Невеста для Хана. Книга 1

— Я не виновата в смерти Сарнай! Не смей меня обвинять!

Пальцы на моих плечах, как клешни сдавили меня.

— Я буду говорить и делать все что захочу. Слушай меня и слушай внимательно! Одно неверное слово в ее сторону, один неверный взгляд, и я вас не пощажу. Три шкуры спущу. Теперь в этом доме все принадлежит мне.

Та, кого он назвал Оюун поморщилась и выплюнула, как каркнула.

— Сначала пусть твоя родит, а потом своим все называй. Одна уже родила тебе!

— Молчать! — тихий рокот заставил ее замолчать и прикусить язык, — Если хочешь оставаться в этом доме, а не разделить судьбу Чэмег.

— Ты не посмеешь!

— А кто меня остановит? Ты знаешь кого-то, кто на это способен? Твой муж?

Развернулся и крикнул кому-то:

— Пусть сюда зайдет Мунх. Сейчас.

— Не надо! — прошептала Оуюн.

— Что не надо?

— Не трогай его.

Хан дернул головой, склонил к одному плечу, потом к другому. На балкон вошел мужчина с шапкой в руках и заискивающе улыбнулся Хану.

— Здравствуй, Мунх.

— Рад видеть тебя. Тамер…

— Хан!

— Хан…

— Очень рад?

— Не надо! — вскрикнула Оуюн, а я не понимала, что происходит, но дышать стало трудно, как будто предчувствовала, что сейчас что-то случится.

— Конечно рад.

— Вот и хорошо. Я забыл почистить свои туфли. Стань на колени и вытри их своим галстуком.

— Не смей! — Оуюн бросилась к племяннику, но тот отшвырнул ее в сторону и хищно посмотрел на ее мужа, глазки которого бегали туда-сюда.

— Давай. Почисть мне туфли, Мунх. Ты ведь знаешь, что должен это сделать верно?

Через минуту я, содрогаясь от жалости и какого-то отвратительного чувства внутри, смотрела как муж его тети чистит своим серебристым галстуком туфли Хана, оттопырив зад и заметая пол полами пиджака. Оуюн тихо плачет в стороне, а вторая тетка смотрит на все это широко распахнутыми глазами.

— Хватит. А теперь подойди к своей жене и засунь этот галстук ей в рот.

Тот встал с колен, а я смотрела на весь этот кошмар и онемела от ужаса. Никто и никогда не унижал людей на моих глазах, не ущемлял их достоинство таким ужасающим способом.

— Я сказал засунь ей в рот свой галстук.

И… я не поверила своим глазам — Мунх пошел к своей жене, снимая на ходу галстук. Когда он ломая ее сопротивление, прижал женщину к стене я закричала:

— Хватит! Не надо!

Тамерлан обернулся ко мне. Его глаза блестели от удовольствия. Он искренне наслаждался происходящим. И меня это заставляло содрогаться.

— Хватит. Прошу! Пожалуйста. Пусть они уйдут.

Я не ожидала, но Хан вдруг рявкнул:

— Пошли вон обе. Вы мне действуете на нервы. Отправляйтесь на улицу или на свою половину. Завтра в этом доме будут иные законы.

— Отец еще жив! — тихо сказала Цэцег.

— Мне это не помешает вышвырнуть вас обеих к такой-то матери. Теперь я здесь хозяин!

— Сначала выполни условия!

— Считай они уже выполнены! — и клацнул на нее зубами так что она подпрыгнула и шарахнулась в сторону. — Брысь пока здесь не начал ползать уже твой муж и лизать мне зад!


Сестры Дугур-Намаевы выскочили с балкона вместе с мужем Оуюн, а Хан оставил мои плечи и отошел к перилам. Мое сердце тревожно билось. Сцена, свидетелем которой я стала была настолько отвратительной, что я до сих пор дрожала.

— Смело — напасть на змей у них же в гнезде.

— Я не боюсь змей.

Резко обернулся ко мне и без того узкие глаза сузились еще больше.

— А кого боишься? Меня?

Дернул за руку к себе.

— Да. Вас боюсь.

Уголок его рта слегка дернулся вверх. Жуткое подобие улыбки. Иногда мне казалось, что этот человек не умеет улыбаться.

— Люблю твою откровенность. Только до сих пор не понял это недостаток или достоинство.

Отпустил мою руку и провел ладонью по моим волосам, убрал их назад за ухо, грубо провел пятерней по лицу, сжал шею, спустился ниже, сдавил грудь. Его ноздри раздулись и сжались, затрепетали, а глаза почернели.

— Закрой дверь на балконе и иди сюда.

Внутри все взметнулось в протесте, но я заставила себя огромным усилием воли подавить этот всплеск и подчиниться. Закрыть дверь. Вернуться к нему. Тяжело дыша. Пытаясь приготовиться к тому, что сейчас последует. Я твердо решила выжить… Выжить и попытаться вернуться домой. Если Зимбага права то у меня должно получиться это сделать.

— Развернись ко мне спиной, держись за поручни и прогнись.

Но я не пошевелилась. Упрямо качнула отрицательно головой.

— Я сказал развернись и наклонись. Придется потерпеть. Я хочу тебя трахнуть.

— Поцелуйте меня. — вышло неожиданно.

Он в недоумении тряхнул головой.

— Что?

— Поцелуйте меня… вначале.

— Зачем?

Двинулся ко мне, нависая скалой, отодвигая назад к поручням.

— Не знаю… так положено… целовать свою женщину.

— Кому положено? — спросил и оперся руками на поручни, зажимая меня в капкан.

— Мужу… — подняла голову и осмелилась посмотреть ему прямо в глаза. Чернота была настолько черной, что в ней потерялось даже мое отражение. А лихорадочный блеск ослеплял меня своей необратимой тьмой. Мне вдруг стало страшно что он ударит меня за наглость и неповиновение, особенно когда Хан наклонился ко мне.

— Кто-то это делал с тобой раньше? Целовал тебя?

— Нет, — отрицательно качнула головой и почему-то посмотрела на его губы. Они были алыми, красиво очерченными, сочными. Самыми красивыми на его грубом с резкими чертами лице.

— Твой Паша… разве не целовал? Отвечай!

Буквально сжимая меня в кольцо, выкачивая весь кислород вокруг нас и хочется судорожно ловить губами воздух.

— Нет… никто не целовал. Вы будете первым.

И, приподнявшись на носочки, ткнулась губами в его губы мысленно помолившись и попрощавшись с мамой Светой. Но он вдруг отшатнулся от меня, как от ядовитой и сдавив мне лицо ладонью толкнул назад. Тяжело дыша, глядя мне то в один глаз, то в другой.

— Никогда… ничего… не… делай… пока… я…не …приказал! Поняла?!

Испуганно кивнула и слезы навернулись на глаза. Схватил за руку и потащил к двери, распахнул ее и поволок меня по коридору.

— Куда? — испуганно спросила.

Но он не ответил и втолкнул меня за одну из дверей, чуть ли не споткнувшись я оказалась в туалете. Напротив своего отражения с глазами наполненными отчаянным ужасом и слезами. Зимбага ошиблась. Ему не нужны шаги навстречу. Он животное. Дикое, страшное и равнодушное. За ласку загрызет. Но было еще что-то… он впервые не взял меня. Отпустил. И… его глаза. На секунду мне показалось что в них появились недоумение и страх.





Глава 13