Моя леди Джейн

Она издала слабый вздох.

– Кажется, есть еще кое-что, что ты мог бы для меня сделать, братец.

– Тебе стоит только сказать, – отвечал король. – Все, что пожелаешь.

Ее влажные карие глаза встретили взгляд Эдуарда.

– Поведешь меня к алтарю?

Его сердце на секунду сжалось.

– Конечно. С большим удовольствием.

Проводив взглядом карету, удалявшуюся в сторону Челси (именно там останавливалась семья Грей, когда наведывалась в Лондон), Эдуард направился на поиски лорда Дадли, которого и застал в зале заседаний Совета за весьма серьезным, похоже, разговором с матушкой Пенн. Несомненно, о его тающем здоровье – о чем же еще?

– Ну? – послышался голос герцога, когда Эдуард подошел поближе – Вы ее уговорили?

Матушка Пенн тыльной стороной ладони пощупала королевский лоб. При этом Пэтти издала глухое рычание, и старушка поспешила отдернуть руку.

– Со мной все хорошо, – сказал король.

Нянюшка одарила его взглядом, ясно свидетельствовавшим: она все еще сердится на его ужасное легкомыслие, – и, шурша юбками, удалилась. Дверь за ней с шумом захлопнулась. Король же рухнул в мягкое красное кресло и протянул руку к тарелке с ежевикой.

– Государь, – начал было лорд Дадли, – вам необходимо быть осторожнее…

Пэтти потянулась своим длинным носом к ежевике и громко чихнула, отчего тарелка полетела на пол, а ягоды разлетелись во все стороны.

Эдуард смерил своего друга строгим взглядом, в то время как слуги бросились устранять беспорядок.

– Плохая собака, – сказал он.

Пэтти завиляла хвостом.

– Государь, вы не должны перенапрягаться, – повторил Дадли.

– Со мной все в порядке, – с нажимом произнес Эдуард. – Свежий воздух идет мне только на пользу. И кстати, Джейн выразила согласие на брак с вашим сыном. Вот только почему никто ей так и не сообщил ей о конском… обстоятельстве?

Дадли покачал головой так, словно это было совершенно неважно.

– Жизненный опыт подсказывает, что головы женщин не стоит обременять такими незначительными деталями.

«Что ж, пожалуй, и верно», – подумал Эдуард.

– Как бы там ни было, мне нужно поговорить с вашим сыном.

Губы Дадли исчезли в чаще бороды.

– С моим сыном Гиффордом? – уточнил он, словно надеясь, что по какой-то необъяснимой причине Эдуард вдруг возжелал видеть Стэна.

– Именно. Пошлите за ним немедленно.

– Боюсь, это невозможно, ваше величество. – Дадли красноречивым жестом указал на окно, за которым сиял яркий свет. До заката оставались еще долгие часы.

– Ах да. Понятно, – сказал Эдуард. – Что ж, тогда сразу после того как зайдет солнце.

Дадли по-прежнему казался недовольным.

– Но, государь, перед завтрашней церемонией нам еще предстоит столько приготовлений. Сыну будет трудно оторваться от…

– Я желаю говорить с ним, – «великодержавным» тоном повторил Эдуард. – И поговорю с ним сегодня же.

– Да, ваше величество, – склонил голову Дадли. – Как только зайдет солнце.

Эдуард вдруг почувствовал, что устал. Очень, очень устал. Он откинулся на спинку стула. Пэтти заскулила и лизнула ему руку.

– С вами все хорошо, ваше величество? – обеспокоенно спросил герцог.

– Да. Все… Хорошо. – Король с усилием выпрямился. – Я буду в своих покоях, – добавил он, хотя не представлял себе, как ему удастся одолеть лестничный подъем. – Пошлите Гиффорда туда, когда он явится.

– Да, государь, – мягко произнес герцог и оставил монарха наедине с его прерывистым дыханием.

Не прошло и часа после заката, когда, как и ожидалось, в дверь спальни Эдуарда постучали. Пэтти громко залаяла, но прекратила немедленно, как только в комнату вошел Гиффорд Дадли.

Некоторое время оба юноши молча изучали друг друга. Гиффорд предсказуемым образом оказался высок, широк в плечах, с резко очерченной квадратной челюстью. Он действительно был миловиден – его отец не соврал, и на какое-то мгновение Эдуард буквально возненавидел Гиффорда за то, что тот так очевидно полон сил и энергии. Однако когда гость склонился в поклоне, король вспомнил, что он король.


– Вы посылали за мной, государь? – пробормотал Гиффорд.

– Да. Прошу садиться. – Оба, испытывая некоторую неловкость, сели. – Я хочу поговорить с вами о Джейн.

– Джейн? – по тону Гиффорда король не мог заключить, спрашивает ли он, соглашается или вообще не понимает, о ком идет речь.

– О вашей будущей жене.

Гиффорд кивнул и почесал правую сторону шеи, причем на лице его появилось выражение, очень похожее на то, какое Эдуард недавно видел у Джейн: этакий мрачный взгляд в лицо неумолимой судьбе.

– Для меня Джейн очень много значит, – начал Эдуард. – Она…

Достаточно превосходных слов для того, чтобы описать Джейн, он не находил.

– Мне еще только предстоит с ней встретиться, – осторожно отвечал Гиффорд, – но я уверен, она весьма… особенный человек.

– Вот именно. – Эдуард подался вперед на стуле. – Что меня беспокоит, Гиффорд, так это…

– Прошу вас, зовите меня Ги, – вставил молодой Дадли.

Эдуард нахмурился.

– Так вот, что меня беспокоит, эээ… Ги, так это то, что вас не было при дворе уже несколько лет, и, хотя я понимаю, почему, – он смерил Гиффорда значительным взглядом, давая понять: ему все известно о лошадиной проблеме, – и хотя ваша семья мне известна своими выдающимися качествами, вполне достойными такого… особенного человека, как моя кузина Джейн, вас лично я совсем не знаю.

Тут он на минуту прекратил свои витиеватые речи, заметив, что Пэтти, виляя хвостом, шлепнулась на пол прямо рядом со стулом Гиффорда – заметьте, Гиффорда, а не Эдуарда! – и смотрит на молодого лорда глазами, полными обожания. Тот улыбнулся собаке и протянул руку, чтобы почесать ее – причем в самом «правильном», как хорошо знал король, месте – под подбородком.

Пэтти издала удовлетворенный вздох и положила голову на колени гостю.

Даже она не могла устоять перед обаянием Гиффорда.

Эдуард закашлялся и все никак не мог остановиться – у него даже увлажнились глаза. Когда спазм начал потихоньку его отпускать, он заметил, что Гиффорд и Пэтти оба смотрят на него с беспокойством.

– В общем, – прохрипел король, – я должен быть уверен, что в качестве мужа вы станете должным образом заботиться о моей дорогой кузине.

– Разумеется, – быстро ответил Гиффорд.

– Нет, – разъяснил Эдуард, – когда я говорю «заботиться», я имею в виду – только о ней. Ни о ком другом. Никогда. Только о Джейн.

Взгляд Гиффорда озарился пониманием.

– Джейн заслуживает самого преданного и добродетельного супруга на свете, – продолжал Эдуард. – Поэтому вам надлежит стать преданным и добродетельным. Если когда-нибудь я услышу хотя бы шепоток о том, что вы ведете себя иначе, я буду очень расстроен. И вам это не понравится.

Гиффорд выглядел явно встревоженным, и это удовлетворило Эдуарда. Силы его почти покинули, но могущество еще при нем. Король улыбнулся.

– Вы меня понимаете?

– Да, – ответил Гиффорд. – Я понимаю, ваше величество.

– Хорошо, – кивнул Эдуард. – Вы свободны.

Гиффорд резко вскочил и уже почти добрался до двери, когда король вдруг окликнул его:

– Да, и еще одно.

Юноша замер на месте и повернулся.

– Да, ваше величество?

– Джейн ничего не известно о вашей особенности. О вашем…

Гиффорд тяжело вздохнул.

– Проклятии. Лошадином проклятии.

– Да. Никто не позаботился о том, чтобы проинформировать ее. Так что придется вам самому.

В глазах Гиффорда вспыхнуло что-то похожее на панику.

– Мне?!

– Она заслуживает того, чтобы услышать об этом от собственного мужа, – сказал Эдуард. И, произнося эти слова, подумал, что решил мудро. Прямо-таки по-королевски. Вдохновенно решил. – Я понимаю, что скорее всего вы не увидитесь до венчания. Но прежде чем кончится ночь, прежде чем вы… – Он осекся. Об окончании этой фразы думать не хотелось. – Вы должны ей все рассказать.

На лице Гиффорда вновь появилось затравленное выражение.