Невеста призрака

– Я послал их, – сказал отец.

– Куда? – поинтересовалась я. Наверное, я была тогда крошкой, так как заглядывала ему в лицо снизу вверх.

– Твоей маме. Если я их сожгу, то, скорее всего, она прочтет их в мире духов. – В его тяжелом дыхании чувствовался аромат рисового вина. – Теперь беги отсюда. Сейчас тебе следует лежать в постели.

Я медленно поднялась по ступенькам, наблюдая, как он стоял в темном дворике. Казалось, он забыл о моем присутствии, так как зажег другой листок и смотрел на искры и гибель стихотворения. После этого случая я спросила Ама, могу ли тоже сжигать вещи для мамы, например, мои рисунки или первые неуклюжие вышивки. Она очень рассердилась и выпалила, что нам нельзя творить такие вещи не в срок и вообще – откуда я понабралась таких идей? Ама всегда была педанткой в том, что касалось правильности ритуалов и празднеств.

Теперь мне стало любопытно, облегчает ли еще себе душу отец написанием посланий к матери и их поджиганием. Что-то я в этом сомневалась. Трудно вообразить, что у него остались силы для подобных дел. А как насчет мамы? Находилась ли она до сих пор в мире духов? Ама всегда твердила, будто мама точно переродилась где-то в другом месте. Я на это надеялась. Иначе я бы помолилась о том, чтобы она пожалела оставленную дочь. Меня не учили молиться прямо матери, хотя ее смерть оставалась центральной и невысказанной частью наших жизней. Ама цеплялась за уверенность в том, что мама избежала адских мук и давно возродилась. Отец не подтвердил этого ничем, кроме того странного случая в детстве. Я подумала о Тиан Бае – если умру, будет ли он слать мне письма?

Сделав глубокий вдох, я сунула пачку купюр в отверстие для поддува. Бормоча краткую молитву Чжэн Хэ, адмиралу, проплывшему так далеко вокруг света, я надеялась, что все получится, хотя в сердце поселились сомнения. Потом я встала лицом к собственной табличке и поклонилась со словами:

– Пусть эти деньги помогут мне как-нибудь.

Это звучало слабо и слишком патетично, но я затолкала деньги глубже в топку, и они сразу же вспыхнули. Я как раз собиралась сжечь еще пачку наличных, когда во дворик вошла Ама.

– Уже начала? – сказала она, глядя на деньги в моих руках. Я поспешно заткнула их в топку и попыталась закрыть ложную поминальную табличку со своим именем, но было слишком поздно.

– Что ты делаешь? Ты еще не мертва! – С изумительной скоростью она схватила табличку и разорвала.

– Ама, – начала я, но она плакала и ругала меня.

– Несчастье! Это к несчастью! Как ты могла проделать подобное?

– Медиум мне велела.

– Она велела? – Ама уставилась на меня. – Тогда она – лгунья. Ты не собираешься умирать. Ты слишком юна, чтобы уйти! – Пока она рыдала в отчаянии, я прильнула к ней по-детски, ощущая ее худобу и хрупкость косточек.

– Я не хотела, прости.

Сколько раз Ама держала меня вот так в детстве? Спустя время она вытерла лицо тыльными сторонами ладоней.

– Даже не вздумай делать это снова, – приказала она.

– Почему?

– Потому что никто никогда не сжигает подношения ради живого человека!

– Но это может быть особый случай.

Хотя я не желала огорчать ее, но стремилась отстоять свою точку зрения. Все приготовления напрасны, если я не сумею сжечь деньги!

– Уверена, что медиум не попросила сжечь их для парня?

– Нет. Она сказала, это для меня.

Ама тяжело села.

– Это так же хорошо, как назвать тебя уже мертвой. Она не ведает, о чем болтает.

– Но, Ама, это же ты сказала мне сходить к ней!

– Несомненно, у нее есть талант, но она не бог. Откуда ей знать, какая судьба тебя ждет?

Два слабых пятна румянца появились на щеках Ама. Я знала этот взгляд. Он означал, что Ама не желает более выслушивать никаких мнений по этой теме, как бы рационально с ней ни спорили. Я подумала о том, чтобы настоять на своем. В конце концов, я стала хозяйкой дома. Фактически была ею на протяжении многих лет, хоть и не думала об этом в таком ключе. Словно читая мои мысли, Ама опустила глаза.

– Ли Лан, я лишь старая женщина. Поступай как хочешь. Но прошу, не делай этого. Это к великому несчастью.

К моему разочарованию, она снова зарыдала. Я нагнулась, чтобы посмотреть ей в глаза.

– Я не буду.

Слезы затекали в морщинки на ее лице.

– Ты не понимаешь. Я вырастила твою мать. Я носила ее на руках, когда она была младенцем, и держала за ручку, когда она училась ходить. А потом она так внезапно скончалась, бедняжка. На ее похоронах ты прижалась ко мне, твои сладкие ручки обвили шею. Я поклялась ей, что никогда тебя не брошу. Если ты тоже умрешь юной, я этого не перенесу!

Меня ошеломили эти эмоции. Обычно Ама была не сентиментальной, не жалеющей обсуждать прошлое.

– Она была тогда в моем возрасте? – Я всегда считала, что маме было больше лет, чем мне, и она выглядела, как мамы других людей или мои тетушки.

– Не намного старше, чем ты сейчас. Она была как мой собственный ребенок. – Рука Ама бессознательно пригладила мои волосы, подхватывая старый ритм детства, словно я опять стала крошкой и пришла искать утешения на ее коленях. – А теперь – ты. Ты тоже моя маленькая девочка.

Мы прильнули друг к другу, точно двое выживших в кораблекрушении.






Глава 10




Той ночью, несмотря на лекарство медиума, мне снились чудовищные сны. Глаза опухли от плача, настроение упало. Страх няни заразил и меня. Смерть однажды уже похитила у нее близкого человека, и Ама верила, что это легко может случиться снова, из-за бога оспы или нашествия призраков. Не желая размышлять об этом, я рано легла. Сны налетели почти сразу, словно копились несколько дней. Темные фигуры колыхались в моем одурманенном сознании, прижимая тенеподобные руки и лица к невидимому барьеру. Все было размытым и замедленным. Я заметила лицо Лим Тиан Чина, то появлявшееся, то исчезавшее. Его рот шевелился, а глаза угрожающе вращались. Я не хотела слушать, но вдруг он стал четко видимым.

– Ли Лан, драгоценная моя, – произнес он. Его рот исказился и превратился в странную щель. – Ты была в последнее время столь недружелюбной. Разве можно так обращаться со своим нареченным?

– Прочь! – завопила я, хотя слова давались с неимоверным усилием. – Я не твоя невеста! У меня с тобой нет никаких отношений.

– Я пришел, чтобы предупредить тебя, – продолжал он. – Немножко своенравия в супруге – это неплохо, но явная непокорность… что ж, Ли Лан, как твой жених, я действительно обязан исправить тебя. Не правда ли?

– Ты полил кровью нашу дверь?

Он хихикнул.

– Впечатляюще, да? Даже я удивился.

– Ты сам это проделал?

– Нет, нет, я не могу выдавать все секреты. Не вдаваясь в подробности, скажу: есть и другие в моем подчинении. Я человек определенного положения, что ты вскоре сможешь оценить.

– Как получилось, что ты командуешь духами?

Он расхохотался.

– Тут нет ничего особенного на самом деле. Я просто велел им тебя попугать. Мысль о крови мне в голову не приходила, но должен признать – выглядело это впечатляюще. Эта твоя горничная, которая ревела без остановки… Честное слово, я не получал столько удовольствия с тех пор, как… как… – Нахмурившись, он прервался.

Теперь я знала, что будет лучшей темой, чем тема его смерти.

– И они сделали это ради тебя? Кто они?

– Чиновники пограничья. О да, они слушаются меня. Их послали ко мне под начало.

– Кто?

– Один из девяти адских судей, конечно. – Он уверенно осклабился при этих словах, а плечи выгнулись так, что толстая складка жира между шеей и спиной дернулась. Жаль, что смерть почти не изменила его внешность.

– Неужели все умершие имеют демонов в услужении? – уточнила я.

– Конечно, нет! Я получил средства для решения своей задачи в виде исключения. Ты же не думаешь, что они позволят людям творить что вздумается, просто так! Существуют процедуры, нужные люди, которых следует знать. – Он погладил подбородок, лаская подобие бородки. – Но хватит об этом. Я пришел осведомиться, не передумала ли ты. В последние дни ты неприятно осложнила мои визиты. Советовалась с этой старой ведьмой.

– Так порошок сработал.

Слишком поздно я поняла, что сказала не то. По его лицу разлилась ярость, глаза опасно загорелись. Вот что пугало в Лим Тиан Чине. Жизнь в нашем спокойном, отчасти мрачном доме не подготовила меня к подобным вспышкам гнева.

– Никакой порошок не остановит меня! – заявил он. – Это было мелкое неудобство. Однако я пришел за ответом нынче ночью.

– Но почему ты хочешь жениться на мне?

– Ли Лан, Ли Лан, ты задаешь чересчур много вопросов. Ты ведь не хочешь так скоро утомить своего жениха? – Но он пока улыбался, словно эта игра неким образом ему нравилась. – У нас будет достаточно времени для того, чтобы достигнуть задушевности в любви.

– В любви? Ты едва меня знаешь.

– О, я знаю тебя очень хорошо, Ли Лан. – Я отпрянула прочь, как только он приблизился. – И я договорился, что ты станешь частью моего вознаграждения.

– За что?

– Полагаю, можно рассказать, раз уж мы все равно поженимся. Одно значительное лицо даровало мне особое возмещение ущерба за совершенное против меня преступление. Мне лишь нужно закончить для них несколько пустячных заданий. А взамен негодяй станет моим.

– Какое преступление? – спросила я, хотя кожу покалывало.

– Ты ведь не думала, что сильный юноша вроде меня мог внезапно скончаться от лихорадки? – ответил он. – Меня убили.

Я нервно моргнула.

– И ты пытаешься узнать, кто это сделал?

– Но я уже знаю. Мой дражайший кузен, Тиан Бай.