Моя неделя с Мэрилин

— Меня довольно часто били тростью, но никогда не пороли.



— Бедный Колин... У меня было очень несчастное детство, но меня хотя бы не били вот так. Давайте выбираться отсюда, пока нас не поймали и не высекли. Наперегонки до машины! — И Мэрилин пустилась бегом через школьный двор, как лань. Я побежал следом за ней.



Воздух был горячий и влажный. Роджер оставил машину в тени, но температура на заднем сиденье старого «уолси» была теперь, как в тропиках. Я показал Роджеру, где свернуть с главной дороги, чтобы подобраться поближе к Темзе. Я давно здесь не бывал, и тропа, по которой мы ехали, стала теперь еще более ухабистой. Нас подбрасывало на каждой кочке, и Мэрилин отчаянно держалась за меня. Когда машина остановилась, мы были все в поту и намертво прилипли друг к другу, а потому поспешили к реке.



— Это единственное место, где в воду можно войти по песку, — сказал я, остановившись на берегу. — Поэтому купаться лучше всего здесь. Я плавал тут много раз, хотя и рисковал быть высеченным. Но осторожнее, Мэрилин: вода очень холодная.



— Это как раз то, что мне нужно! — воскликнула она. — Холодная ванна! Но почему здесь больше никого нет?



— Все разъехались по домам на летние каникулы.



Я обычно долго раздеваюсь (или одеваюсь, если уж на то пошло). По какой-то неведомой мне причине в этот момент я всегда необыкновенно щепетилен. К тому моменту как я надел свои новые плавки, — Мэрилин и я переодевались за разными кустами, — я уже услышал всплеск: это Мэрилин прыгнула в реку. Когда я наконец вышел из-за куста, я увидел только ее белокурую головку, торчавшую над водой. Входя в воду, я слышал, как она напевает что-то себе под нос и заливисто смеется.



— О, я так счастлива! Я правда чувствую, что это происходит именно со мной, а не с кем-то другим, — она посмотрела на меня и рассмеялась снова, опять посмотрела, а затем внезапно посерьезнела. — Колин, — позвала она, — мне что-то попало в глаз. Ты мне поможешь?



Сжав зубы от холода и держа руки над головой, я вошел в ледяную воду и, приблизившись к Мэрилин, заглянул в ее огромные глаза. Вдруг она обвила мою голову руками, притянула к себе и поцеловала в губы.



Мне потребовалась сотая доли секунды, чтобы понять, что происходит. Еще через секунду я осознал, что на Мэрилин нет одежды — по крайней мере выше пояса. Прикосновение ее губ и груди в ледяной воде едва не заставило меня потерять сознание.



— Уф-ф! Это было замечательно, — выдохнула Мэрилин. — Я впервые поцеловала кого-то моложе себя. Повторим?



— Позже, Мэрилин, дорогая, — я был в панике. — Что если мимо проплывет какое-нибудь судно? К тому же мы замерзнем. Подожди здесь секунду — я принесу полотенца. Если ты выйдешь из воды в таком виде и кто-нибудь увидит тебя, нас арестуют.



— О, ерунда какая! — воскликнула Мэрилин, выходя из воды следом за мной. — Роджер все уладит. А тебе незачем смущаться, Колин: ты ведь все это видел прежде.



Она была права: однажды я действительно видел Мэрилин обнаженной, когда случайно ворвался в ее гримерную без предупреждения. Но это не значило, что сейчас я мог отвести от нее глаза. Ее прекрасное тело излучало здоровье и жизненную силу. Она напоминала мне одну из тех очаровательных юных дев, которые сидят на облаках на картинах Тьеполо. Я вышел на берег первым, схватил одно из полотенец и набросил его на плечи Мэрилин. Затем взял другое и обернул вокруг своей талии, чтобы спрятать слишком очевидное доказательство влечения, которое я испытывал к этой женщине.



— О, Колин, старый итонец!1 — Мэрилин запрокинула голову и расхохоталась. Именно эти слова она произнесла тогда, когда я ворвался к ней в гримерную. — Было здорово! Меня редко целуют. У мужчин, которые появляются в моей жизни, кажется, просто нет на это времени. Они либо сразу запрыгивают на меня, либо хотят, чтобы я запрыгнула на них.



Роджер мирно спал под деревом, когда мы вернулись к машине. Он посмотрел на нас — растрепанных, в мокрой одежде — и покачал головой с очевидным неодобрением.



— Пора возвращаться домой.



— Да, наверное, — сказала Мэрилин, погрустнев. Она села в машину и съежилась на заднем сиденье, как ребенок, который знает, что будет наказан.



Путь в Парксайд-Хаус занял двадцать минут. Я держал Мэрилин за руку, но она молчала. По какой-то причине я чувствовал себя ужасно виноватым, но мне было нечего сказать. Настало время снова повзрослеть.




Разумеется, когда мы приехали, на подъездной аллее стояли два автомобиля. В холле ждали двое мужчин. Одним из них был Милтон Грин. Другим — адвокат Мэрилин, Ирвинг Штейн.



— Здравствуй, Ирвинг. Здравствуй, Милт, — сладким голоском сказала Мэрилин. — Роджер отвезет тебя домой, Колин. И если вы, — она посмотрела на своих адвоката и партнера, — коснетесь хотя бы одного волоска на его голове или сделаете так, что его уволят, я буду очень, очень расстроена. Понятно?



— Да, Мэрилин, — ответили оба с усилием.



— Очень расстроена, — повторила она и, поднявшись по лестнице, исчезла наверху.



— Мистер Кларк, вы уделите нам минуту, прежде чем уйти? — обратился ко мне Штейн.



— Возможно, — ответил я с опаской. Они казались мне врагами.



— Вы слышали о юридическом термине «заманивание»? Как вам, должно быть, известно, мисс Монро связана с нами юридически, на контрактной основе. Любой, кто побуждает ее уклониться от выполнения контрактных обязательств перед нами, будет нести ответственность по закону. Это касается и ее личных отношений.



Милтон выглядел жалким, как один из Потерянных мальчиков в «Питере Пэне». Из них двоих главным был явно Штейн.



— Я провел этот день с мисс Монро по ее приглашению, — ответил я. — Больше того, мы все это время находились в присутствии главного суперинтенданта Роджера Смита из Скотленд-Ярда. Вряд ли вы найдете более надежного свидетеля, чем он. Увидимся позже, Милтон. Поехали, Роджер. Как я понял, ты меня подбросишь. Не буду заставлять тебя ждать...



С этими словами я ушел.



Я попросил Роджера высадить меня у паба около Раннимед-Хаус и поужинал там. Я не хотел никому объяснять, что случилось. Тони определенно не понял бы.



Когда я все-таки добрался до постели, я не мог уснуть. Образ Мэрилин — вдвое больше, чем в жизни, — не выходил у меня из головы. Она смеялась, грустила, махала мне рукой, вздыхала. Я помнил поцелуй, но не мог вспомнить, что чувствовал тогда. Я был необычайно весел, но в то же время отчаянно печален. Когда я наконец забылся сном, мне приснилось, что я плыву в бушующем море к спасательному плоту, но никак не могу за него ухватиться.

Примечания



1. «Старый итонец» — также название старинного британского коктейля, который пользовался особенной популярностью во второй половине 20-х годов XX века. Своим названием обязан выпускникам Итонского колледжа, которых так и называли — старые итонцы.



Воскресенье, 16 сентября



Так-так! А вот и наш проказник!



Когда я спустился в кухню следующим утром, Энн Бушелл была определенно кокетлива.



— У Тони чуть не случился удар, когда он увидел Мэрилин на заднем сиденье машины! — сказала она.



— У меня тоже, — пробубнил я.