Мой профессор - волк!

– Глаза завязаны по той же причине, – предупредил Макмиллан мой следующий вопрос.

– Чтобы… не увидела вас… прежде, чем вы будете готовы?

– Именно.

Почему-то у меня появилось ощущение, что я Красная Шапочка в альтернативной сказке – где волк предпочел спрятаться от внучки полностью, чтобы та не увидела его «большие уши» – вместо того, чтобы разжевывать ей, для чего они нужны.

В принципе, все было достаточно безумно, чтобы так оно и было. Разумеется, если я не умерла и не нахожусь сейчас в маленьком, специально приготовленном для меня персональном аду.

– И когда… вы будете готовы?

Я не знала, просто ли эти двое промолчали, или переглянулись… или еще что-то сделали, но на мой вопрос так никто и не ответил. Его просто проигнорировали.

– Тебе лучше полежать еще немного, Стейси. Я перевяжу тебе одну руку, чтобы ты могла лечь на бок.

– Но… – я невольно напряглась, чувствуя его приближение.

– Тшш… – горячая ладонь накрыла мой лоб, заставляя вздрогнуть, потом погладила по волосам, убирая непослушный локон за ухо. – Попробуй еще поспать. Мы все тебе объясним… позже.

Огладив мочку уха, рука спустилась ниже, водя по щеке костяшками пальцев и вызывая необъяснимый зуд, схожий с мурашками, но более напряженный, более… требовательный. Потом еще ниже – к ране на шее, заклеенной, по всей видимости, пластырем.

– Тони… – второй мужчина покашлял. – Может, позволишь мне?

– Что? С чего бы это?! Эмм… Черт! Да, ты прав... Плохая идея.

Второй мужчина приблизился, отвязал то, что не давало мне поднять руку, и я тут же потянулась к повязке – снять ее.

Мужчина поцокал языком.

– Поверь, ты не хочешь этого делать.

Крепко схватил меня за руку, потянул, заставляя лечь на бок – лицом к ним – и закрепил конец веревки за что-то с другой стороны кровати. Я повернулась следом за рукой, укладываясь на бок.

– Вы не хотите, чтобы я вас видела… чтобы не убивать меня? – я изо всех сил постаралась не дрожать голосом, но у меня не получилось, и вопрос прозвучал довольно жалко.

Мужчина хрипло рассмеялся, но профессор остановил его еле слышным шиканьем.

– Ты угадала, Стейси – меньше знаешь, дольше жить будешь. Так что в твоих же интересах не снимать эту повязку, пока мы тебе не разрешим. А теперь спи. Вернемся примерно через час.

Раздался шорох и меня накрыли чем-то большим и мягким по самые уши.

Заелозили по полу стулья, заскрипела дверь – меня явно собирались оставить в этой комнате одну.

– Профессор… – позвала я все тем же позорно слабым голосом. Почему-то мне страшно не хотелось, чтобы он уходил.

– Что, Стейси?

Я замолчала, внезапно понимая, что сама не знаю, что спросить. Не могу же я просто попросить его остаться?

– Я… должен идти… – пробормотал Макмиллан, снова начиная закрывать дверь.

– Как… как вы меня спасли? – торопливо выпалила первое, что пришло мне в голову. И, даже не видя его, почувствовала, как он напрягся.

С минуту молчал, и я уже подумала, что снова просто прикажет мне «спать», но он все же ответил.

– Очень дорогой ценой, Стейси. Непомерно дорогой.

Я покусала губы.

– Для вас?

Возможно, он тоже ранен? Но почему тогда не в больнице? Почему, черт возьми, я не в больнице?!

– Для нас обоих. Отдыхай. Я расскажу тебе обо всем позже.

Дверь плотно закрылась за ним, и мне вдруг захотелось сделать то, что любят делать волки во время полной луны – задрать голову и как следует, громко и тоскливо повыть.

Жадные, торопливые руки хватают меня, разворачивают на спину… беззастенчиво и по-хозяйски шарят по всему телу… задирают майку, пытаясь расстегнуть на спине лифчик…

Почему-то меня это не пугает. Наоборот, мое тело сразу же реагирует, мгновенно отвечает на ласки ускоренным пульсом и рассыпающимися от прикосновений мурашками…

Я все еще в повязке на глазах и все еще связана, но почему-то с руками за головой, хоть я не помню, чтобы ко мне кто-то подходил, чтобы перевязать… Через секунду я решаю, что это неважно, и выгибаюсь, подставляя грудь под поцелуи – надеясь, что мое желание поймут правильно…


О да… именно так! Невидимый мне мужчина – а это, несомненно, мужчина – рычит, рвет расстегнутый лифчик наверх и набрасывается на мою грудь… хватает ртом левый сосок, терзает его, потом отпускает и начинает медленно вылизывать по кругу, заставляя дергаться от каждого прикосновения, словно марионетка на ниточках…

Не в силах сдержать стон, я запрокидываю голову назад и кусаю себя в плечо – почему-то уверенная, что надо вести себя тихо, иначе все кончится…

И оно вдруг кончается.

Неожиданно для самой себя я взрываюсь – содрогаюсь в сильнейшем, сокрушающем оргазме, так и не дождавшись, пока рука, уже задравшая мне юбку, заберется в трусики…

***

– Нельзя! Тебе туда нельзя!

– Пусти, бл*ть!!

Все еще вздрагивая от сладких, прошибающих тело спазмов, я снова открыла под маской глаза. Точнее попыталась открыть их. Поерзала – между ног было совсем мокро и пульсировало, так будто… будто…

Боже, я что… кончила?!

Мое учащенное дыхание и то, что творилось в трусиках, сообщили мне, что да, я, несомненно, кончила. Неизвестно где, привязанная к кровати двумя мужчинами, один из которых мне неизвестен, а второй… ломится сейчас ко мне в дверь?

– Пшел вон отсюда! – рычал Макмиллан на таких низких нотах, что с трудом можно было разобрать слова. – У нее течка… Сейчас самое время! Пусти!

– Какая течка, Тони? Ты совсем рехнулся?! Она от одного твоего вида обоссытся от страха – вот это будет «течка»!

Дверь сотряс глухой удар, и я шарахнулась как можно дальше к стене, вжимаясь в нее.

– Брайен, помоги мне! Держи его!

– Держу!

– Твою ж мать…

– Фок! Вот говнюк! – с болезненным стоном кто-то сполз по двери на пол, но на этом, похоже, силы у профессора кончились – по звукам его все же скрутили и куда-то поволокли, брыкающегося и отчаянно матерящего.

Я перевела дух.

Да, похоже, Тони «совсем рехнулся».

А сама? Я снова застонала, утыкаясь лицом в подушку – уже от стыда. Это ж какой надо быть извращенкой, чтобы в такой ситуации заполучить полюцию с вполне удовлетворяющим исходом?!

Что, бл*ть, во мне еще интересного скрывается? Какие глубины? Может, уже пора выходить из шкафа и «исследовать себя», как говорят сексологи? Попросить, к примеру, кого-нибудь изнасиловать меня или трахнуть на публике?

Тьфу! Мерзость какая!

Изо всех сил стараясь найти хоть какое-то оправдание подобным снам, будучи в плену… я вдруг ахнула и даже немного подпрыгнула от осознания кое-чего пострашнее собственных перверсий.

Мама! Грег! Папа в России, которому уже, наверняка, сообщили, что дочь не пришла после колледжа домой!

Судя по свету, пробивающемуся из-под повязки, сейчас уже утро, а значит родители всю ночь бегали в поисках меня и сейчас сходят с ума от уверенности, что меня похитил и увез какой-нибудь маньяк-убийца. Что, собственно, недалеко от правды.

Боже, они ведь даже не могут подать заявлению о «пропавшем ребенке» – со вчерашнего дня я уже совершеннолетняя и им полагается ждать целых три дня до того, как заявление вообще примут! И, увы, рассматривать его будут совсем не с той скоростью, с какой расследуют пропажу детей…

При всем ужасе своего положения я мстительно улыбнулась. Интересно, как себя чувствует Тайлер, которого последним видели в моей компании… Вот уж кому сейчас реально не до смеха! Подозрение в убийстве – это тебе не травку от тренера прятать!

Мысленно послав моим бедным родственникам флюиды спокойствия, а Тайлеру – наоборот, я решила, что хватит тут валяться и смотреть эротические сны. Тем более, что в данный момент в комнате никого нет и шансы на то, что я отчего-то там приду в ужас или подгляжу то, за что меня полагается убить, сведены к нулю.

Придвинувшись к краю кровати, я подцепила пальцем и подняла плотную повязку на лоб – только сейчас осознав, что давно могла это сделать. Руки-то мне не за спиной связали!

И сам этот факт успокоил меня и придал смелости – вряд ли такие неумелые похитители могут быть маньяками-убийцами.

Что, тем более, надо осмотреться. Решив пока не возиться с веревками, я села на кровати и осмотрелась.

Комната. Довольно мило и со вкусом обставленная в стиле шале – обшитые деревянными панелями стены, белый потолок, мягкий ковер на полу, добротная, деревянная мебель. По своему назначению комната выглядела гостевой спальней, а по виду из окна с широким подоконником – располагалась на втором или третьем этаже дома.

Я приподнялась, насколько позволяли связанные руки – всюду, куда только достигал взгляд, из окна виднелся лес, над которым нависало низкое дождливое небо.

Просто замечательно! Что бы ни означало мое похищение, без помощи похитителей я отсюда точно не выберусь.

Да, в принципе, и не захочу.

Я съежилась, вспоминая пережитый этой ночью кошмар. Мне теперь заплати – я в лес не пойду! Вот специально, когда все это закончится, перееду в самый центр города и чтоб ни деревца рядом! И «зеленые» ни копейки от моей семьи не получат – хоть всё пусть подчистую повырубят, вместе с гребаными волками и медведями!

Так что, так уж и быть, если эти ненормальные во главе с моим профессором сподобятся меня домой вывезти, не буду их ни в какую полицию сдавать – лишь бы отпустили и отвезли.

И все же… Что они имели в виду, когда говорили, что я обоссусь от страха при виде профессора? Если про ту страшную морду – так я ее уже видела. Чего во второй раз ссаться? Или там что-то похуже?