Перебежчик

Те подвели Полозова к виселице, поставили его на табурет, накинули ему на шею петлю.

«Ничего не хочешь сказать напоследок, комиссар?» – спросил пожилой офицер.

«А пошел ты…» – ответил Полозов.

«Да нет, это ты пошел… куда повыше», – сказал офицер и самолично выбил табурет из-под ног Полозова.

Я отвернулась, так как не могла на это смотреть.

К нам подошли комендант Генрих Штайн и старший лагерный офицер Хеллер.

«Спасибо вам за то, что помогли выявить врага-коммуниста», – сказал мне комендант Штайн.

«Я не помогала выявлять, – ответила я. – Я только передала ему вашу повестку».

«Не стоит умалять вашего участия в поимке опасного врага, – не согласился со мной комендант Штайн. – Весь город видел, как вы вели этого Полозова к нам, после чего он был повешен. А до этого именно вы составляли список заключенных, подлежащих расстрелу».

«Но я же не знала ничего этого», – сказала я.

«Знали вы или нет – это уже не имеет никакого значения, – с усмешкой проговорил Генрих Штайн. – Никто не поверит, что вы не наша сотрудница, исполняющая наши поручения, которые на первый взгляд казались ей вполне невинными».

Вот тогда я и поняла, что опутана прочной паутиной, стала предательницей и дороги назад у меня уже нет. – Стефания Слободяник замолчала.

Первым паузу нарушил младший лейтенант Ивашов.

– И вы стали уже сознательно работать на немцев, так? – спросил он.

– Да. К тому времени мне уже некуда было деваться.

– Какие они давали вам задания?

– В основном разведывательного характера.

– А точнее?

– Я опять должна была под видом беженки ходить по селам и выявлять людей, ненавидящих немцев. Мне надо было установить, каким образом они связываются с партизанскими отрядами, чтобы потом узнать и про места их базирования, – последовал ответ.

– И как, успешно? – не без злобного чувства задал вопрос оперуполномоченный полковой контрразведки СМЕРШ младший лейтенант Ивашов.

– Да, – просто ответила женщина. – Мной было выявлено местонахождение двух небольших партизанских отрядов.

– Они были уничтожены? – спросил Егор Ивашов, и его взгляд уперся в лоб Стефании Слободяник.

– Я этого не знаю. В мою задачу входило только найти те места, где базировались отряды, – проговорила женщина совершенно безучастно.

Младший лейтенант хорошо видел, что Стефанию ничуть не интересуют те чужие жизни, которые оборвались по ее вине. А может, она гнала такие мысли прочь, не желала досаждать себе скверными воспоминаниями.

– Кто работал с вами уже как с агентом немецкой разведки? – спросил Ивашов.

Ему с большим трудом удавалось не поменять тон разговора на иной, куда более жесткий. Перед ним сидел враг. Пусть даже это была женщина, но младший лейтенант контрразведки СМЕРШ не испытывал никакого сочувствия к этой особе. Не было для нее и прощения.

– Тот самый пожилой офицер, которого я видела в лагере военнопленных, – ответила Стефания Слободяник.

– Как его звали?

– Я не знаю. Подчиненные называли его господином ротмистром.

– Вы знаете, к какому подразделению немецкой разведки он был приписан?

– Нет, не знаю.

– Кто еще с вами работал? – спросил опер-уполномоченный полковой контрразведки и в упор посмотрел на женщину.

– Еще один русский, помоложе, – ответила она.

– Как его звали?

– Олег Павлович. Но это не было его настоящее имя, – сказала Стефания Слободяник.

– Он был военный, штатский? – поинтересовался Ивашов.

– Не знаю, – ответила Слободяник. – Он ходил в костюме в полоску. Я никогда не видела его в военной форме.

– Чем этот Олег Павлович с вами занимался?


– Он учил меня разбираться в оружии, топографических картах и еще ориентированию на местности.

– Ясно, – протянул младший лейтенант Ивашов и осведомился: – Каким было ваше последнее задание?

– Разведать, где в районе села Терешковка находятся передовые позиции Красной армии, какая у них имеется техника, и что за оборонительные сооружения они строят.

Стефания Слободяник почти выполнила задание, когда была обнаружена солдатами из взвода пешей разведки пятьсот двадцатого полка. Что ж, в этом деле Егору Ивашову, оперуполномоченному полкой контрразведки СМЕРШ, все было понятно.



Рассказ Стефании получился долгим. Наконец-то она смолкла и посмотрела на младшего лейтенанта Ивашова с каким-то облегчением и отчаянием.

В ее взоре явно читалось:

«А теперь будь что будет».

Похоже, что собственная судьба в этот момент ее мало интересовала.

Егор Ивашов переглянулся с сержантом Масленниковым. В изобретательности немцам не откажешь, умеют вербовать агентов. Вон в какую петлю они заманили молодую женщину, которой придется ответить за все содеянное ею по всей строгости военного времени.

Какое-то время младший лейтенант Ивашов занимался оформлением дела Стефании Слободяник с грифом «измена Родине» для передачи его в дивизионный военно-полевой суд.

С весны сорок третьего года приказом Верховного Главнокомандующего делами предателей Родины и их пособниками, в каковую категорию подпадала Стефания Григорьевна Слободяник, занимались именно такие суды. Решение их было скорым и неумолимым. К тому же Стефания Слободяник состояла на службе у немцев в качестве агента-разведчика и уже не являлась гражданским лицом.

Пока Егор Ивашов писал, Стефания сидела молча и безучастно разглядывала пол возле своих ног.

Когда же младший лейтенант закончил свое дело, женщина подняла голову и спросила:

– Куда меня теперь?..

– Вас будет судить военно-полевой суд, – сухо ответил младший лейтенант Ивашов.

– Меня расстреляют? – В этом вопросе явно сквозило безразличие и какая-то коровья покорность.

– Я не знаю, – не сразу ответил Егор Ивашов.

Стефания сумела-таки выдавить из него каплю жалости. Ей бы детей рожать да мужа любить, а оно вон что получилось. Не все в этой истории просто, но во многом виновата она сама.

У Егора вдруг разом упало настроение. Он посмотрел на Масленникова. Тот тоже выглядел задумчивым и хмурым.

– Сержант, приказываю передать Стефанию Слободяник в дивизионный отдел СМЕРШ! – отчеканил младший лейтенант.

– Есть! – ответил Масленников, поднявшись. – Чего сидим? На выход!

Через полчаса сержант вернулся, сел в свой уголок и пару минут молчал, потом пробурчал невесело:

– Жалко бабу. Не повезло ей.

Ивашов услышал это, но промолчал.

– Такое могло случиться и с кем-нибудь другим, – проговорил сержант Масленников.

– А случилось конкретно с ней, – сам не зная зачем, произнес Егор Ивашов с непонятной злобой.

Что командир имел в виду и почему так злился, осталось для сержанта Масленникова не очень понятным.

Но ради подержания разговора он ответил:

– Да, случилось.

– А ведь она несколько раз имела возможность сбежать, – словно оправдываясь, одно-временно споря с оппонентом внутри себя, убежденно произнес Егор Ивашов. – На первом же задании могла послать этого господина ротмистра в задницу и удрать к нашим. Но вот видишь, осталась. Побоялась.

– Конечно, побоялась. Повязана же была намертво по рукам и ногам, – сказал сержант Масленников. – Да и куда от людей-то сбежишь? Ее бы все равно рано или поздно вычислили, привлекли бы за пособничество фашистам и покарали бы.

– С другой стороны, что было бы, не попадись она на глаза нашим разведчикам? – опять так, словно он убеждал себя в чем-то, проговорил оперуполномоченный контрразведки СМЕРШ младший лейтенант Ивашов. – Эта особа выполнила бы задание и вернулась бы к своему господину ротмистру, – ответил Егор на свой собственный вопрос. – Там, за Терешковкой, опять полегли бы люди. Добавилось бы еще горя, а его и так через край. Интересно, кто он такой, этот самый человечек?

– Из бывших, наверное. Из беляков, – подал голос из своего угла сержант Масленников.

– Скорее всего. Любопытно было бы познакомиться с ним поближе.

Что ж, дело сделано. Вражеский агент пойман и изобличен. Но все равно на душе у младшего лейтенанта было прескверно.