Одна тайна на двоих

К тому времени, как он рассказал все, что узнал из сообщений разных телеканалов, Моника успела выпить две чашки кофе.

– Сейчас я быстренько приму душ и оденусь. – Она встала. – Скоро вернусь.

Когда она вышла, Джейк убрал чашки и вернулся в гостиную. По окнам застучали капли дождя.

Он смотрел в окно, и грудь у него все больше теснило, напряжение возникло от горя. Второй раз в жизни ему предстоит прогнать женщину, которую он любит. И больше он никогда, никогда в жизни не окажется в таком положении.

Он еще стоял у окна, когда в комнату вошла Моника. Она переоделась в джинсы и темно-синюю футболку, которая подчеркивала голубизну ее глаз.

– Дай знать, когда можно будет паковать твое оборудование. Я тебе помогу, – сказал он.

Она не двинулась с места. Смотрела на него с выражением, от которого у него готово было остановиться сердце.

– Джейк, пожалуйста, не прогоняй меня.

– Моника, все кончено. Каждому из нас пора жить своей жизнью.

Ее голубые глаза потемнели от боли.

– Но все не обязательно должно заканчиваться! – Она сделала несколько шажков к нему. – Джейк, разве ты не слышал, что я сказала ночью? Я люблю тебя.

Его плечи напряглись; он отчаянно пытался выстроить мысленную защиту.

– Прости, Моника! К сожалению, твои слова ничего не меняют.

Она сделала еще два шажка вперед и теперь стояла так близко, что, наклонись он вперед, их губы могли бы встретиться.

И как же ему хотелось именно этого! Хотелось прижать ее к себе и завладеть ее губами. Хотелось сказать ей, что он не хочет, чтобы она уезжала; он хочет, чтобы она осталась здесь, с ним, навсегда. Но ничего подобного не сделал.

– По-моему, ты тоже меня любишь, – произнесла она тихо.

Джейк покачал головой:

– Очень жаль, если у тебя сложилось такое впечатление. Я думал, что мы с тобой одинаково смотрим на вещи и понимаем: как только убийца больше не будет представлять угрозы, каждый из нас снова заживет своей жизнью.

– Я считаю, что мы по-прежнему одинаково смотрим на вещи. – Теперь она стояла так близко, что он ощущал не только ее головокружительные духи, но и мятный аромат зубной пасты. – Джейк Ламонт, посмотри мне в глаза и скажи, что ты меня не любишь!

Так он поступить не мог. Он не мог ее обманывать.

– Не имеет значения, что чувствую я и что чувствуешь ты. – Он отчаянно пытался сдержать чувства, но события постепенно ускользали из- под его контроля.

Он сделал шаг назад и попытался заменить гневом убийственную боль, из-за которой хотелось расплакаться.

– Черт побери, Моника! Я предупреждал, что хочу прожить жизнь в одиночестве! Я предупреждал, что в моей жизни любовь не нужна!

– Но почему? Объясни, почему тебе не нужна любовь! Разве ты не хочешь состариться вместе со спутницей жизни? Ты в самом деле не хочешь ни детей, ни семьи… тебе не нужно безопасное место в мире хаоса?

– Моника, прошу тебя, не делай все еще сложнее. – Он не ожидал, что она начнет ему возражать… и бороться за него.

– Я ничего не осложняю. Я пытаюсь понять. Я люблю тебя, а ты любишь меня, так почему все должно быть сложно? Почему все непременно должно закончиться? – Ее лицо напряглось от боли и замешательства. – После всего, что нам пришлось пережить, я заслуживаю ответа, – тихо добавила она.

– Знаешь, каков ответ? – На него нахлынуло чувство вины, которое он взращивал в себе два долгих года. – Я не заслуживаю ни счастья, ни смеха, ни любви, потому что мою сестру убили из-за меня!

Моника смотрела на него в упор. Он дрожал всем телом, плечи у него ссутулились. Глаза блестели от слез; казалось, Джейк на грани нервного срыва.

– О чем ты? – тихо спросила она. – Твою сестру убил Макс Клинтон.

– Она в ту ночь не оказалась бы у себя дома, если бы я не повел себя как эгоист! – Слезы текли у него по лицу, он со злостью вытер их. – Ее убили из-за меня!

– Джейк, я не могу представить, чтобы ты сделал что-нибудь ужасное.

Ей показалось, что он усмехнулся.

– В самом деле? Наверное, ты просто недостаточно хорошо меня знаешь и не понимаешь, что я за человек!

– И что же такого ты совершил в ту ночь, когда убили твою сестру? – Моника потянулась к нему, желая до него дотронуться, но он отстранился и отступил на несколько шагов. – Джейк, расскажи! Расскажи, что тогда произошло.

Он тяжело опустился на диван, как будто его больше не держали ноги. Закрыл лицо руками. А когда снова посмотрел на Монику, глаза у него от страдания стали почти черными.

– Сюзанна не виделась с Максом два месяца и даже не говорила с ним. Но ей казалось, что он постоянно следит за ней, преследует ее. Каждый день она отправлялась на работу, а во второй половине дня приходила ко мне и оставалась на ночь. Чаще всего она засыпала на диване.

Джейк поднял голову и посмотрел куда-то назад, за плечо Моники. Голос у него сделался ровным и усталым, как будто он прокручивал одно и то же у себя в голове миллион раз. И в какой-то раз, снова вспоминая, что случилось два года назад, он сломался.


– В тот вечер мне было не до нее. У меня было запланировано свидание. Я собирался привести домой девушку и не хотел, чтобы сестра мне докучала.

Моника села рядом, но чутьем поняла, сейчас не время прикасаться к нему. Он забылся в воспоминаниях о той ночи.

– Я попросил ее уйти. Я знал, что ей не хочется уходить, но все равно выгнал ее из дому. – Какое- то время Джейк ничего не говорил, по его лицу текли слезы. Горе и чувство вины были осязаемыми.

Моника первой нарушила молчание:

– Что еще ты сделал?

Он посмотрел на нее с удивлением:

– Больше ничего. Разве недостаточно, что я вышвырнул ее из безопасного места? Можно сказать, толкнул ее прямо в руки убийцы!

– Ах, Джейк! – Она вздохнула и наконец сделала то, что хотела сделать уже давно. Она положила руку ему на плечо. – И из-за этого ты будешь грызть себя до конца своих дней? Из-за того, что повел себя как человек и захотел провести вечер по-своему?

Он попробовал выдернуть руку, но Моника не отпускала.

– Макс убил ее из-за меня.

– Макс хотел убить ее, и если не сделал бы этого в тот раз, то нашел бы другое время и другое место. Джейк, он был настоящим чудовищем… он, а не ты!

Сердце у нее болело за него. Два долгих года он носил в себе чувство вины, считал себя ответственным за то, что его сестру убили. Очевидно, он собирается и дальше считать себя виноватым и наказывать до конца своих дней, если она все не изменит. А она отчаянно хотела внушить ему, что он ни в коем случае не в ответе за гибель сестры.

– Джейк, выпусти себя из тюрьмы, которую ты сам для себя возвел! – пылко воскликнула Моника. – Ты не сделал ничего плохого! – Слезы досады выступили у нее на глазах, когда она почувствовала его сопротивление; у него снова напряглись мышцы плеч. – Сюзанна бы не хотела для тебя такой жизни. Она не хотела бы, чтобы ты отказался от любви и счастья. Она бы не хотела, чтобы ты прожил всю жизнь один. Прошу тебя, Джейк! Скажи, что мне можно остаться. Скажи, что хочешь построить со мной настоящую жизнь!

Он посмотрел на нее, и в его глазах она увидела грусть, от которой слезы быстрее побежали по ее щекам.

– Моника, мне очень жаль.

Джейк вырвал руку и встал.

– Скажи, когда будешь готова, и я отвезу тебя домой. – Он развернулся и вышел из комнаты.

Моника сидела на диване, задыхаясь от слез. Она не могла поверить, что все закончилось именно так. Несколько долгих минут надеялась, что Джейк вернется и скажет, что передумал.

Он не вернулся. Она несколько раз глубоко вздохнула, вытерла лицо и встала. Теперь ей хотелось одного: вернуться к себе домой. Там она даст волю слезам, оплачет то, что могло случиться, но не случилось.

У нее ушло почти полчаса на то, чтобы собрать одежду и туалетные принадлежности; пока она собиралась, ею овладело странное оцепенение. Затем она зашла в кабинет и уложила свое оборудование. Вынесла и выволокла все чемоданы и дорожные сумки к парадной двери.

Пока она собиралась, Джейк сидел в своей спальне за закрытой дверью. Трус! Он уничтожил ее, а сам убежал в свою комнату и спрятался от эмоционального срыва.

Она постучала в дверь его комнаты. В груди разгорался язычок пламени.

– Я готова, – сказала она, когда он открыл дверь.

Джейк едва заметно кивнул и следом за ней направился к выходу. Оба молчали, пока грузили ее вещи в его машину. По пути к себе домой Моника прокручивала в голове все, что он ей сказал, и гнев охватывал ее все сильнее. Он готов был взять на себя ответственность за действия Мэтта Гаррисона и намеревался до конца своих дней нести бремя вины за гибель Сюзанны.

Когда приехали, они молча принесли ее вещи в гостиную. Потом Джейк подошел к двери и остановился на пороге, очевидно собираясь попрощаться.

– Ты еще кое-чего о себе не знаешь, Джейк, – сказала Моника, позволяя своему гневу прорваться на поверхность. – Должно быть, ты считаешь себя важной персоной в общей картине жизни. Ты один спустил убийцу с поводка и считаешь, что в ответе за гибель сестры. Знаешь, что я думаю?

Его глаза потемнели; он посмотрел на нее в упор ничего не выражающим взглядом. Видимо, собирался позволить ей спустить пар, а потом уйти.

– По-моему, ты трус. По-моему, ты прячешься за трагедиями, чтобы не сталкиваться с настоящей жизнью и настоящей любовью. Ты большой трус, Джейк Ламонт.

– Моника, – тихо проговорил он.

Она подняла руку, призывая его к молчанию. От слез все расплывалось у нее перед глазами.

– Не желаю ничего слышать, если ты не скажешь, что любишь меня и хочешь прожить со мной жизнь.

– Я не хотел причинять тебе боль, – ответил он.

– Ты причиняешь себе гораздо большую боль, чем мне. За последние несколько недель я поняла, что мне недостает в жизни любви. Я люблю свою работу, но хочу большего. И я хотела этого с тобой, Джейк… – Она всхлипнула. – Джейк, я знаю, что ты меня любишь. Я ничего не выдумываю! Я знаю, наша любовь подлинная, настоящая, и, по-моему, то, что у нас было… и что могло бы быть… было бы не просто замечательным. Но ты слишком большой трус и не в состоянии преодолеть себя. Ты ясно дал понять: ты так боишься, что отталкиваешь от себя любовь. Собираешься до конца своих дней носить страховку от какой бы то ни было эмоциональной привязанности. – Она снова всхлипнула, и вдруг ее гнев прошел, сменившись ощущением страшного горя. – Джейк, прошу, не заставляй себя умолять! Положи руку на сердце и скажи, что я нужна тебе так же сильно, как ты нужен мне. – Она замолчала и прикусила губу, потому что увидела ответ в его потускневших глазах.

Не говоря больше ни слова, Моника развернулась и пошла по коридору. Дойдя до своей спальни, она услышала, как захлопнулась входная дверь.





Глава 12