На улице нашей любви

— Ну, если твое красноречие иссякло, я, пожалуй, займусь разборкой вещей, — нарушила я молчание.

— А твоя соседка, она сейчас дома?

Райан продолжила разговор, словно пропустив мимо ушей замечание о преимуществах сиротства.

— Нет, она только что ушла.

— Ты уже познакомилась с ее друзьями? Есть среди них парни? Стоящие парни, я имею в виду? Достаточно горячие, чтобы растопить такую ледышку, как ты?

Мой скептический смех замер на губах, когда перед внутренним взором возник Костюм во всей красе. При одном воспоминании о нем по коже забегали мурашки. Признаюсь честно, за последнюю неделю это чудное видение посещало меня далеко не впервые.

— Как расценивать твое молчание? — не унималась Райан. — Как признание в том, что твое ледяное сердце уже плавится в пламени страсти?

— Нет, — буркнула я. Проклятый Костюм все еще маячил перед глазами. — Пока что я не встречалась с друзьями Элли.

— Да, ты у нас закоренелая отшельница.

Вовсе нет, мысленно возразила я. Просто если на свете есть совершенно не нужная мне вещь, так это бойфренд.

— Слушай, мне и в самом деле надо разбирать вещи. Поговорим позднее, хорошо?

— Конечно, лапочка. Поговорим позднее.

Я сунула телефон в карман и тяжко вздохнула, окинув взглядом коробки. Сейчас мне хотелось одного — опять растянуться на кровати и всласть подремать.

— Не расслабляться, — строго приказала я себе и взялась за дело.





* * *


Несколько часов спустя вещи были разобраны, все коробки аккуратно сложены и убраны в большой шкаф в холле. Одежда висела на плечиках, книги расставлены на полке, а ноутбук занял свое место на письменном столе, в ожидании новых строк моей книги. На столике рядом с кроватью стояла фотография родителей, на книжной полке красовалась еще одна, где мы с Райан были сняты на вечеринке в честь Хеллоуина. Моя самая любимая фотография устроилась рядом с ноутбуком, на столе. Я держала Бет на руках, а родители улыбались нам обеим. Снимок был сделан во дворе нашего дома. В тот летний вечер мы жарили барбекю, и нас сфотографировал сосед. Это было последнее лето с родителями.

Я знаю, фотографии возбуждают вопросы, но убрать эти фотки с глаз долой у меня нет сил. Воспоминания о тех, кто тебя любил и оставил навсегда, причиняют боль и разрывают сердце… но отказаться от них невозможно.

Я поцеловала кончики пальцев и коснулась фотографии родителей.

Скучаю по вам. Я так скучаю по вам.

Я ощутила, как по шее катятся ручейки пота, и это вывело меня из меланхолического оцепенения. День был жаркий, и, возясь с вещами, я упарилась, как Терминатор во время сражения с Джоном Коннором.

Настало время обновить мою новую сказочную ванну.

Я открыла кран с горячей водой и налила немного пены. Насыщенный аромат цветов лотоса сразу же помог мне расслабиться. Вернувшись в спальню, я сбросила пропотевшую рубашку и шорты и совершенно голая прошествовала через холл, упиваясь свободой, которую могла позволить себе в этой дивной квартире.

С глупой улыбкой я озиралась по сторонам, не в силах поверить, что вся эта роскошь принадлежит мне — по крайней мере на ближайшие шесть месяцев.

Включив на смартфоне музыку, я погрузилась в ароматную пену и предалась райскому блаженству. Наверное, если бы вода не начала остывать, я лежала бы в ванне до скончания веков. Разнеженная и довольная, я неуклюже вылезла и выключила музыку. Как только вокруг воцарилась тишина, я потянулась к сушилке для полотенец и замерла.

Бред какой-то.

Полотенец на сушилке не было. Я несколько раз моргнула, словно глазам своим не веря. В том, что на прошлой неделе, когда Элли показывала мне квартиру, они были, я готова была поклясться. А теперь мне придется бежать через холл мокрой, оставляя на полу капли воды.

Тихонько чертыхаясь, я открыла дверь и сделала шаг в просторный холл.

— Э… привет, — раздался чей-то глубокий голос, и взгляд мой моментально оторвался от лужицы, которая успела образоваться на полу.

Увидев, что передо мной стоит Костюм собственной персоной, я едва не завизжала от ужаса. Но у меня перехватило дыхание.

Что он делает здесь, в моей квартире? Неужели он грабитель?

Челюсть у меня отвисла чуть не до груди, и, пока я водворяла ее на место, он самым бессовестным образом разглядывал мое обнаженное тело.

Обретя наконец голос, я возмущенно завопила и закрыла грудь руками. Взгляд светло-голубых глаз поднялся выше, к моему лицу.

— Что вы здесь делаете? — выдавила я, судорожно оглядываясь в поисках оружия самозащиты.

Может, зонтик сгодится? У него металлический наконечник. Можно нанести упреждающий удар.

Я услышала сдавленный смех и снова взглянула в лицо незваного гостя. И тут же внизу живота поднялась горячая волна, предательская и незваная. Он опять смотрел так, как тогда, в машине. В точности тот же взгляд, темный и возбуждающий. Мысленно я послала своему вероломному телу тысячу проклятий. Как оно посмело отвечать на призыв какого-то проходимца, очень может быть, серийного убийцы.


— Отвернитесь! — завопила я, отчаянно пытаясь скрыть смущение и испуг.

Костюм послушно вскинул руки, словно сдаваясь, и медленно повернулся ко мне спиной. Я заметила, что плечи у него трясутся. Чертов мерзавец потешался надо мной.

С бешено колотящимся сердцем я метнулась в спальню, рассчитывая схватить какую-нибудь одежду… и, если повезет, бейсбольную биту. Тут взгляд мой скользнул по доске с фотографиями, стоявшей у стены. И упал как раз на фотку, где Элли и Костюм красовались рядышком.

Мать твою!

Почему я не заметила эту фотографию раньше? Потому что вообще не люблю разглядывать чужие фотки. Это ведет к лишним вопросам. Но все же я всегда считала себя наблюдательной. Это качество необходимо любому писателю. Похоже, я обольщалась на свой счет. Обернувшись через плечо, я убедилась, что Костюм по-прежнему стоит ко мне спиной. Вот за это спасибо.

Низкий раскатистый голос нагнал меня уже в комнате:

— Кажется, я забыл представиться. Брэден Кармайкл, брат Элли.

Догадалась, не дура, беззвучно пробурчала я, вытерлась насухо, натянула шорты и майку. Ноги и руки по-прежнему дрожали — не то от пережитого страха, не то от досады.

Кое-как заколов на затылке свои темно-пепельные волосы, я набрала в грудь побольше воздуха и вышла в холл.

Брэден позволил себе повернуться; взгляд его скользнул по моей фигуре, уголки губ дрогнули. Тот факт, что теперь я была одета, ничего не изменил. Паршивец с легкостью раздевал меня глазами. В этом можно было не сомневаться.

Я с видом оскорбленного достоинства уперлась руками в бока и вопросила:

— Что вы себе позволяете? Почему вы вошли, не позвонив?

Удивленный подобным тоном, он вскинул бровь и процедил:

— К вашему сведению, это моя квартира.

— Это обстоятельство не освобождает вас от необходимости соблюдать правила приличия, — парировала я.

В ответ он только пожал плечами и огладил ляжки в безупречных серых брюках. Сегодня он был без пиджака, рукава белой рубашки закатаны до локтя, выставляя на всеобщее обозрение мускулистые руки в голубых прожилках вен.

При виде этих сексуальных рук внутри у меня что-то моментально напряглось.

Полная засада.

Я не должна этому поддаваться.

— Вы не хотите извиниться? — спросила я, чувствуя, как кровь начинает медленно закипать.

Брэден одарил меня до невозможности наглой и самодовольной улыбкой.

— Я никогда не извиняюсь, если не чувствую себя виноватым, — сообщил он. — А сейчас мне не в чем себя винить. Более того, я ничуть не сожалею о случившемся. Сегодняшнее происшествие наверняка станет самым приятным событием недели. А может, и целого года.

Усмешка, игравшая на его губах, манила улыбнуться в ответ. Но я строго-настрого запретила себе идти у него на поводу.

Брэден — брат Элли. А у брата Элли, как известно, есть девушка.

И он слишком сильно меня возбуждает, чтобы проигнорировать этот факт.

— Представляю, какую скучную и однообразную жизнь вы ведете, — насмешливо бросила я и неуверенно двинулась к дверям в гостиную.

После того как я продемонстрировала все свои женские прелести почти незнакомому парню, у меня оставался один выход — блеснуть перед ним остроумием. Стоило мне уловить изысканный запах его туалетной воды, в животе запорхали бабочки. По крайней мере, ощущение было именно такое. Не смей обращать внимание на эти происки, приказала я себе. Надо поставить нахала на место.

Брэден, оставив мое язвительное замечание без ответа, вслед за мной вошел в гостиную. Спиной я чувствовала тепло, исходившее от его тела.

Его пиджак был перекинут через ручку кресла, на столике стояла недопитая чашка кофе, рядом валялась газета. Пока я отмокала в ванной, наглец расположился здесь, как дома.

Я обернулась, чтобы метнуть в него сердитый взгляд. Взгляд, который он отбил открытой мальчишеской улыбкой, пронзившей мне грудь. Я поискала глазами, где бы сесть, и притулилась на подлокотнике дивана. Брэден без церемоний плюхнулся в кресло. Он по-прежнему улыбался, но теперь улыбка была вовсе не мальчишеской. То была ухмылка мужчины, который вспомнил неприличную шутку. Или представил голую женщину. Например, меня.

Очаровывать этого типа не входило в мои планы. Но то, что воспоминание о моей наготе вызывает у него насмешливую ухмылку, меня совершенно не устраивало.

— Значит, вы Джоселин Батлер.

— Джосс, — автоматически поправила я.

Он кивнул и откинулся на спинку кресла, расслабленно свесив руки. Руки у него были что надо. Изящные, но в то же время мужские. Крупные. Сильные. Против воли я представила, как руки эти гладят мои бедра.

Этого еще не хватало.

Я оторвала взгляд от его рук и перевела на лицо. Судя по выражению этого лица, его владелец не ведал, что такое смущение. В любой ситуации ощущал себя на высоте. Внезапно до меня дошло, что этот тот самый Брэден, о котором Элли мне все уши прожужжала. Брэден, взваливший на себя груз ответственности за отцовскую компанию. Брэден, у которого куча денег, вульгарная, алчная подружка и младшая сестра, которой он покровительствует.

— Вы очень понравились Элли.