Перебежчик

– Так точно, – подтвердил Егор. – Мы они самые и есть. У вас к нам какое-то дело?

– Да, дело, – нерешительно произнесла девушка. – Комендант города сказал, чтобы я обратилась к вам.

– Простите, как вас зовут? – повторил вопрос Ивашов.

– Алевтина.

– Внимательно вас слушаем, Алевтина. – Младший лейтенант Ивашов не сводил глаз с девушки.

Он уже понял, что разговор с ней будет долгим и непростым.

– Месяц назад я возвращалась с работы домой, – неспешно начала Алевтина. – В скверике недалеко от Спасо-Преображенского собора сидели три немецких солдата и выпивали. Они увидели меня, попытались со мной поговорить, предложили выпить с ними, а потом стали ко мне приставать. Ухватили меня за руки и потащили в глубину сквера. Там заросший участок, прохожих нет. Да и вряд ли кто вступился бы за меня. – Девушка покраснела, какое-то время боролась с собой, потом взяла себя в руки и продолжила: – Солдаты стали лапать меня. Они были пьяны, и ничего хорошего ждать от них не приходилось. Я отбивалась изо всех сил, пыталась кричать. Но их было трое, вырваться из их лап я бы не сумела. – Она снова немного помолчала.

Младшему лейтенанту было видно, что эти слова давались ей непросто. Такие вот воспоминания были крайне неприятными для нее.

– А потом появился молодой немецкий ефрейтор, – продолжила Алевтина. – Он заступился за меня, сказал солдатам, чтобы они меня не трогали. Они были вынуждены отстать от меня и уйти. А тот ефрейтор проводил меня до дома. – Девушка замолчала.

Наверное, она не знала, как продолжить свой рассказ.

Ивашов не торопил ее. Он твердо знал, что одним из главных условий, обеспечивающих успешную работу с военнослужащими и гражданским населением, является терпение и умение слушать. Этот момент накрепко вбили ему в голову преподаватели, проводившие занятия на курсах подготовки оперативного состава контрразведки. Они научили Егора учитывать все, что сказал собеседник, брать в расчет состояние его психики, а затем грамотно и незаметно переводить разговор в нужное русло.

Вот Егор Ивашов и слушал. Он не перебивал девушку даже тогда, когда хотел задать ей вопрос. Младший лейтенант осознавал, что самое главное осталось недосказанным.

– Получается, что этот немецкий ефрейтор спас меня от тех солдат, понимаете? – после довольно долгой паузы произнесла Алевтина Симонюк и посмотрела Ивашову прямо в глаза.

– Спас, понимаю. Что ж, среди немцев тоже иногда встречаются порядочные люди, – проговорил младший лейтенант Ивашов, спокойно выдержав взгляд девушки. – Да вы не волнуйтесь так, – добавил Егор понимающе и весьма доброжелательно. – Продолжайте. Мы вас внимательно слушаем.

– Этот немецкий ефрейтор стал приходить ко мне… в гости. Приносил еду, иногда деньги. Словом, помогал. В оккупации было несладко. Надо было как-то жить. – Алевтина снова замолчала.

Она ожидала, что младший лейтенант, который сидел напротив нее, совсем еще молодой человек, задаст какой-нибудь вопрос. Ей гораздо легче и проще будет ответить на него, нежели говорить самой. Но Ивашов молчал.

Алевтина наконец-то собралась с мыслями и продолжила:

– Когда вы… то есть наша Красная армия уже входила в город, он пришел ко мне и предупредил, что немцы издали приказ об эвакуации всех жителей из города. Самых молодых и здоровых они угоняли в Германию. Солдаты ходили по домам, силой выгоняли из них жителей, потом грузили в машины и увозили. Мы с ним спрятались в погребе. Получается, что он спас меня еще раз. – Девушка снова замолчала, похоже, надолго.

Она явно ожидала вопросов. Младший лейтенант решил, что вот теперь-то и настало время их задать.

– Но немцы угоняли людей в Германию еще в сорок первом, как только взяли город. Как получилось так, что вас сразу не отправили на принудительные работы? – проговорил он, зная, что эта девушка ожидала от него совсем другого.

– Я работала на кирпичном заводе. У меня была бронь, – несколько растерянно ответила Алевтина.

После чего младший лейтенант Ивашов буквально засыпал посетительницу вопросами:

– Понятно. Как зовут вашего ефрейтора?

– Ральф Херманн.

– Где он служил?

– Я не знаю. Помню только, что он упоминал про штаб и документы.

Младший лейтенант контрразведки СМЕРШ не вздрогнул только потому, что должностные инструкции строго запрещали ему делать это в любой обстановке.

– Вы с ним ни разу не говорили на эту тему? – спокойно, как ни в чем не бывало, осведомился он.

– Нет.

– А о чем вы с ним говорили? – продолжал допытываться младший лейтенант Ивашов.

– Ну, о разном.

– О чем конкретно?

– Я даже не знаю. Он плохо говорил по-русски и меня тоже не очень хорошо понимал.

Егор Ивашов вроде бы пропускал ответы девушки мимо ушей. Но это было совсем не так.

– Хорошо. Где в данный момент находится Ральф Херманн?

– У меня дома.

– А где вы живете?


– Тут, совсем недалеко. – Девушка назвала адрес.

– У вас с ним были доверительные отношения?

– Да, – ответила Алевтина, и краска опять стала заливать ее лицо.

Этот факт, конечно же, не ускользнул от внимания оперуполномоченного контрразведки СМЕРШ. Он изначально понимал, что здесь было нечто большее, нежели просто доверительные отношения.

– Как сам Ральф Херманн объяснил вам оставление своей части? – задал новый вопрос младший лейтенант Ивашов.

– Он сказал, что не хочет воевать и желает остаться здесь, – ответила Алевтина.

– С вами? – быстро спросил Егор, сверля взглядом девушку.

Алевтина Симонюк какое-то время молчала.

Потом она все-таки пересилила себя и ответила:

– Я думаю, что его стремление остаться со мной совпало с нежеланием воевать.

– Кого еще, кроме вас, он знал в городе?

– Я не в курсе, – немного подумав, ответила девушка. – Мы не общались на эту тему. Вряд ли в городе у него было много знакомых.

– Значит, ваш немец плохо говорит порусски?

Услышав «ваш немец», Алевтина слегка нахмурилась, но решила не поправлять младшего лейтенанта. Девушка решила, что так распорядилась судьба и она ничего не сможет с этим поделать. Пусть все сложится так, как предначертано свыше.

– Да, – ответила Алевтина. – Знает лишь несколько слов.

– Понятно, – сказал Егор Ивашов, кивнул, что-то записал на листе бумаги, посмотрел на сержанта Масленникова и проговорил: – Сейчас вы пойдете к себе домой. Вместе с товарищем сержантом. – Егор указал на Масленникова, сидевшего около двери. – Он приведет вашего немца к нам.

– Зачем? – спросила Алевтина, вскинув взор на Ивашова.

– Для обстоятельного разговора. Так положено. Именно мы занимаемся такими вопросами. Нам в любом случае пришлось бы встретиться с этим немцем, так пусть лучше сейчас. Это очень даже хорошо, что вы сами к нам пришли, – ответил младший лейтенант Ивашов.

Он заметил, как насторожилась девушка, и попытался успокоить ее:

– Будет только разговор. Не волнуйтесь.

– А что делать мне?

– Ничего особенного. Оставайтесь дома. Возможно, в скором времени вы нам понадобитесь.

Алевтина попрощалась и в сопровождении Масленникова вышла из кабинета.

Оставшись один, младший лейтенант Ивашов принялся размышлять.

В том, что у Алевтины с немцем завязались отношения куда более чем просто приятельские, младший лейтенант Ивашов нисколько не сомневался с первых минут разговора. Девушку выдавали манера держаться, постоянное смущение, какой-то натянутый голос, грозивший сорваться в плач. Егору было заметно, что ее одолевают серьезные и весьма сложные чувства, в которых было все, кроме равнодушия к судьбе немца.

Хотя чего бы ей хлопотать о каком-то Ральфе Херманне? Ведь, в сущности, он был враг, который пришел разорять нашу землю.

Ивашова нельзя было упрекнуть в безразличии к чужой судьбе. Но где-то внутри его, успевшего уже крепко повоевать и немало увидеть, болезненно царапнуло. Война – время суровое. Мимолетная слабость может исковеркать судьбу. Не то это время, чтобы говорить об отношениях, в которые замешаны сильные чувства. Но жизнь куда сложнее, чем нам порой думается.

«Неплохо бы узнать, кто инициатор возникших отношений, – подумалось вдруг Егору. – Одно дело, если первой начала она, и совсем другое, если инициатива шла со стороны этого Ральфа».

Младший лейтенант Ивашов отослал ординарца Зозулю по незначительным бытовым надобностям, а сам отправился к начальнику штаба.

Майор Степанов занимался личной гигиеной. Он высоко задрал острый подбородок, глядел в осколок зеркала, стоявший на комоде, и возил по щекам безопасной бритвой. По тому, как хрустела его седоватая щетина, можно было судить, что дело спорилось. Время от времени он, как и положено, полоскал бритву в кружке с водой.

Степанов увидел младшего лейтенанта в зеркале, и не поворачиваясь, буркнул:

– Заходи, Ивашов.

Егор зашел.

Через некоторое время Степанов произнес:

– Садись.

Егор сел на недавно сколоченный табурет. Крепкий. Добротный. От него пахло свежеструганной древесиной.

Через несколько минут майор закончил бритье, обтер лицо мокрым полотенцем, наконец-то повернулся к Ивашову и спросил:

– Что у тебя?