Пенелопа и огненное чудо

– Ур-ра-а-а! Наконец-то! Йух-ху-у! Йих-ха-а!

Схватив маму за руку, она потащила ее на улицу. Они помчались по лужайке к грушевому дереву. Пенелопа тут же залезла на него.

– У меня день рождения, а дождя нет! И мне одиннадцать, одиннадцать, одиннадцать!

Сорвав недозрелую грушу, она бросила ее отцу, как раз показавшемуся на пороге драконьего дома.

– Папа, ну что с тобой? Неужели ты не рад? Или ты бы предпочел, чтобы опять лил дождь, как и все предыдущие десять лет? – и она швырнула в него еще одной грушей, а потом еще одной.

Поймав их все, Леопольд Говиндер с наслаждением надкусил одну из них – внезапно дозревшую.

– Нет-нет, я очень рад, – пробормотал он, но вид у него был какой-то унылый.

– А почему тогда у тебя такое выражение лица, как будто ты только что съел чертополох?

– Ну, потому что… Потому что, если говорить откровенно, то, наверное, это я виноват, что до сих пор тринадцатого августа всегда было мокро и слякотно.

– Почему это ты виноват? – Пенелопа соскочила с дерева. – Тебя же здесь не было!

Леопольд уселся на ступеньку.

– В том-то и дело. Каждый год тринадцатого августа я думал о тебе. Спрашивал себя, какого ты роста, как у тебя дела, чем ты занята. Достались ли тебе от меня рыжие волосы и всё, что к ним прилагается. Думая о тебе, я очень хотел оказаться рядом. Обнять, подхватить на руки и закружить. Посмотреть на тебя и сказать: «Лючия, дорогая, посмотри-ка, наша Пенни уже такая взрослая! Вот ей исполнилось восемь, девять, десять лет…» Но дело в том, что если мы так сильно тоскуем по таким, как мы, начинается гроза. Поднимается ураган, ветер воет, с неба сыплется град, сверкают молнии… Но до земли ничего не долетает. А поскольку меня держали в темнице, и силы мои почти иссякли, то и гроза получалась слабенькая. Поэтому просто моросил дождь.

Сев рядом с отцом, Пенелопа погладила его по коленке.

– Ну и что! Зато промокнуть под этим дождем было невозможно. Знаешь что? Я как-нибудь запрусь в хлеву у соседей и начну очень сильно по тебе скучать. Вот мы и посмотрим, намочит тебя или нет!

И она хихикнула.

– Знаешь, Лючия, мне кажется, у нас выросла маленькая хулиганка, – произнес отец. – Ты согласна?

– Мне кажется, срочно пора заняться именинным пирогом, ведь мы еще не завтракали, – ответила Лючия. – И если к нам сейчас заявятся Том и Питч, будь уверен – нам не достанется ни кусочка!

– Но я могу испечь еще один пирог! – предложила бабушка Эрлинда, выходя на крыльцо.

– Э-э-э… Спасибо, бабуля, не нужно! После обеда придет Джина, и я уверена, что она принесет из города огромный торт из самой лучшей кондитерской! – сказала Пенелопа.

– Ну и славно, – успокоилась б. Э. – Надеюсь только, что это будет вкусный торт. Ведь то мороженое, что она пыталась сделать с помощью мобильного телефона, когда была у нас в прошлый раз, оказалось просто безвкусной кашей!

Пенелопа рассмеялась. Ну ничего, скоро с этой несъедобной гадостью будет покончено! Ей ведь исполнилось одиннадцать. А значит, уже очень скоро она попадет на курсы к Великому Властелину.



Праздник, который ей устроили вечером, был самым веселым за всю ее жизнь. Почему именно – Пенелопа не знала, но она никогда еще столько не смеялась. Здорово, что Том и Питч нашли общий язык с Джиной. Здорово, что мама сыграла им на кларнете. Здорово, что бабушка достала свою коллекцию монет и долго показывала и рассказывала, что это за старинные монетки и чем они интересны.

Ближе к ночи, когда гости разошлись, Пенелопа, раскрасневшаяся, с улыбкой до ушей, сидела с отцом на кухне. Мама и бабушка отправились спать. Глаза у Пенелопы слипались, но она во что бы то ни стало хотела просмотреть сегодняшние газеты. Обычно ее никогда не интересовало, о чем там пишут, но Питч сказал, что напечатали большую статью о необъяснимом крахе и неожиданном взлете «Интермикса». Том добавил, что наконец снова написали о местной футбольной команде: вот уже несколько недель они не пропускали ни одного мяча! А Джина сообщила, что в округе был замечен новый необычный вид птиц – огромные, с красными хохолками. Всё это ей хотелось прочитать самой, но вдруг ее взгляд упал на маленькую заметку в разделе «Разное».





Взлетел на воздух из-за тыквы


В деревушке неподалеку от Малых Городков накануне произошел взрыв в подземном хранилище. Эксперты пришли к выводу, что бункер разорвало изнутри: в нем обнаружили следы гигантских тыкв. В результате пострадал не только сам участок – стоявший на нем дом сровняло с землей. Местные жители сообщают, что уже несколько недель не видели владельцев виллы.



– Папа, посмотри! Может, позвонить им и сказать, что владельцы участка отправились в Америку и возвращаться не собираются?

Леопольд Говиндер задумчиво посмотрел на газету.

– Ну, можно, конечно, – произнес он, хотя голос его звучал не очень уверенно. Он провел по столу ладонью. – Не стоило, конечно, насылать на них забвение. Но в тот момент мне просто ничего лучше в голову не пришло.

Рука его замерла.

– Остается только надеяться, что они обнаружат в себе скрытый талант производителей гладильных досок. Кто знает, может, теперь они стали гораздо счастливее!

Пенелопа нахмурилась.

– Ты правда хочешь, чтоб они были счастливы? После всего, что они тебе сделали? Неужели ты не желаешь им ничего дурного?

– Вовсе нет, – тихо произнес отец. – Разве мне от этого будет лучше? Я счастлив, что снова могу быть с вами. С моей любимой женой и с любимой дочерью.


– Но это же не значит, что любой проходимец тоже должен быть счастлив. – Пенелопа вскочила и уперла руки в бока.

– Может, и нет, – спокойно отозвался отец. – Но почему бы не попробовать? В конце концов, счастья-то они в жизни и не видали. Всё время гнались за деньгами. А богатство не приносит счастья, да и к тому же, им вечно было мало. Я им желаю, чтобы они наконец нашли то, что будет их радовать.

Подойдя к раковине, Пенелопа налила себе ледяной воды из-под крана. У нее в голове не укладывалось – как отец мог желать им добра после всего, что ему пришлось пережить. Но может, ей вовсе и не обязательно всё понимать… Тут взгляд ее упал на газету, по-прежнему лежавшую на столе.

– Ой, я же совсем не эту статью хотела прочитать!

– Завтра прочитаешь. Уже поздно.

– Нет! Ведь я уже взрослая, и могу не спать хоть полночи!

– Так-так, – вздохнул отец. – Вообще-то, я сам собирался почитать!

Надувшись, Пенелопа бросилась к столу, но Леопольд опередил ее.

– Ну, погоди, рыжий постреленок, – свернув газету, он взмахнул ею, точно мечом. – Берегись!

И метким шлепком он вначале согнал Пенелопу с места, а затем, обежав вокруг стола, погнал к лестнице. Хихикая, Пенелопа уворачивалась, как могла, но герр Говиндер безжалостно преследовал ее, поднимаясь всё выше по ступенькам. У нее не было никаких шансов – пришлось спасаться бегством в ванную. Ну а раз уж она оказалась в ванной, можно было заодно принять душ, переодеться и почистить зубы. В конце концов, она действительно очень устала.



Когда Пенелопа наконец высунула нос наружу, Леопольд давно уже сидел внизу, нацепив очки на нос и склонившись над газетой, пил бузинный лимонад. У нее аж руки зачесались – так ей захотелось его проучить. Сделав глубокий вдох, она прошептала слова, которые недавно выучила:

– Серфикс далонс!

В ту же секунду газета сама свернулась, взмыла в воздух, описала пару кругов вокруг головы отца, хлопая страницами, словно рассерженная курица крыльями, и взлетела вверх по лестнице. Там-то Пенелопа ее и схватила.

– Эй, так нечестно! – крикнул с кухни отец.

Помчавшись в комнату, Пенни, хохоча, плюхнулась на кровать и, услышав шаги на лестнице, спрятала добычу под одеяло. Вот-вот распахнется дверь, и тогда… Она по-прежнему покатывалась со смеху. Нет, она бы ни за что на свете не променяла свою теперешнюю жизнь на другую.

– Я – Пенелопа Говиндер, самый страшный похититель газет на свете! – прошептала она. – Я живу в драконьем доме, и у нас есть пушистый серый аккумурлятор. У меня есть моя любимая мама, есть б. Э., Том, Питч, а теперь еще и Джина. Я умею разговаривать с дорогой, летать и знаю еще кучу всяких фокусов из книги Великого Властелина. Мне одиннадцать лет, и у меня снова есть папа.





* * *





notes


Примечания




1




Нумизматика – наука о монетах.





2




Кошка не ест паука (англ.).