Напряжение на высоте

Равно как честен в том, что хотел отменить настроенный на ее участие замысел с похищением, но у меня ничего не получилось.

– Так, – остановилась Ника и строго посмотрела на меня. – Садись.

– Куда? – обернулся я по сторонам, глядя на почти безлюдную из-за непогоды набережную.

– На корточки, – надавила она рукой вниз.

А стоило опуститься, уверенно села мне на плечи.

– Все. Я тебе доверяю, помнишь? Сижу на твоих плечах, как ты и хотел. Чтобы мир вокруг меня вращался и все такое. Теперь рассказывай.

Я только вздохнул, выпрямился и медленно зашагал вперед.

– Кланы называют великими не просто так, – начал я. – Кстати, сколько из пяти минут нам осталось? Начальник охраны и без того седой.

– Не отвлекайся.

– Если укладываться в оставшиеся нам три минуты… – все-таки глянул я на часы. – Тридцать лет назад Борецкие изобрели кое-что, за что их постановили уничтожить подавляющим большинством голосов на княжеском совете. Никакие отговорки о мирном применении не были приняты всерьез – данные получили в результате промышленного шпионажа, и картина возможностей открывалась совсем иная. Переговоры о заморозке исследований…

– Что внизу? – легонько хлопнули меня ладошкой по волосам.

Я недовольно покосился вверх. Посадил, понимаешь ли, на свою шею…

– Что-то, что осталось от клана, который не смогли уничтожить даже в результате тотальной войны. С ними пришлось договариваться. Результатом переговоров стала сотня лет добровольного изгнания, переданные на этот срок богатства и земли с той целью, чтобы победители могли найти и разрушить разработанное и лично удостовериться в том, что это никогда не будет повторено.

– Максим!

– Там один из трех рубильников от системы, которая во время войны была завершена и готова к запуску.

– Что она делает?

А я шеей и плечами ощутил, как напряглось ее тело.

– Кланы называют великими не просто так, – эхом повторил я свои же слова. – Самого факта существования машины хватило, чтобы завершить войну. Она способна уничтожить мир.

Кое-кому с фамилией Борецкие показалось несправедливым уходить из истории в одиночестве.

– Так, здорово… – механически произнесла Ника. – Отлично. Великолепно.

– Кстати, посещение этого места карается смертной казнью, – уточнил я.

– А-а… А если я не хотела там быть?

– Надо было раньше говорить, – попробовал я пожать плечами.

– Как я могла знать!

– Это как с рождением. Я тоже появился – а тут ба, надо мир спасать. Хоть бы кто предупредил… – проворчал я, компенсируя рывки невесты полушагом. – Да успокойся ты, все нормально.

– Верно, они ведь не знают, что мы там были… – выдохнула девушка, успокаиваясь после очередного шанса упасть.

– Ну, кроме полиции и тех пяти свидетелей…

– Вот же!..

– Не ругайся, – шикнул я наверх. – Ну не одна у нас смертная казнь, а две. Толку-то… Вот, кстати, за грабеж банка тоже…

– Молчи! Просто молчи! – судя по всему, схватилась за голову Ника. – Бог ты мой, какая свадьба?! – искренне выдала она. – Нас убьют гораздо раньше…

– Раньше, когда внизу ничего не работало, то да, – поддакнул я.

– А раньше оно не работало?.. То есть сейчас… – с беспокойством донеслось сверху.

– Угу, – кивнул я.

– Нам конец! – панически дернулась Ника.

– Не убьют, – уверенно высказал я свою точку зрения. – Во-первых, я оставил средство удаленного контроля.

И на всякий случай даже прислушался к себе – «звездочка», парящая внутри вмурованной в бетон электроники, ощущалась будто совсем рядом. Хотя с каждой секундой отделяющие нас километры пополнялись новым шагом.

– Бог ты мой, никто не даст тебе ее запустить! Они нападут во сне! Накачают тебя химией! Захватят в заложники семью и будут пытать!..

Я согласно кивал, поддакивая на все новые и новые варианты.


– Проблема в другом, – вставил я фразу, пока Ника набирала дыхание. – Есть и «во-вторых»: Механизм уже запущен.

Девушка опешила и на некоторое время будто бы даже потеряла голос.

– Примерно девятнадцать лет назад. Вероятно, последним из Борецких.

Ника тихонечко выдохнула.

– Не ты… – Это показалось ей важным.

Хотя главнее в этом вопросе кое-что другое.

– Таймер на срабатывание настроен на двадцать лет. На срок, который требуется для признания рода мертвым.

– Но есть княгиня, есть Паша!

– Они не знают, как остановить Механизм.

А если Борецкие не появятся на имперском приеме и в этом году, их даже не подпустят к первому из рубильников, чтобы хотя бы попробовать, – на выморочные земли найдутся новые претенденты.

Что до угрозы выживания мира… Для этого надо, чтобы княжна Борецкая захотела об этом сказать. Но она пока ищет хоть кого-то из уцелевших родичей. Однако вместо людей ее встречают только истории подлости, предательства и заказных убийств. Преступлений, которые почему-то никто не расследовал. Люди, некогда взявшие богатства на хранение, слишком привыкли к приятной тяжести карманов.

– Девятнадцать лет… И никто не знает? – робко подала голос Ника.

– Так вышло, – пожал я плечами. – Никто не проверял замурованное в песок и бетон. Сейчас, понятно, обнаружат стартовую обвязку и таймер. Сам Механизм вообще непонятно где, есть только рубильники для запуска.

Хотя и те слабо похожи на традиционные: включение – через приток воздуха в герметичную систему. Оттого и фундамент в башне Борецких в свое время буквально срезали слой за слоем, оставив удобные ступеньки для себя.

– А ты? Ты можешь его отключить? – звенел голос невесты.

– Может быть.

– Но… – упало потерянно в тишину.

– Если найду третий рубильник. И если захочу, – выразил я равнодушно свое мнение.

– Но ты же не злодей… – дрожал от страха голос Ники.

Я недоуменно повел шеей.

– В этом мире нет героев, поэтому только злодей тут будет жить долго и счастливо.

– Да мы все умрем через год!

– Мы с тобой можем умереть и раньше, – напомнил я о текущих трудностях, – так что миру придется здорово постараться, чтобы дать нам этот год.

– А потом?!

– Не потом – до этого. Ему стоит стать миром, который я хотел бы спасти.

– И в котором ты – император? – едко произнесла Ника.

– В котором очень внимательно прислушаются к моим рекомендациям.

– Собираешься шантажировать целый мир? Судить, правильно ли он живет? – дернулась девушка, словно собираясь сбежать с моих плеч.

Я придержал ее за ноги и успокаивающе погладил чуть выше ботинок.

– Я не собираюсь судить. Мы не террористы и не выдвигаем требования. У них достаточно своих законов и правил. Пусть соблюдают. Не более того.

– Боже мой, я вышла замуж на психопата… Да как они вообще догадаются, чего ты хочешь?!

– Я оставил им записку.

– Строчку? На клочке бумаги?! – высказала она свои наблюдения.

– Им хватит, – уверил я ее.

– И они послушаются? – едко отозвалась Ника.

– Это как болезнь. Они должны знать, что могут умереть, если не будут соблюдать режим. Болезнь – далеко, но если ты осознаешь, что уже болен, жизнь немедленно меняется.

– Послушай, не все узнают! Есть же простые люди!