Не стоит доверять убийце

— Но я не сплю с ним.

Эбби подарила ей быструю улыбку.

— Пока.

— Он же не спит с персоналом!

Теперь Эбби была в замешательстве.

— Почему, чёрт возьми, ты сказала это?

«Мм…»

— Потому что он мне так сказал?

Эбби рассмеялся, в тоже самое время захлопывая дверь своего шкафчика, закрывая его.

— Не верь всему, что говорит Кейс. Он мужчина — соблазнитель, — её пристальный взгляд вернулся к Бри. — Но он также… — она замолчала.

Бри не была настроена отпустить это просто так.

— Он также что?

Эбби бросила взгляд через плечо. Несколько других официанток разговаривали на небольшом расстоянии от них.

— Он хороший босс, — Эбби расправила плечи. — Ты отлично поработала сегодня вечером, Бри. Увидимся завтра, — и не сказав больше ни единого слова, она поспешила к двери.

Бри наблюдала за Эбби в тишине, затем спокойно закрыла свой шкафчик. Там находились и другие женщины, которые наблюдали за ней? Она могла поклясться, что чувствовала их взгляды в её сторону, но, когда она смотрела в ответ, они отворачивались.

— Доброй ночи, — сказала она им, в то время как вжала голову в плечи и направилась наружу. Как только она достигла двери…

— Хотела бы и я спать с боссом. Он горяч, как чёрт.

Её щёки опалил жар, когда она уловила комментарий одной их официанток. «Здорово». Каждый думает, что она трахается с Кейсом. Она поспешила через клуб, опустив голову. Никто не остановил её, когда она направилась в офис Кейса, и Бри подумала, что он предупредил охрану, так как те не вставали у неё на пути. Она даже прошла мимо Реми, и он всего лишь отошёл с её пути.

— Он ждет тебя, — медленно кивнул Реми.

Она подарила ему слабую улыбку, ту, что пропала прямо перед тем, как Бри ворвалась в офис Кейса. Она властно распахнула дверь и…

Он разговаривал по телефону.

— Верно. Один миллион и всё, бл*дь, — он поднял руку, обращаясь к ней, пока продолжал разговаривать по телефону. — Это звучит, как будто я несу чушь? Сделай это и исчезни.

«Что? Кто так разговаривает с персоналом? Эм, вероятно, Кейс. Кейс Куик».

Он закончил звонок, не произнеся больше ни слова. Затем откинулся в своём кресле. И уставился на неё. Он переоделся. Костюм пропал. Теперь он был одет в футболку и поношенную кожаную куртку. В тот момент, когда он вытянул свои длинные ноги, она смогла разглядеть джинсы под его столом.

Она сцепила впереди свои руки. А он просто смотрел. Он забыл, что попросил её зайти?

— Вы велели мне зайти к Вам, прежде чем я уйду.

Его губы сжались.

— Ты выдержала первую ночь. Проклятье. Я проиграю Реми пари.

Она моргнула.

— Я не думал, что ты справишься. Я имею в виду, ты приходишь сюда, выглядя как какая-то благородная дебютантка, и приносишь резюме полное чуши. Ты чертовски хрупкая. Я думаю, сильный ветер собьёт тебя с ног. Я бросил на тебя один взгляд и сказал: нет ни единого шанса, что эта женщина принадлежит моему миру, — его пристальный взгляд заскользил по ней. — Ни единого.

Его слова взбесили её.

— Вы меня не знаете.

— Ты похожа на заблудившуюся принцессу. Разве ты не должна находиться в каком-нибудь причудливом мире, полном бальных платьев и балерин? Я имею в виду, именно это ты и делала, верно? Танцевала?

Боль тяжелый узлом скрутила её живот.

— Мои родители умерли, когда мне было пятнадцать. Жизнь, что у меня была, умерла вместе с ними, — она не знала, почему он допрашивал её с пристрастием, но она собиралась открыть ему правду, и тогда ему лучше катиться к чёрту. — Дебютантка? Нет, я оказалась на улице.

Теперь его пристальный взгляд дёрнулся к ней.

— Не было никакой семьи, что смогла бы принять меня. Служба опеки для детей достигших пятнадцати? Мы точно не были обласканы желающими усыновить семьями. Напротив наших имен стояла пометка «особые потребности» из-за нашего возраста. Меня отправили в детский дом. Где заперли до тех пор, пока мне не исполнилось восемнадцать, и в ту же минуту я оказалась на улице. Причём с превеликим удовольствием я оказалась на улице, — она ненавидела тот детский дом и ледяной холод, который всегда, казалось, наполнял то место. — Я обслуживала столики каждый день. И ночь. Я знаю, как выполнять эту работу. Мне не нужен какой-нибудь мудак типа тебя, делающий мою жизнь труднее, поскольку…

Он поднялся на ноги.


— Прости.

Почему он звучал таким искренним?

Кейс приблизился к её боку. Он встал около неё, и, каким бы безумием это не показалось, Бри могла бы поклясться — что его поза была… защищающей.

— Мне жаль твоих родителей, — и на его лице была симпатия. — Мне жаль, что ты потеряла жизнь, которая у тебя была с ними. Я сказал, что ты принцесса, потому что именно её, бл*дь, ты мне напоминаешь. Женщину, которая должна быть осыпана подарками. Кого-то, кто должен быть защищен и оберегаем как сокровище.

Её плечи напряглись.

— Мне не нужен кто-либо защищающий меня, — она чудесно могла справиться с этим сама.

— Я ошибся, — его глаза замерцали. — Думаю, что недооценил тебя.

— Это часто случается.

Её всегда недооценивали, и обычно, это не беспокоило её. Она выполняла свою работу и доказывала, что они ошибаются. Она обслуживала столики, когда покинула детский дом. Она работала всё время, пока училась в колледже. И закончила его лучшей в классе. Была принята в ФБР. И всего этого она добилась сама. Без чьей-нибудь помощи и защиты.

Она не искала какого-нибудь рыцаря в белых доспехах. Чёрт, нет. И даже если бы искала… эта роль никогда не достанется такому мужчине как Кейс Куик.

— Этого больше никогда не произойдёт, — мягко сказал он ей. — Есть гораздо больше в тебе, чем кажется на первый взгляд.

Он даже не имеет понятия насколько.

— А что насчет Вас? — настало время ей выполнять свою работу. — Вы просто преступник или что-то большее?

От его улыбки у неё перехватило дыхание.

— Милая Бри. С тех пор как мы так невероятно честны друг с другом, есть несколько вещей, которые тебе необходимо понять обо мне, — он не прикасался к ней, но она чувствовала теплоту его тела около неё. — Для начала: мне не нравится само название «преступник». Оно подразумевает, что я нарушаю законы. А с тех пор как я не в тюрьме… — его предложение затихло. — Ладно, я совершенно очевидно законопослушный гражданин. Так что давай не будем использовать ярлыки, оскорбляющие друг друга, ладно? — его глаза немного замерцали, и она могла поклясться, что он смеется над ней.

— Моя ошибка, — произнесла она, и её слова ясно указывали на то, что это была не её вина.

— Тогда я не какой-то ужасный монстр. Я никогда не причинял боль никому в этом мире. По крайней мере, никому, кто бы ни заслуживал боли, что приходила к ним.

Какого рода это было признание?

— У меня есть друзья и есть враги. Ты никогда не захочешь оказаться одной из моих врагов.

— Что происходит с Вашими врагами? — её голос стал ещё мягче.

Он подошёл ближе. Его тело практически потиралось об её.

— Всё, что я бы, бл*дь, не захотел.

Её сердце слишком сильно застучало в груди.

— А с Вашими друзьями?

— Я забочусь о них. Я защищаю их.

— Я уже говорила Вам … я не нуждаюсь в защите.

— Возможно, и нет. Не сейчас. Но если вдруг всё изменится…

Она понятия не имела, что парень имел в виду. Ничто не собирается измениться. Кроме разве того, что она сможет найти улики, что закинут его задницу в тюрьму. Учитывая этот фактор…

— Что происходит с Вашими любовницами?

Он немного склонил голову. Его зрачки, казалось, увеличились.

— Я услышала о Ваших друзьях и врагах. А что о любовницах?

Его рука поднялась. Обхватила её щёку.

— Поверь мне, дорогуша, мои любовницы никогда не жалуются.

— Так много высокомерия, — пробормотала она. — И Вы должны прекратить называть меня дорогуша.

Он улыбнулся.

— Это не высокомерие. Это честность, — затем он подмигнул ей. «Подмигнул». — Я не могу тебя понять, — абсолютная правда. — Ты не такая, как я ожидал.

— Тогда возможно, мы оба ошибались, — его рука опустилась.