Ничей ее монстр

Гриша теребил мой воротник, трогал ладошками мое лицо.

— К … К папе твоему едем.

— Плавда? К папе?

— Правда.

— Я сейчас его увижу?

Кивнула несколько раз, глотая слезы и моля Бога, чтобы мы успели, чтобы и правда успели и чтоб старая гадина ошиблась. Чтоб не было там никого.

Я бежала между могилами, прижимая к себе Волчонка. Бежала так быстро как могла. По памяти, а точнее даже не помня куда надо бежать. Оглядываясь на кресты и памятники. Пытаясь вспомнить куда он меня вел. Ветер и дождь хлестали по лицу и мне казалось, что каждое мгновение растянулось на вечность. Каждая секунда равна одной жизни. Жизни без него. Без моего Монстра, который жил в самом диком аду, какой обычный человек выдержать неспособен. Вдалеке послышался звук выстрела и в небо взметнулись вороны. Я бы закричала, но не смогла. У меня сдавило грудную клетку железными обручами и кажется я бежала на несгибаемых железных протезах.

С облегчением выдохнула, зарыдала беззвучно, когда увидела одинокий черный силуэт у белоснежного памятника. Захар стоял у могилы… в которой была похоронена наша любовь… и он сам. И я больше не хотела, чтоб он там оставался. Я хотела вытащить нас обоих оттуда.

Рядом с ним, откинувшись на спину и глядя широко распахнутыми глазами в небо, лежал мертвый Макар. Барский его застрелил… Вот почему я услышала выстрел.

Но мне было наплевать — я смотрела на Захара. Я хотела закричать, но не могла. У меня свело спазмом горло. А потом увидела, как Захар дернул затвор и приставил пистолет к виску.

— Папааааааа, — детский голос заставил вздрогнуть и меня и Захара. — папаааааа.

Волчонок вырвался из моих рук, и я спустила его на землю. Он побежал к Барскому.

— Папааа. папа… папа, — не останавливаясь, хватаясь за его ноги. А он так и стоит с пистолетом у виска, бледный как памятник, белый, как мел. Я бросилась к нему.

Когда схватила за шею застонала:

— Не надо, Волк! Не надоооо! Прошу тебя! Это я? Слышишь меня? Чувствуешь? Это я… твоя Лисичка. Твоя девочка. Захааар!

У него в застывших глазах слезы застыли он смотрит в одну точку. Словно обезумевший.

— Я это… живы мы оба. Слышишь? Я и твой сын живы. Они нас не убили. Мы спаслись… ты … ты нас не убил.

Схватила его за другую руку и положила на свое запястье, провела пальцами по шраму от пряжки ремня. Еще и еще.

— Он все еще со мной… Мой первый шрам от тебя. Помнишь?

Пистолет выпал из его рук и Барский медленно сполз на колени, цепляясь за меня дрожащими руками, хватаясь за мои ноги, цепляясь за них скрюченными, мокрыми пальцами. Он хотел что-то сказать и не мог.

— Я и Таня… это я… с тобой все время. Я. Чувствуешь? Это я…

Опустилась на колени к нему, в грязь, обнимая его ладонями за лицо и лихорадочно целуя холодные скулы, холодные веки, губы, жесткую бороду.

А он так и смотрит в никуда. Растаявший лед дрожит и плавится дальше. И я целую этот лед, целую его голову, его глаза снова и снова. Меня разрывает на части от ощущения болезненного, такого жгучего счастья. И сквозь тучи пробивается солнце, оно скользит лучами по моей щеке. Дождь прекратился…

— Твоя девочка… твоя. Всегда только твоя девочка.

И Захар вдруг рывком обнял меня. Выдохнув с каким-то звериным хрипом, содрогаясь всем телом. Дрожит так, словно его колотит в лихорадке, давит меня к себе, душит руками и вдыхает запах сильнее и сильнее. Потом наощупь Волчонка к себе притянул. Сдавил нас обоих и зарыдал. Слышала этот рев. Нет, он не вызывал жалости, он вызывал ответные рыдания, он заставил меня сцепить руки на его шее еще сильнее, зарыться в его волосы и сдавить их.

Мой Монстр. Только мой! Мы начнем все сначала. Мы сможем. Вместе мы сильные.

— Девочка, мояяяя… — хрипло и так надорвано, выдыхая мне в шею, а я … я улыбаюсь сквозь слезы. Да, его девочка.

ЭПИЛОГ

Как больно, милая, как странно,

Сроднясь в земле, сплетясь ветвями,-

Как больно, милая, как странно

Раздваиваться под пилой.

Не зарастет на сердце рана,

Прольется чистыми слезами,

Не зарастет на сердце рана —

Прольется пламенной смолой.

Пока жива, с тобой я буду —

Душа и кровь нераздвоимы,-

Пока жива, с тобой я буду —

Любовь и смерть всегда вдвоем.

Ты понесешь с собой повсюду —

Ты понесешь с собой, любимый,-

Ты понесешь с собой повсюду

Родную землю, милый дом.

С любимыми не расставайтесь!

Всей кровью прорастайте в них,-

И каждый раз навек прощайтесь!

Когда уходите на миг!

(с) Александр Кочетков «Баллада о прокуренном вагоне»

— Я в это во все не верю.

— И я не верила.

— Бред. Я обошел десятки врачей. Сотни.

Так он говорил, когда мы ехали к Устинье вместе… Я за рулем своей новенькой машины, купленной на МОИ деньги. Точнее, на деньги Есении Назаровой, которые мы отсудили у тех, кто их украл у Захара, воспользовавшись его временной беспомощностью. Но об этом потом… мне сейчас хочется думать только о счастье. Только о том, что мечты они может и не сбываются. Мечты мы осуществляем для себя сами, своими руками.

— Она не врач… Она нечто другое. Пожалуйстааа, ради меня. А я сделаю все что ты захочешь.

— Хитрая лиса. Ох, хитрая. Ладно, все равно отдохнуть надо после всего этого хаоса. Я чертовски устал. Смертельно устал.

Прошло почти полгода с тех пор, как я поселилась в доме Захара вместе с Гришей. После того, как было разбирательство со смертью Макара и гибелью Раисы. Тот чайник… на плите, который она поставила убил ее, затушив огонь. Тетя Людмилы Назаровой задохнулась от газа. Еще долго по ночам мне снился выстрел и то, как я бегу по грязи навстречу своему самому дикому ужасу.

Ведь это было чистое везение. Захар мог и не попасть в подлого ублюдка, заманившего его в ловушку и превратившего нашу жизнь в ад… Ублюдка, который выстроил хитроумный план для того, чтобы получить деньги Назаровых. С моей помощью. Он сплел такую паутину, где для каждого была отведена его особая роль… Но его планы дважды чуть не нарушили… пока он не объединился со Светланой и Константином.

Но мне не хотелось вспоминать о всей той грязи в которую мы с Захаром окунулись. В которую окунулся он сам, случайно потянув за нитку и распутав целый клубок мерзких интриг. Он понял и узнал все… все, кроме одного — что я жива. Этого ему никто не сказал, даже Макар перед тем, как сдох.

Но он рассказал ему другое… рассказал кто я. Рассказал, как купил меня много лет назад у наркоманки-матери… рассказал, как бил и держал в подвале… Мой мозг повел себя именно так, как он ожидал — отключился, стирая все ужасы и боль, рассказал, как я сбежала и как потом выжидал пока вырасту в интернате и начну осуществлять его план.

Захар спустил курок именно в этот момент… И попал. Справедливость в этом мире все же существует. Пусть извращенная, пусть гнилая, но она есть.

* * *

И прошел всего месяц с тех пор, как я стала женой Барского. Это был странный день. Это была самая странная свадьба из всех, что можно было себе представить. Мы обвенчались дома. Без гостей. Совершенно неожиданно. Приехал священник и провел обряд в праздничной зале. В день моего рождения. Когда Захар надел мне кольцо на палец я все еще не понимала, что именно со мной происходит сейчас. Точнее я понимала, но меня слишком ослепило сбывшейся мечтой, и я не верила, что все это происходит на самом деле.

— Будешь моими глазами? Просто скажи «да» или «нет». Откажешься — я пойму.

— Буду твоими глазами. Буду всем для тебя.

Перейти к странице:

Предыдущая страница

Следующая страница