Опиум. Вечность после...#2
Часть 7 из 52 Информация о книге
Evа: «Ты не трезв, завтра пожалеешь, о том, чего просишь» Dam: «Жалеть придётся в любом случае» Спустя минуту: Dam: «Давай встретимся?» Мои руки дрожат. Да что там! Всё во мне, что есть, трясётся в нервном треморе. Он хочет ВСТРЕТИТЬСЯ! Увидеться, поговорить наедине. И только я успеваю набрать своё почти согласие: «Где?», Вейран входит в спальню и, соблазнительно улыбнувшись, укладывается рядом. Я знаю, чего он хочет, и пока позволяю брать то, что обязана ему давать, думаю о необходимости как можно быстрее ответить Дамиену. Его сообщение о «чёрных мыслях» поселило в душе тревогу. Мне страшно не потому, что я доверчива, а потому, что слишком хорошо знаю, каково ему. Знаю, потому что сама пережила это раньше. Не так давно. Глава 7. Давай сбежим на остров? Это та же кофейня, где мы впервые встретились, будучи взрослыми. Здесь мы играли взглядами в «пинг-понг», здесь впервые почувствовали притяжение. И влечение тоже. И теперь тоже вечер, как тогда, только более поздний, и вместо запавшего в мою душу лилового зарева – серое небо и извечный дождь. Вдали едва различимый тёмный залив, гор не видно из-за мглы мороси, зато на дороге прямо под нами, на три этажа ниже, мелькают проезжающие авто, и путешественники с чемоданами и раскрытыми зонтами. Дамиен постарался хорошо выглядеть – на нём красивый модный пиджак тёмно-синего цвета и такая же рубашка. Он встаёт, увидев меня, и я могу сказать, что его тёмные джинсы прекрасно сочетаются с туфлями, как и в прошлый раз непростительно дорогими на вид. Я тоже сделала сегодня исключение – надела платье, и так совпало, что оно идеально соответствует оттенку его рубашки. Дамиен легонько приобнимает меня и целует в щёку, как и положено родственникам. Или «бывшим»? Он гладко выбрит, от него сногсшибательно пахнет. И он нервничает, поэтому, очевидно, начал без меня – на столе бокал с алкоголем. Не знала, что его продают в Старбаксе. - Давай выпьем вина? - предлагает. - С каких пор здесь водится вино? - Считай, мы у них – vip-клиенты! – улыбается. Официант приносит нам вино, бокалы и блюда, каких я сроду не видела в этой кофейне. - И всё-таки, откуда здесь спиртное и ресторанные блюда? - Я же уже сказал! – подмигивает. На моём лице, очевидно, пропечатывается недовольство, потому что Дамиен тут же сдаётся: - Мы здесь снимали эпизод пару дней назад, ребята меня знают и разрешили заказать еду в другом месте. Я сказал им, что именно этот столик, это окно и этот вид имеют решающее значение в моём сегодняшнем деле, а еда нужна человеческая. Они просто сделали для нас исключение. Дамиен наполняет наши бокалы, а я считаю нужным заметить: - Вино я люблю, но тебе, по-моему, уже достаточно. Он поднимает бровь и с ухмылкой отвечает: - Тебе не идёт быть строгой мамочкой! Через секунду, словно его осенила глубокая мысль, добавляет: - А-а! Я понял! Это ТАК ваши роли распределились? Ты командуешь? Дамиен пытается «юморить», но у него плохо это выходит: в натянутой усмешке, в сжатых губах слишком отчётливо проявляется напряжение. Так улыбаются люди, которые стараются скрыть, что страдают. - Ты странный, - признаюсь. – Непривычный. - Я выпил три литра растворителя морали! – смеётся. - Ты пьян! - Я пьян… А мне ничего больше не остаётся, кроме как поливать свою душу спиртом! Дамиен Блэйд в спиртовом растворе! Высшее качество, но товар однажды уже был возвращён продавцу. Хотите скидку? - Прекрати! - Почему у меня не получается так же легко, как это вышло у тебя? - Откуда тебе знать, как было у меня? Как ты вообще можешь обо мне что-либо знать! Ты не видел меня три года, три! Ты… ты… ты трус! - Да… я трус… наверное… но я ждал тебя… в этом кафе… в этом чёртовом кафе… будь оно проклято! - Так я и думала, что эта тема ещё не закрыта! Не так просто и не так легко! И, прося забыть, ты требуешь, на самом деле, помнить! Как достойно! - Почему ты не пришла? - Думаю, по той же причине, что и ты. - Что я, что? Я был там! Я ждал тебя! - Ты не хотел меня видеть. Ни сразу, ни спустя день, ни два и ни три! Месяцы прошли! Месяцы, Дамиен! Что? Чувствовал себя грязным? - Не смей! - Ещё как посмею! Я же права, так ведь? - А ты? Хочешь сказать, у тебя этого не было? Ни о чём не думала? - Да, Дамиен! Именно это я и хочу сказать! Можешь удивляться и не верить, но я не чувствовала себя грязной или совершившей дикое преступление. Я ждала звонка, но ты не звонил. Ты просто ушёл, хлопнув дверью! Ты первым бросил меня! Не родители, не люди, не общество и не мораль, Дамиен! Ты сделал свой выбор: ты ушёл! - Мне нужно было подумать! - Думать очень полезно. Да. Особенно по поводу обещаний, которые раздавал. Его пьяный расфокусированный взгляд мгновенно трезвеет, делается серьёзным, и я могу наблюдать волны негодования, стыда, сожалений. Да, его тёмные блестящие радужки словно умоляют меня дать ему шанс исправиться, стереть из памяти прошлое, вернее, только ту его часть, где он забыл о том, что обещал. А обещал очень многое, и главное – любить несмотря ни на что. Всегда рядом быть, никогда не бросать. Защищать от всех и вся, но только не от самого себя. - Прости меня! «Бог простит» - думаю, но вслух произнести не решаюсь – слишком пугает уязвимость, влажно поблёскивающая в его глазах. - Дело не в этом, - бормочу, да практически шёпотом сообщаю бессмыслицу, вертящуюся на языке. Думать сложно, почти невыносимо, когда он сидит вот так, всего в метре. И грудь, к которой так хочется прижаться, нервно вздымается при каждом его вздохе. А если разжать тормоза и дать себе волю, то руки мои сорвали бы с его мышц эту «fancy» рубашку и легли бы ладонями по обеим сторонам того самого символа, идентичная копия которого красуется на моей собственной груди. Я бы показала ему центр всех его обещаний, но сама, втайне от всех и самой себя, наслаждалась бы теплом его кожи под своими пальцами. За широким окном уже почти стемнело – начался «синий час», время фотографов. Цветные огни проезжающих внизу авто расплываются длинными кометами на мокром стекле витрины Старбакса. Наша любовь похожа на этот след – вспыхнула ярко-красной вспышкой и пролетела так быстро, что мы едва успели понять, что произошло. И только в памяти остался её исчезающий след. - Ева… - он почти шепчет. Звучит так, словно потерял голос. – Ева, прости! Сложно бороться со слезами, когда они нагло прут, сшибая с ног, не ожидая разрешения на пересечение границы. И вдруг я слышу то, что мгновенно приводит меня в чувство: - Ева! – он резко накрывает мою руку своей, как тогда в юности. – Давай наплюём на правила? Давай забьём на мораль? - Ты пьян! Опять пьян! - Ты права. Но пьяный я всего лишь озвучиваю свои трезвые мысли! - Я замужем, Дамиен! У меня есть муж! И обязательства перед ним! - Ты скала, Ева, – отпускает мою руку и откидывается на спинку сидения. – Я восхищён: не женщина – кремень! Его глаза неприятно суживаются, и, возможно, будь он трезвым, моя внутренняя рана опалялась бы только этим вот его обиженно-рассерженным взором, но нет же, он ведь ещё и пьёт один бокал за другим: - Меня удивляет та решимость, с какой ты вышвырнула меня из своей головы и легла в постель к своему Хуану! Почему я, интересно, не могу так же? - Он не Хуан, он Вейран! - Один хрен, чурбан с маленьким членом! - Откуда тебе знать, какой у него член? - Столкнулись в душевой в джиме, - ржёт. - И ты пялился на его член? - Ну, нужно же мне было знать, как теперь развлекается моя Ева! - Дамиен, ты не можешь думать обо мне в таком контексте! - Да? И кто же мне запретит? - Мораль. - Ах мораль… Чёрта с два твоя мораль заберётся в мои мозги! - Почему моя? - Потому что не моя. Ты когда-нибудь задавалась вопросом, а что, в сущности, есть мораль?