Нехорошее место

— Полиция? — нахмурился мужчина. — У нас все в порядке, не нужно никакой полиции.

— Нет, видите ли, мы — частные детективы, — подал голос Бобби.

Глаза мужчины превратились в щелочки. Сквозь зазор между дверью и дверной коробкой он переводил взгляд с Джулии на Бобби и обратно, а потом вдруг просиял, широко улыбнулся.

— Ой, так вы — частные детективы! Как в телевизоре. — Он снял цепочку, распахнул дверь, впустил их в дом.

Не просто впустил, пригласил войти, как самых дорогих гостей. Не прошло и трех минут, как они узнали, что его зовут Туонг Тран Фан (он изменил порядок, в соответствии с западными обычаями, и имя стало фамилией), что он и его жена, Чинь, были среди тех, кто на лодках покидал Южный Вьетнам через два года после падения Сайгона, что они работали в прачечных и химчистках, пока не открыли две свои химчистки. Туонг настоял на том, чтобы гости сняли куртки. Чинь, миниатюрная женщина с кукольным личиком, одетая в мешковатые черные брюки и желтую шелковую блузку, сказала, что сейчас что-нибудь приготовит, пусть Бобби и пытался объяснить, что они заглянули лишь на несколько минут.

Бобби знал, что представители первого поколения американцев вьетнамского происхождения с подозрением относились к полиции, не спешили обращаться к ней за помощью, даже становясь жертвами преступлений. Южновьетнамская полиция была коррумпирована сверху донизу, а северовьетнамцы, захватившие Юг после ухода американцев, слишком уж многих убивали. Поэтому, проведя в Соединенных Штатах пятнадцать, а то и больше лет, многие вьетнамские иммигранты по-прежнему не доверяли властям.

В случае Туонга и Чинь Фан подозрительность, однако, не распространялась на частных детективов. Вероятно, они видели по телевизору слишком многих героических частных детективов, считали их рыцарями без страха и упрека, пусть мечи эти парни сменили на револьверы тридцать восьмого калибра. Поэтому Бобби и Джулию, зачисленных в когорту освободителей угнетенных, проводили в гостиную и торжественно усадили на диван, безусловно, самый новый и лучший предмет обстановки.

Фаны привели в гостиную, чтобы представить их частным детективам, и своих четырех чистеньких, ухоженных детей: тринадцатилетнего Роки, десятилетнего Сильвестра, двенадцатилетнюю Сиси и шестилетнюю Мерил. Они, несомненно, родились и воспитывались американцами, но вежливостью и хорошими манерами разительно отличались от большинства своих ровесников. Познакомившись с детективами, дети вернулись на кухню, где делали уроки.

Несмотря на вежливые отказы, Джулия и Бобби получили по чашке кофе с концентрированным молоком, поставили перед ними и поднос с маленькими вьетнамскими пирожными. Фаны тоже пили кофе.

Туонг и Чинь сели на потрепанные кресла, конечно же, менее удобные, чем диван. Бобби и Джулия обратили внимание, что мебель в основном старая, нейтральных цветов. Один угол занимало святилище Будды. На красном алтаре лежали свежие фрукты, из керамических подсвечников торчали палочки благовоний. Одна курилась, и светло-синяя лента дыма медленно поднималась к потолку. Об азиатском происхождении хозяев дома напоминали и столы с черными лакированными поверхностями.

— Мы ищем человека, который, возможно, когда-то жил по этому адресу. — Джулия взяла с подноса, принесенного миссис Фан, одно из крохотных пирожных. — Его зовут Джордж Фаррис.

— Да, он жил здесь, — ответил Туонг, и его жена согласно кивнула.

Бобби удивился. Он не сомневался, что имя и фамилия Фарриса, как и адрес, взяты изготовителем документов случайно, и Джордж Фаррис, само собой, никогда здесь не жил. И Френк был уверен, что его настоящая фамилия — Поллард, не Фаррис.

— Вы купили дом у Джорджа Фарриса? — спросила Джулия.

— Нет, он умер, — ответил Туонг.

— Умер? — переспросил Бобби.

— Пять или шесть лет назад. Неоперабельная раковая опухоль.

Следовательно, Френк не был Фаррисом и не жил здесь. А весь комплект документов — подделка.

— Мы купили дом несколько месяцев назад у его вдовы, — уточнил Туонг. На английском он говорил хорошо, лишь иногда не к месту вставлял артикль. — Нет, мы купили дом, оставшийся после вдовы.

— Значит, миссис Фаррис тоже умерла, — уточнила Джулия.

Туонг повернулся к жене, они многозначительно переглянулись.

— Все это очень грустно. И откуда только берутся такие люди?

— О чем вы говорите, мистер Фан?

— О человеке, который убил миссис Фаррис, ее брата, двух дочерей.

Что-то шевельнулось и заскреблось в желудке Бобби. Ему сразу понравился Френк Поллард, он твердо знал, что никакой вины за ним нет, но внезапно в яблоке его убежденности завелся червь сомнений. Это простое совпадение, наличие у Френка документов человека, семью которого жестоко убили, или ответственность лежит именно на Френке? Бобби жевал маленькое пирожное с кремом, очень вкусное, но никак не мог его проглотить.

— Это произошло в прошлом июле, — добавила Чинь. — Тогда стояла жуткая жара, вы, наверное, помните. — Она подула на кофе, чтобы чуть остудить его. Бобби отметил, что на английском Чинь говорила безукоризненно, и подумал, что иногда она сознательно делала ошибки, чтобы гости, не дай бог, не решили, что она владеет языком лучше мужа. Да, азиатские женщины четко знали свое место. — Дом мы купили в прошлом октябре.

— Убийцу так и не нашли, — печально покачал головой Туонг Фан.

— У полиции есть его приметы? — спросила Джулия.

— Думаю, что нет.

С неохотой Бобби посмотрел на Джулию. Новость потрясла ее не меньше, но она обошлась без взгляда: «Я тебе говорила».

— Как их убили? — спросила Джулия. — Застрелили? Задушили?

— Думаю, ножом. Пойдемте. Я покажу вам, где нашли тела.

В доме были три спальни и две ванные, одну из них как раз ремонтировали. Со стен отбили кафель, с пола — плитку.

Джулия последовала за Туонгом в ванную, Бобби остался на пороге с миссис Фан.

Через вентиляционное отверстие в потолке доносился шум дождя.

— Тело младшей дочери Фаррисов нашли здесь, на полу. Бедняжке было только тринадцать. Кошмар. Столько крови. Раствор между плитками прокрасился ею, так что пришлось все убирать.

Он повел их в спальню, которую делили его дочери. Две кровати, две тумбочки, два столика, больше места вроде бы не было. Но Сиси и Мерил умудрились втиснуть в спальню множество книжек.


— Здесь убили брата миссис Фаррис, который заехал погостить на неделю. В кровати. Кровь была на стенах, на ковре.

— Мы осмотрели дом до того, как ковер заменили. А стены перекрасили, — пояснила Чинь Фан. — Эта комната была хуже всех. Какое-то время из-за нее мне снились кошмары.

Они прошли в большую спальню, с минимумом обстановки: двуспальная кровать, две тумбочки, две настольные лампы, но ни комодов, ни шкафов. Одежда, которая не умещалась в стенном шкафу, лежала в картонных ящиках, сложенных у одной стены.

Бобби и Джулии все это показалось очень знакомым: Фаны, похоже, тоже не покупали ничего лишнего, обходились самым необходимым, работали и копили деньги ради мечты.

— Миссис Фаррис нашли в этой комнате, в собственной постели, — сказал Туонг. — С ней проделывали что-то жуткое. Ее всю искусали, но об этом не написали в газетах.

— Искусали? — переспросила Джулия. — Кто?

— Должно быть, убийца. Укусы были на лице, шее… других местах.

— Если об этом не написали в газетах, откуда вы знаете об укусах? — спросил Бобби.

— Соседка, которая нашла тела, по-прежнему живет в доме рядом. Она говорит, что искусали миссис Фаррис и ее старшую дочь.

— Она не из тех, кто может такое выдумать, — добавила миссис Фан.

— Где нашли старшую дочь? — спросила Джулия.

— Пожалуйста, следуйте за мной, — Туонг повел их обратно, через гостиную и столовую на кухню.

Четверо детей сидели за столом. Трое читали учебники и делали какие-то пометки в тетрадях. Ни радио, ни телевизор не работали, и, похоже, делать домашнее задание им нравилось. Даже Мерил, которая училась в первом классе, в котором на дом практически ничего не задавали, читала детскую книжку.

Бобби заметил на стене, около холодильника, цветные таблицы. В первую заносились отметки и результаты контрольных всех детей с начала учебного года. Вторая содержала список домашних обязанностей, которые выполняли дети.

По всей стране университеты сталкивались с одной и той же проблемой: среди тех, кто подавал заявление о приеме и имел очень высокие баллы, число азиатов было непропорционально велико. Черные и латиносы жаловались, что их вытесняет еще одно меньшинство, белые обвиняли администрацию университетов в расизме наоборот, когда им отказывали в приеме, отдавая предпочтение выходцу из Азии. Кто-то полагал успех американцев азиатского происхождения результатом заговора, но Бобби увидел в доме Фанов куда более простое объяснение их достижений: они прилагали больше усилий. Приняли как аксиому идеалы, на которых основывалась страна: трудолюбие, честность, целеустремленность и право стать тем, кем хочешь. Ирония судьбы, но успех азиатов в немалой степени обусловливался тем, что большинство людей, урожденных американцами, воспринимали эти самые идеалы с немалой долей цинизма.

Из кухни еще одна дверь вела в маленькую гостиную, обставленную так же скромно, как и остальной дом.

— Старшую дочь Фаррисов, семнадцатилетнюю, нашли здесь, около дивана, — сказал Туонг.

— Очень симпатичная девушка. — Голос Чинь переполняла грусть.

— Ее, как и мать, искусали. Так, во всяком случае, говорит соседка.

— А две другие жертвы, младшая дочь и брат миссис Фаррис… их тоже искусали?

— Не знаю, — ответил Туонг.

— Соседка не видела их тел, — добавила Чинь.

Какое-то время все молчали, глядя на пол, где нашли убитую девушку, словно ожидали, что на новеньком ковре проступит пятно крови, таким ужасным было это преступление. Дождь продолжал барабанить по крыше.

— Вы иногда не тревожитесь из-за того, что живете здесь? — спросил Бобби. — Не потому, что в этих комнатах убивали людей. Из-за того, что убийца на свободе. Вы не боитесь, что как-нибудь ночью он вновь заявится сюда?

Чинь кивнула.

— Опасность есть везде, — ответил Туонг. — Сама жизнь опасна. Менее рискованно — не рождаться. — По его губам промелькнула улыбка и исчезла. — Покинуть Вьетнам в маленькой лодке было куда опаснее.

Глянув на примыкающую к маленькой гостиной кухню, Бобби увидел, что дети продолжают заниматься. Перспектива возвращения убийцы совершенно их не трогала.

— Помимо химчисток, мы ремонтируем дома, — заговорила Чинь, — продаем их. Это наш четвертый дом. Мы проживем здесь еще год, закончим ремонт, комната за комнатой, потом продадим, получим прибыль.

— Из-за убийств некоторые люди не стали бы въезжать сюда после Фаррисов, — вставил Туонг. — Но опасность — это новые возможности.

— Когда мы выставим этот дом на продажу, — продолжила Чинь, — он будет не просто отремонтирован. Он также будет чистым, чистым от призраков. Вы понимаете? Будет восстановлена невинность дома. Мы вычистим зло, которое принес сюда убийца, и мы оставим в этих комнатах свой душевный след.

— И это будет хорошо, — кивнул Туонг.

Достав из кармана поддельное водительское удостоверение, Бобби закрыл пальцами имя, фамилию и адрес, оставив видимой только фотографию.

— Вы знаете этого человека?

— Нет, — ответил Туонг, и Чинь согласно кивнула.

— Вы знаете, как выглядел Джордж? — спросила Джулия после того, как Бобби убрал водительское удостоверение.

— Нет, — ответил Туонг. — Как я вам и говорил, он умер от рака, за много лет до того, как его семью убили.

— Я подумала, может, вы видели его фотографию, до того, как из дома вывезли вещи Фаррисов.

— Нет. К сожалению.