Ненастоящие

Саша кивнула:

– Какое-то невнятное бормотание, которое Женя, кажется, разбирает гораздо лучше. Все как рассказывал Ване сосед Вареникова по палате.

– И как упоминали соседки студенток, – кивнул Войтех. – Такое ощущение, что это последняя стадия: когда голоса начинают слышать окружающие. Женя, – он подошел к кушетке, глядя на молодого товарища, – расскажи нам, с чего все началось?

Женя перевел на него тусклый взгляд и долго молчал, а потом наконец заговорил, и этот странный, безразличный ко всему голос казался еще более страшным, чем вспышка до этого:

– Где-то неделю назад у меня начало стрелять в ухе. Да так громко, что аж оглушало. Подумал, что простудился в пансионате, спал с открытым окном. Я собирался к врачу пойти, но как раз зачеты, не было времени. Буквально на следующий день прострелы прошли, но начало закладывать уши, как будто я под воду ныряю. Решил, что у меня точно отит, капли купил, чтобы дожить до конца зачетов. А затем начал слышать странные звуки. Даже когда находился один в пустой квартире. Шаги, шорохи за стенкой. Я подумал, что переутомился. Сам себе обозначил время: сдам зачеты и, если не пройдет, позвоню вам. Ну вдруг у меня барабашка завелся? А потом появился этот голос.

– Голос? – напряженно уточнил Войтех. – Один?

– Да. – Женя кивнул. – Очень похожий на мой. Как будто я сам с собой разговариваю, только он мне не подчиняется. Он сказал, что все, что я слышу, – это настоящий мир, который пробивается ко мне через ткань обмана. Что все вокруг меня – декорации, а люди – куклы. Мы как будто загружены в матрицу, понимаешь? Как в том фильме. Голос все время был рядом, про каждого, с кем я встречался, рассказывал, какой он на самом деле. И я… я не хочу жить среди всех этих тварей! Пойми, Войта, нас, настоящих, много, и если мы объединимся, то сможем избавить мир от тех, кто лжет. Я поэтому попросил позвонить тебе, когда меня заперли. Я знаю, ты поймешь меня! Нужно заняться этим срочно, иначе они сделают нас такими же, как сами! – Женя начал волноваться, и Долгов опять ввел какое-то лекарство в капельницу.

– Так, картина в целом ясна. – Войтех потер лоб, когда Женя снова повалился на кушетку, рассматривая потолок. – Нужно собрать всех и выяснить, у кого начали появляться подобные симптомы. – Он посмотрел на Долгова. – Ты и Аня единственные, кто там не был, а потому вы вне подозрений. А вот с меня вам придется начать.

– Что? – удивился Долгов.

– Я уже слышал этот странный звон в ушах, а сегодня ночью и звуки в пустой квартире. Думал, что Саша не спит, но она спала. Так что я первый кандидат.

– Боюсь, что я второй, – вздохнула Саша, не дав обеспокоенному Долгову прийти в себя.





* * *


Сидя в удобном кресле, повторяющем контуры тела, как мягкая подушка, с электродами на голове, Саша чувствовала себя очень странно и не могла подобрать правильного определения своим ощущениям. Родители говорили, что в детстве она была очень болезненным ребенком. Им даже пришлось из-за этого переехать жить к ее прабабушке. Та была еще полна сил присматривать за маленькой правнучкой, и ее не приходилось водить в детский сад по принципу большинства часто болеющих детей: «неделя в саду, две на больничном». Затем она то ли переросла этот возраст, то ли ежегодные поездки на море сделали свое дело: болеть Саша перестала.

Примерно лет с семи в поликлинике она бывала только на профилактических осмотрах, а в больницу так и вовсе впервые попала, уже учась в университете, и то на практику. Пожалуй, частым посетителем она была лишь в травмопунктах, поскольку дружить предпочитала с мальчишками, и игры у нее были соответствующие: она ломала руки, падая с недостроенных зданий, расшибала лоб, катаясь на велосипеде, и сдирала в кровь коленки, лазая по деревьям. Даже в феврале этого года, пострадав на расследовании, все равно отделалась тем же травмопунктом, затем снимала гипс и ходила на реабилитационные процедуры в частную клинику, где работала ее мама. А вот такого комплексного обследования, которое устроил им с Войтехом Долгов, и вовсе, наверное, не проходила никогда. Тот, казалось, решил испытать на них все возможности ИИН, начиная с анализов крови и заканчивая электроэнцефалограммой.

Тщательный опрос всех сотрудников, кто был в пансионате, дал понять, что подверглись воздействию непонятного феномена только Женя, Войтех и Саша. И если последние провели там целую неделю, то как и когда успел вляпаться Женя, приехавший и уехавший вместе со всеми, оставалось непонятным. Однако радовало уже то, что остальные не пострадали и никаких симптомов у себя не находили. На этих троих указывал и тот факт, что только они избавились от всех своих болячек.

Из девчонок-студенток вернулась полностью вылечившаяся от физических недугов Анна Старцева, она же и сошла затем с ума. На теле Ксении Лихачевой остались шрамы после ДТП. Петрова М., оказавшаяся Марией, как страдала бронхиальной астмой, так и страдает до сих пор. Избавился ли от чего-то Андрей Вареников, проведший там всего полдня, пока чинил ее машину, теперь уже было не установить, но сомнений это не вызывало ни у кого.

Четверо охотников, среди которых был и Лев Никаноров, действительно охотились в тех местах, как выяснил утром Войтех, правда, в пансионате не останавливались. А это значило, что дело не в самом доме, а в месте в целом. Один из них рассказал по телефону, что дом они видели, проходили мимо, но не заглядывали внутрь. Они вообще охотились в десятке километров от него, туда попали случайно, заблудившись, когда переезжали с одного места на другое. Голосов никто из них на данный момент не слышал и с болячками не распрощался.

Долгов снял показания электроэнцефалограммы и заявил, что ему понадобится какое-то время на обработку данных, велев при этом Саше и Войтеху не покидать кабинет. Они и не собирались, поскольку оба были впечатлены перспективой причинить кому-то вред, хотя пока не слышали никаких внятных голосов. А ведь те еще должны были какое-то время внушать им, что все вокруг ненастоящее. Если верить словам Жени, он прожил с голосом около трех дней, прежде чем решил, что пора избавить этот мир от кукольных однокурсников.

Поскольку Войтех находился в карантине, а Дементьев проводил опрос друзей Жени в Москве, сбылась наконец мечта Ивана Сидорова: Анна назначила главным его.

– Ванька такая деловая колбаса, вы бы видели, – делилась впечатлениями Лиля, когда принесла им обед. – Команды раздает, информацию собирает. Не узнаю своего братца.

Войтеха всегда нервировали ситуации, когда контроль принадлежал не ему, но сейчас оставалось надеяться, что Иван, дорвавшийся до власти и желающий в первую очередь произвести впечатление на Анну, а во вторую – доказать тому же Войтеху, что он ничуть не хуже его, сделает все правильно. Им же с Сашей оставалось только сидеть в кабинете медотсека, соседнем с тем, где держали Женю, и ждать результатов.

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался Войтех, когда их наконец оставили одних.

Саша полулежала в соседнем кресле, большом и удобном, в котором она казалась еще меньше, чем была на самом деле, с закрытыми глазами, но Войтех знал, что она не спит. И она на самом деле быстро открыла глаза и повернулась к нему, улыбнувшись. Несмотря на улыбку, Войтех видел, что она напряжена и напугана. Такая ситуация напугала бы кого угодно, не только бесстрашную Сашу.

– Прекрасно. Голосов не слышу, Долгова убить желания не возникает, и даже ты все еще кажешься мне настоящим.

– Боюсь, что друг другу мы и будем казаться настоящими, – очень серьезно заметил Войтех. Как раз над этим он и размышлял несколько последних минут.

– Что ты имеешь в виду? – Саша повернулась к нему и приподнялась на локте, чтобы лучше видеть его лицо.

– Помнишь, что говорил Женя? Он как будто узнал в нас своих. На всех кричал, что они фальшивки и марионетки, и только нам говорил, что вместе мы можем сделать мир настоящим, что можем понять его.

Саша медленно кивнула, вспоминая. Действительно, сначала Женя и ее, и Долгова обвинял в том, что они хотят сделать его таким же, как сами, но затем обратился именно к ней, спрашивая, неужели она сама ничего такого не видит и не замечает. А когда пришел Войтех, говорил то же самое ему.

– Что ж, в этом есть плюс.

Войтех удивленно приподнял брови.

– Сам подумай, мы тогда сможем опознавать тех, кто тоже там побывал и подвергся воздействию феномена. Предотвратим, так сказать, трагедию.

Войтех на секунду задумался, а потом покачал головой:

– Боюсь, нам просто не хватит на это времени. Самое большее, что нам осталось, – неделя, если мы пострадали примерно в конце своего пребывания там.

Саша вздохнула и кивнула, соглашаясь с ним. Войтех протянул руку и сжал ее ладонь.

– Не волнуйся, мы найдем выход.


– Обещаешь?

– Ты же знаешь, я никогда не обещаю того, в чем не уверен. Но вот Иван едва ли позволит своему первому делу в качестве руководителя провалиться.

Войтех сказал это нарочито серьезным тоном, и Саша рассмеялась. Да уж, эта «деловая колбаса» в лепешку расшибется, но сделает все возможное. Главное, чтобы этого «всего» было достаточно. Они оба надеялись, что что-то даст обследование Долгова. Однако надежды не оправдались.

Костя зашел к ним в начале пятого вечера и выглядел при этом чрезвычайно хмурым, больше всего сейчас напоминая Дементьева не в настроении.

– У тебя такое лицо, как будто мы не доживем и до утра, – попыталась пошутить Саша.

– Как раз наоборот, – хмыкнул Долгов. – Держу пари, у Дворжака таких показателей даже перед полетом в космос не было. Пойдемте, нас ждут в конференц-зале.

На этот раз на совещании были те же лица, только вместо Дементьева, который все еще находился в Москве, но уже, как оказалось, успел отзвониться Ивану с собранной информацией, присутствовал Константин Долгов. Он и начал совещание.

– В общем, с медицинской точки зрения все трое: и Женя, и Саша, и Войтех – абсолютно здоровые люди. Я не нашел у них ни малейшего отклонения ни в физическом, ни – насколько хватило моих познаний – в психическом плане. Женя, естественно, находится в состоянии стресса, но даже стресс этот кажется обычным. ЭЭГ не регистрирует ничего странного и необычного.

– А что, стресс может быть и необычным? – не понял Иван, чем заметно смутил Долгова.

– Скажем так, я такое наблюдал, – уклончиво ответил он.

– А-а-а, в ЗАО своем, да? – догадался Иван, и в голосе его проскользнули угрожающие нотки.

– Да. Те, кто так или иначе слышал голоса, например, мертвых, тоже во время контакта находились в стрессе, но при этом на ЭЭГ у них были отклонения. Грузить вас информацией, которую поймет разве что Саша, я не буду, тем более здесь ничего такого нет.

– Да и мою версию с психическими отклонениями можно вычеркивать, – вздохнула Саша, кивнув на доску, где накануне вечером Войтех записывал их теории. – ЭЭГ что-то показала бы. А что насчет версии Лили с вирусом?

Долгов развел руками.

– Ваши анализы тоже чисты. Я, конечно, не утверждаю, что сделал все возможные, проверил на все, что в принципе имеет место быть в этом мире, но, согласись, даже если бы вы были заражены каким-то вирусом – не важно, известным науке или нет, – то он повлиял бы на показатели крови. А они у вас, как я говорил, идеальные.

– Значит, у нас остается версия Нева, – подвел итог Войтех, тоже посмотрев на доску. – Преследование демоном или что-то вроде этого. И поскольку мы теперь уверены, что голоса слышат не только те, кто подвергся воздействию феномена, но и те, кто находится рядом с ними, эта версия становится все более правдоподобной. Если, конечно, у тебя есть мысли на этот счет. – Войтех повернулся к Неву.

– Кое-что есть, – кивнул тот, и все с интересом посмотрели на него. – Я предполагаю, что в том месте, где находится пансионат, истончается граница между нашим миром и потусторонним – это необязательно привычный нам мир духов, потусторонних миров много – и человек как бы устанавливает связь с кем-то из того мира. Именно его голос он и слышит. Поначалу сам. Поначалу даже не осознает, что это голос, просто какой-то шум, невнятный звук, который мозг пытается интерпретировать, найти схожесть с чем-то знакомым. Голос оформляется позже. Далее, чем сильнее человек прислушивается, тем лучше налаживается эта связь. И вот он уже может разобрать слова, фразы, а затем становится своего рода «антенной», как бы транслирует этот голос и остальным.

– То есть, развивая твою теорию, – медленно продолжила Лиля, все еще додумывая мысль, – если бы эти люди не съезжали с катушек и не кончали жизнь самоубийством, рано или поздно голос не только слышали бы остальные, но и тоже отчетливо его разбирали?

– Это не исключено, – кивнул Нев. – Но человеческий организм не способен на такие контакты, вот и сходит с ума. И это даже к лучшему.

– Почему? – не поняла Саша. Она в этой ситуации не видела ничего хорошего.

– Потому что представьте себе, что случится, если голос с того света начнут слышать все, – пояснил Нев. – Во-первых, человека-антенну наверняка признают мессией, а голос будут слушаться беспрекословно. Во-вторых, как мы уже поняли, голоса эти настраивают людей против своего же мира.

Остальные согласно закивали. Саша тоже согласилась бы, если бы речь не шла о ней самой и Войтехе, которым в скором времени предстояло стать такими антеннами. И Жене, который уже стал и у которого времени оставалось еще меньше, чем у них. Может, они и не дадут ему себя убить, но он запросто может окончательно сойти с ума, не выдержав подобной нагрузки.

– А есть ли способ как-то прервать эту связь? – спросил Войтех.

Нев тяжело вздохнул и снял с носа очки, что в данном случае обозначало не смущение, а желание не фокусировать взгляд на ком-то из коллег.

– Пока мы не поймем точно, что это за связь, с каким миром и какими существами она установлена, как и почему вообще установилась, едва ли я смогу ответить на этот вопрос. Более того, пока это всего лишь моя теория.

– Но очень стройная и логичная, – заметил Ваня. – И единственная, которая у нас осталась. Значит, нам нужно снова поехать в пансионат и провести расследование. Найти эту границу и понять, что произошло. Возможно, местные нам помогут. Ведь если связь устанавливается между случайными людьми в случайном порядке, у местных гораздо больше шансов было выйти на контакт. Они не могут ничего не знать.

– Прекрасно, и кто поедет? – уточнил Долгов. – Хочу напомнить, что мы не знаем, по каким критериям устанавливается связь, а значит, не сможем и защититься. Пока у нас трое пострадавших, но это количество может вырасти.

– Из чего вытекает логичное предположение, что поехать должны те, кому уже не страшно, – заметил Войтех. – То есть я и Саша. У нас еще есть немного времени, пока мы адекватны. Что-то можем успеть узнать.

– Я поеду с вами, – добавил Иван.

– С ума сошел? – возмутилась сестра.

– Я в этом деле главный, а значит, должен принимать непосредственное участие. Это оправданный риск. Тем более кто-то должен следить за этими гавриками. – Он кивнул в сторону Саши и Войтеха. – И не упустить тот момент, когда они начнут сходить с ума. Даже если я тоже подвергнусь действию феномена, то у меня будет еще недели две на то, чтобы во всем разобраться.

– Очень обнадеживающе, – проворчала Лиля, недовольно скрестив руки на груди.

– Значит, так и поступим, – подвел итог Иван. – Нев, вы с Лилькой ищите еще информацию, Костик присмотрит за студентом, а мы втроем едем в пансионат. Выдвигаться предлагаю сегодня же вечером, чтобы не тратить время, которого у нас и так мало. Только, Дворжак, ради бога, оставь в сейфе свой пистолет.

Войтех удивленно посмотрел на него.

– Предлагаешь мне поехать в опасное место без оружия?

– Против потусторонних голосов твой пистолет все равно бесполезен, а вот когда ты решишь, что надо бы грохнуть всех вокруг, будет лучше, если у тебя не будет при себе оружия. Ты же с меня начнешь, я тебя знаю.

Войтех на секунду задумался, а затем кивнул.

– Справедливо.