Первая смерть

– У нас очень разные представления, каким должен быть отель.

– Он выполняет свою функцию.

– Да, но не помешал бы свежий кофе, нормальный душ и современный дизайн.

Мерси пожала плечами:

– Все, что мне нужно – кровать и дверь с прочным засовом.

– Довольствуешься малым, хм? В прошлом ФБР бронировало и гораздо более дорогие номера. Придерживаясь определенных стандартов, ты вовсе не тратишь их деньги впустую. Последняя ночь в этой дыре – и переезжаем.

– Как думаешь, насколько мы задержимся в Иглс-Нест? – спросила Килпатрик.

Эдди сделал глубокий выдох, наблюдая, как облачко пара растворяется в холодном воздухе:

– Настолько, насколько потребуется.

Мерси почувствовала в затылке пульсирующую боль. Чем скорее она уедет из Иглс-Нест, тем лучше.





15




Мерси ощущала себя воровкой.

Трусливо прятаться в тени, ожидая, пока люди не выйдут из дома…

Она рискнула и сделала ставку на то, что ее родители все еще посещают свой клуб по вторникам. И скрестила пальцы, молясь, чтобы сегодня оказалась не их очередь принимать гостей. Да, черт подери – она даже не знала, состоят ли они до сих пор в клубе. Но это единственный способ повидаться с Роуз наедине.

Можно было позвонить.

Несомненно, Мерси отыскала бы где-нибудь телефонный номер, но есть риск, что, когда Роуз возьмет трубку, в комнате окажется кто-то из родителей. Так что пришлось красться, словно преступнице.

В 7:50 старенький пикап отца выехал с подъездной дорожки и помчался по шоссе. Мерси заметила двух человек на переднем сиденье.

Некоторые вещи никогда не меняются.

Пока решимость окончательно не исчезла, Мерси повернула ключ зажигания и направила машину к подъездной дорожке. Дом стоял вдали от трассы. Указателей не было; дорога, петляя, шла через поля и рощи на большом расстоянии между их домом и остальным миром – всё в духе Килпатриков-старших. Маневрирование по извилистой дороге заняло целую вечность. Наконец Мерси припарковалась перед знакомым домом и секунд тридцать смотрела на него, пытаясь успокоить нервы.

Выглядит точь-в-точь как прежде.

Годы, проведенные в построенном отцом маленьком фермерском домике, оставили приятные воспоминания. В детстве Мерси было не до жалоб и мечтаний о другой жизни – слишком много дел. Вдобавок ее учили ценить то, что у нее есть. Нынешних детей, похоже, больше волновало то, чего у них нет, и как убедить родителей это купить.

Должно быть, я старею.

Жалобы на младшее поколение официально переводили ее в разряд «старшего поколения».

Я точно хочу этого?

Мерси очень скучала по Роуз. Много лет при мысли о сестре ее пронзала острая боль. Только в последние годы боль ослабела, но по-прежнему отдавалась в костях, будто не до конца сросшийся перелом. С тех пор как агент Килпатрик вернулась в Иглс-Нест, тоска по сестре возрастала в геометрической прогрессии. Мерси любила обеих своих сестер, но именно сердце Роуз она знала. Сестра старше ее на четыре года, и она никогда не казалась Мерси слепой. Роуз бегала и играла так же активно, как и все остальные. Ободранные и ушибленные коленки никогда не замедляли ее движений.

Ее сестра была счастьем во плоти. Она никогда не сетовала на судьбу, сделавшую ее слепой от рождения, – во всяком случае, Мерси не слышала таких жалоб. Однако именно из-за нее Мерси злилась. Много раз она плакала над несправедливостью мира, который вертится вокруг зрячих людей, в то время как сестра никогда ничего не увидит. Мерси молила Господа передать слепоту Роуз ей, а потом боялась, что однажды он действительно это сделает.

Она снова и снова описывала своей слепой сестре разные цвета, однако Роуз не с чем было их ассоциировать. Она могла запомнить, что трава зеленая, а небо голубое, – но никогда не видела ни их, ни других цветов. Для нее все это оставалось пустыми словами. Трава была мягкой, колющейся, сухой, хрустящей или тихой. Небо – недосягаемым, за пределами осязания и слуха.

Люди задавали Роуз дурацкие вопросы. Мерси понимала, что они просто любопытны, но вопросы повторялись вновь и вновь.

– Что ты видишь?

– Как подбираешь себе одежду?

– Ты что-то видишь во сне?

Вопрос с одеждой их мать решила просто, заставив Роуз носить летом только джинсы или джинсовые шорты. «К джинсам подойдет что угодно», – говорила она. Кроме того, у Роуз было больше платьев, чем у ее сестер, – платья ничему не обязаны соответствовать.

Роуз утверждала, что ее сны – точь-в-точь как повседневная жизнь:

– Во снах я трогаю, слышу и нюхаю. Ничего не вижу.


Больше всего ей нравились звуки. Грозы, шипения мяса на шампуре, музыкальных инструментов.

Братья и сестры охраняли Роуз, словно ястребы. Упаси боже какого-нибудь глупого ребенка спрятать ее трость, сочтя это забавным. Ему не позавидуешь: пришлось бы держать ответ перед четырьмя Килпатриками.

Мерси сделала несколько шагов по направлению к притихшему дому, не в силах избавиться от ощущения, что совершает большую ошибку.

Предупредил ли ее Леви, что я в городе?

Леви не стал связываться с Мерси, хотя она отчасти надеялась, что он это сделает. Она устала притворяться, что прошлого не существует.

У них с Леви и Роуз имелась общая тайна. Тайна, которую они хранили пятнадцать лет.

Мерси зашагала по деревянным ступенькам, громко топая: ей хотелось, чтобы Роуз знала, что кто-то идет, хотя ее сестра и так слышала, как перед домом останавливается автомобиль. Звук незнакомого двигателя сообщит ей, что это не вернувшиеся родители.

Килпатрик постучала в дверь.

– Кто здесь? – строго спросила сестра через несколько секунд из-за закрытой двери.

Мерси прикрыла глаза и облегченно вздохнула, услышав знакомый голос.

– Роуз, это я, Мерси.

Ее голос дрогнул. Она ждала.

Послышалось щелканье открываемых замков и скрип отодвигаемых засовов. На пороге показалась изумленная Роуз.

– Мерси? – Она протянула вперед руку с растопыренными пальцами точно на уровне лица сестры, желая прикоснуться к нему.

– Это я.

Мерси взяла Роуз за руку и поднесла к своему лицу. Когда ладони Роуз нежно погладили лицо и щеки сестры, она просветлела. Умоляюще произнесла:

– Поговори со мной. Мне надо услышать твой голос.

– М-м… Роуз, ты замечательно выглядишь. Правда. Совсем не изменилась.

Действительно, на ее лице не было ни морщинки, и она по-прежнему лучилась тем спокойствием, которому Мерси завидовала еще подростком. Сестра была стройной, на несколько дюймов ниже ее. И выглядела счастливой.

– Я теперь работаю в ФБР, а живу в Портленде.

Пальцы Роуз замерли, когда она коснулась влажных дорожек на щеках сестры.

– Роуз, я скучала по тебе.

Та обняла Мерси.

– О господи… – Глубоко втянула носом воздух. – Мерси, ты пахнешь точно так же, как и прежде.

Мерси рассмеялась, а по ее щекам снова потекли слезы.

– Уж не знаю, как такое возможно.

– Возможно, поверь мне. Но твои волосы стали длиннее, и ты, кажется, похудела.

– Это правда, – согласилась Мерси.

Сестра повела ее в дом.

– Давай, заходи! Мамы с папой нет. Сегодня вечером у них встреча.

– Я в курсе, – призналась агент Килпатрик.

Роуз пытливо «посмотрела» на сестру: невидящие глаза слегка закатились под веки. Как и некоторые другие слепые от рождения, она никогда не открывала глаз.

– Ты специально пришла именно в это время? – мягко спросила она.

– Да. – Мерси рассматривала прекрасное лицо сестры.

– Не хочешь их видеть.

– Хочу. Но, думаю, они не хотят видеть меня.

Роуз схватила ее за руки.

– Ты не знаешь наверняка. Нельзя и дальше позволять этому разрывать нашу семью на части. Мы должны рассказать им правду.