Одержимый ветреной нимфой

Ее глаза потемнели, она слегка покраснела.

– Спасибо.

– Линц хотел о чем-то меня попросить. – Рэйми повернулся к Линцу, который допил виски и тихо заговорил:

– Реакция на новость о том, что Лахлин член семьи Баллантайн, оказалась намного интенсивнее, чем мы ожидали. Лахлин переехала в «Берлогу», и последние дни журналисты торчат около дома. Никому не удается попасть в дом и выйти из него без преследования. Вчера Лахлин попыталась выйти, и журналисты чуть не разорвали ее на части. Она рванула в дом так, словно убегала от стаи борзых собак.

– По-моему, ты преувеличиваешь, – вмешалась Лахлин.

– Тише, – прервал ее Рэйми, желая, чтобы Линц продолжал. Но Линца отвлекла какая-то жутко морщинистая дама с бриллиантами размером с перепелиные яйца.

Лахлин ткнула Рэйми локтем в бок.

– Не смей затыкать мне рот, – прошипела она.

– Я хотел услышать, что говорил Линц, а ты его перебивала, – ответил Рэйми, снова желая увидеть, как вспыхнут ее глаза. – Наверное, надо было тебя поцеловать, чтобы ты заткнулась. Это намного приятнее…

Голубые глаза Лахлин сверкнули.

– Ты пьян?

Рэйми прижал большой палец к точке пульса на ее запястье. Сердце Лахлин колотилось как сумасшедшее.

Он взглянул на Линца и убедился, что тот их не слушает.

– Я знаю, ты представляешь нас голыми.

Лахлин резко высвободила руку.

– Твои иллюзии меня оскорбляют и раздражают. И мне надо выпить.

– Принесешь мне бокальчик? Двойной виски, – произнес он дразнящим тоном. Он не удивился, когда она закатила глаза и с сердитым видом ушла от него.

Рэйми вздохнул. Не так-то просто подружиться с новообретенной сестрой Баллантайнов.

Но, черт побери, она заинтриговала его до того, как они встретились. А теперь никакими словами не опишешь то, что он к ней испытывает.

Рэйми поднял брови, когда Линц повернулся к нему, закончив разговор с «бриллиантовой» дамой.

– Ты говорил…

Линц провел пальцами сквозь светлые волосы.

– Кто-то откопал телефонный номер Лахлин, и теперь ее достают звонками. Ее преследуют в социальных сетях, и ее нервы на пределе.

Рэйми кивнул:

– Я попрошу своего программиста удалить из Интернета все ее данные. Он изменит ее почтовый адрес и сделает ей новый телефонный номер, зарегистрированный на одну из моих компаний. Мы установим брандмауэры на все ее профайлы в социальных сетях. Ты знаешь, как это работает.

Да, Линц об этом знал. Рэйми и его специалисты уже делали нечто подобное для Коннора и всех членов семьи Баллантайн, чтобы обезопасить их от преступников и маньяков.

Линц почесал подбородок, выглядя беспокойным.

– Тейт будет снимать передачу в Скалистых горах на следующей неделе, и я планировал вместе с детьми присоединиться к ней. Я не хочу оставлять Лахлин в «Берлоге» одну, но она упорно отказывается переезжать к Сэйдж и Тайку, или Джегеру, или Беку.

– Какая у нее квартира? – спросил Рэйми.

– Я думаю, маленькая, – сказал Линц.

– С ней может пожить женщина-телохранитель, которую я пришлю.

– Лахлин даже не станет об этом говорить!

Рэйми знал, что Лахлин еще не приняла предложение стать полноправным партнером Баллантайнов, но в глазах всего мира она считалась очень состоятельной женщиной. Поэтому она стала легкой мишенью. Линц прав: ей нужен телохранитель.

– А что она думает о своей безопасности? – спросил Рэйми.

У Линца вытянулось лицо.

– Она думает, что я преувеличиваю. Она решила, что на следующей неделе вернется к работе и фурор вокруг нее к тому времени утихнет. Она воображает, что благодаря стрижке стала менее узнаваемой. – Линц кивнул на Лахлин, и Рэйми наконец разрешил себе посмотреть на нее. Как он заметил раньше, ее волосы стали короткими и слегка растрепанными. Она отрезала косую челку, которая подчеркивала ее высокие скулы, невероятные глаза и соблазнительные губы. Несмотря на туфли на высоких каблуках, она по-прежнему была невысокого роста. Лахлин обладала полной грудью, тонкой талией, длинными ногами, округлыми бедрами и поистине великолепной задницей.

– Ей нужна защита, Рэйми.


Рэйми простонал, задаваясь вопросом, кого ему надо прикончить, чтобы получить еще один напиток. Он проигнорировал реакцию своего тела и сосредоточился на делах. Если бы кто-то другой, кроме Линца, попросил его о помощи, он бы сразу ему отказал. У него недостаточно сотрудников для работы телохранителями.

Но о помощи его попросил Линц…

– Я загляну к вам завтра и поговорю с ней и с тобой. Когда ты уезжаешь?

– Утром, – ответил Линц, сжав рукой бицепс Рэйми в знак признательности. – Спасибо, приятель. Мы оплатим твои услуги.

Рэйми покачал головой, отказываясь от оплаты. После того как он уволился из армии, Коннор дал ему работу, порекомендовал своим богатым друзьям и клиентам и дал денег на открытие детективного агентства. Как и Линц, Коннор был самым большим сторонником Рэйми и его лучшим рекламодателем; благодаря их поддержке и преданности, его компания считалась лучшей в городе. Благодаря доходам от агентства, три сестры Рэйми выучились в колледже; он оплачивал свое проживание в квартире и отремонтировал дом своей матери. Он нанял в агентство своих бывших сослуживцев.

Пока Рэйми владеет «Джепсен и ассошиэйтс», он будет бесплатно работать на семью Баллантайн, потому что слишком многим ей обязан.

Он посмотрел на изысканный профиль Лахлин и к своему ужасу понял, что она – единственная женщина, которой удастся свести его с ума.



Следующим утром Лахлин взглянула на экран своего телефона, думая, что ей звонит очередной репортер, но вместо этого она увидела знакомый телефонный номер руководителя отдела Нью-Йоркской публичной библиотеки. Энни была не только ее непосредственным боссом, но и самым близким другом.

– Привет, дорогуша! Как дела? – спросила Энни, когда Лахлин прижала ладонь к прохладному окну в маленькой гостиной наверху.

– Ужасно, – сказала Лахлин, отодвигая штору, чтобы посмотреть на тротуар. Журналисты за кованым забором переговаривались, хотя их камеры были направлены на входную дверь. Кто-то заметил ее движение, и почти сразу дюжина камер повернулась в ее сторону. Лахлин быстро шагнула назад. Потирая лоб, она опустилась по стене на дорогой персидский ковер на паркетном полу. – Я не могу дождаться, когда вернусь на работу на следующей неделе.

После долгого молчания Энни ответила:

– В ближайшее время этого не будет.

Голова Лахлин разболелась сильнее.

– В каком смысле?

– Ты привлекаешь слишком много внимания. Нам постоянно звонят и требуют информацию о тебе. У нас творится хаос, Лах, хотя тебя здесь нет.

– Что ты предлагаешь, Энни?

– Мой начальник посоветовал тебе взять отпуск на пару месяцев. – Энни говорила таким тоном, словно заранее отрепетировала свою речь.

– У меня больше нет работы? – прошептала испуганная Лахлин.

– Ее у тебя не будет следующие несколько месяцев, а потом поговорим, – произнесла Энни, пытаясь казаться разочарованной. – Ты можешь поездить по знаменитым библиотекам мира, посетить музеи, о которых всегда говоришь, увидеть предметы искусства, – убедительно сказала Энни. – Тебе выпал удачный шанс.

Но Энни не понять Лахлин. Хотя она не возражала против одиночества, она ненавидела сидеть без дела. Без работы Лахлин начинала вспоминать свое детство и долгие дни и ночи, когда ее единственным собеседником был телевизор. Ее мать приходила домой с работы, выпивала снотворное, купленное у парня на углу улицы, и отрубалась на четырнадцать – шестнадцать часов. Тайка постоянно не было дома: он продавал свои картины в парке, чтобы оплатить семейные расходы. Местная библиотека стала любимым прибежищем Лахлин, где можно было пообщаться с друзьями.

– Лахлин?

Лахлин моргнула и уставилась на телефон.

– Мне пора идти, Энни.

– Послушай, – сказала Энни, – если твоя ситуация изменится, я поговорю с Мартином…

В голосе Энни слышалось недоумение. Она словно не понимала, зачем теперь Лахлин торчать в библиотеке, если она может жить как принцесса.

Всем было невдомек, что Лахлин не ожидала получить крупный банковский счет, безграничную кредитную карту, возможность жить в «Берлоге» и преследование журналистов. Ей никогда не приходило в голову, что Баллантайны захотят принять ее в свою семью. Их поступки растрогали ее, она поражалась их великодушию, но при этом была в ужасе от того, что ждет ее впереди. Она сомневалась, что сумеет жить в семье.

– Лахлин?

Услышав низкий, глубокий голос Рэйми, она поднялась на ноги. Наклонив голову, она стерла слезы с лица. Меньше всего ей хочется, чтобы Рэйми видел ее плачущей.

Он пришел к ней один.

– Привет! – Лахлин засунула трясущиеся руки в задние карманы джинсов и нащупала дырку в углу кармана. На ней были потрепанные джинсы, футболка с длинными рукавами и старые кроссовки. А вот Рэйми выглядел фантастически в темных джинсах, светло-голубой рубашке и кремовой куртке.

Он едва заметно улыбнулся и оглядел Лахлин.

– Где Линц? – спросила она, с надеждой посмотрев на дверь, которую он закрыл за собой.

– Он с Шоу.

Рэйми подошел к окну и, встав сбоку, отодвинул штору.

– Двадцать минут назад их было меньше.

– Я хочу, чтобы они ушли, – пробормотала Лахлин. – Я не понимаю, почему я так их интересую.

– Ты молодая, симпатичная и недавно сорвала джек-джекпотТы стала сенсацией, – спокойно произнес Рэйми, стоя спиной к ней. – Ты героиня современной сказки. – Рэйми повернулся и указал на диван: – Присядь. Там удобнее, чем на полу.