-то вонь, никогда не смогу родить ребенка любимому мужчине, потому что могу родить только от вас, на меня охотится какая-то сволочь, и скорее всего, ни сегодня-завтра я либо потеряю девственность с лютым оборотнем, либо загнусь от боли в шее. Вы-то что потеряли, от чего вам должно стать «легче», профессор?!

Все время пока я все это выговаривала, я смело глядела Макмиллану в лицо, но когда выдала последнее предложение, ойкнула и съежилась от страха – таким гневом вдруг налились его желтоватые глаза.

– Что я потерял, ты хочешь знать? – он сощурился и как-то странно, по животному пригнулся. – Хорошо, давай по порядку, с самого легкого до самого страшного. Как насчет свободы от тебя, Стейси? Думаешь я в восторге от того, что мне теперь придется быть за тебя в ответе? Я ведь не просто оборотень, я – альфа, мы обязаны заботиться о своих подопечных. Которых у меня раньше не было именно потому, что я хотел оставаться свободным от подобных обязательств! Знаешь сколько возможностей у меня было основать свою стаю? Стать вожаком и осесть в доме, подобном этому? Вагон и маленькая тележка – и жениться сто раз мог, и племянников забрать, которые уже давно хотят отделиться! И как думаешь, почему я этого до сих пор не сделал?

– Почему? – на всякий случай я слегка отодвинулась.

– Потому мне не хочется этого делать! Потому что мне нравится быть одиночкой и навещать раз в месяц родителей! А теперь у меня есть ты, Стейси Маллори, и ты – это начало процесса, к которому я вовсе не стремился! Кстати, о процессах. Рассказать, что будет с моей семьей, если Блэкстоун все же подаст в суд и выиграет, напирая на то, что я нечестно сбил его уже в прыжке? Он ведь упрямый гад и вполне может довести дело до суда!

По его тону я догадывалась, что будет нечто ужасное, но молча мотнула головой. Макмиллан придвинулся еще ближе, зловеще понижая голос.

– Меня изгонят из Сокрытого Мира, отца лишат статуса вожака, а сам клан распределят в услужение другим. Как тебе такая потеря, малышка Стейси?

Я потупилась – понятие не имела, что такое Сокрытый Мир, но приходилось признать – звучало все это ужасно. Что, разумеется, не улучшило моего настроения. Наоборот – из несчастной жертвы я превращалась в кругом виноватую, и теперь даже как-то пошло было требовать извинений за какой-то навязанный мне минет.

– Зачем вы вообще меня спасли?! – я понимала, что это звучит до смешного мелодраматично и лицемерно – потому что я была рада, что он спас меня. Но ведь… я же не просила его об этом. Зачем же ставить мне это в вину?

Он поднял руку, провел по моей щеке… а потом вдруг дернул к себе и резким движением усадил на колени – я и пикнуть не успела. Глубоко втянул воздух под моим подбородком – так что мурашки побежали от его дыхания.

– Хотел бы я это знать… – пробормотал, зарываясь в волосы на моем затылке.

«Истинная» – вспомнила я и снова хотела спросить его о значении этого слова, но тут, пронзительный и звонкий, по всему дома разлился звук электронного колокола.

– Что это? – я вздрогнула, вытаскивая его руку из халата.

– Обед, – он с видимым сожалением отстранился и подтолкнул меня вверх. – Одевайся, мать не любит ждать.

Уж что-то, а одеться меня уговаривать не надо было, и через пару минут я уже семенила за профессором по направлению к столовой, стараясь не думать о том, что в буквальном смысле иду на обед к стае волков.