Песок вечности

– Я где-то слышал это, – заметил Макс.

– Это структура, которая возникла как научно-исследовательская организация, ставившая своей целью поиск и изучение древних артефактов, преданий, а также сбор и анализ археологических и прочих свидетельств, подтверждающих древность, высокую духовность и творческую энергию нордической расы.

– Вот как! – прокомментировал Макс. – Ну и как, собрали?

– Кое-что собрали, – ответил Серж.

– Ясно.

– Основателем и первым директором «Аненербе» был Герман Вирт. Но затем их деятельностью заинтересовался Гиммлер. Он взял организацию под свой контроль и включил ее в структуру СС. В итоге она сильно разрослась и превратилась в мощную сеть исследовательских институтов и лабораторий, занимавшихся широким спектром проблем.

– Чем же они там занимались?

– В их задачи входили: разработка новых технологий, управление мыслями и манипуляция сознанием посредством магического воздействия, а также выведение нового человека и новой расы генетическими и селективными методами.

– Ничего себе! – отреагировала Аня. – А чем же их заинтересовал Ран?

– Ран занимался поисками Грааля. Он думал, что им владели катары, и потому тщательно изучал все с ними связанное, в особенности Монсегюр. Гиммлер, как вы помните, тоже интересовался этим. Рана привлекли к работе в «Аненербе», приняли в СС.

– Он был эсэсовцем?

– Поневоле. Он этим тяготился. По сути, он стал внутренним эмигрантом. Кроме первой книги, привлекшей внимание рейхсфюрера, все его последующие работы были приняты в рейхе более чем холодно. В общем, судьба его была трагична. Как и у многих в те годы.

– А все-таки у «Аненербе» были достижения?

– Достижения были в основном в сфере биологических исследований. Например, при изучении возможностей человеческого организма. Но многие из них были достигнуты варварскими методами – экспериментами над заключенными, то есть военными преступлениями. И это хуже всего.

Какое-то время они шли молча, размышляя над сказанным. Но затем Макс прервал паузу, спросив:

– Я где-то читал, что они там в основном занимались лженаукой. Это правда?

– «Аненербе» рассматривало безумные проекты.

– Например?

– Концепция полой Земли.

– Что-что?! – изумился Макс. – Это как понимать?

– А так и понимать, как сказано: Земля пустая, как гнилой орех.

– Ничего себе! Кто это до такого додумался?

– Бендер.

– Его, случайно, не Остапом звали? – уточнил Макс, смеясь.

Не удержалась от смеха и Аня.

– Бендер умел подкинуть хорошую идею! – добавил Макс. – Я себе представляю.

Серж смотрел на своих молодых спутников с удивлением, а затем уже с тревогой. Очевидно, у него возникло предположение о том, что у его молодых спутников истерика. Но почему?

– В чем дело, молодые люди? – обеспокоенно спросил он.

– Извините, Серж, – первой сумела успокоиться Аня. – Но мы ничего не могли поделать: это было слишком смешно. – Она испытывала чувство неловкости. – Понимаете… – начала она.

– Я понял, – сказал Серж. – В России это, очевидно, какой-то комический персонаж, так?

– Да, Серж.

– Странно, – произнес он, – ведь это немецкая фамилия. Вполне обычная. Примерно как у русских Михайлов, скажем.

– Ну, кем он только не был, но немцем-то уж точно нет, – со смехом отозвался Макс.

– Это – главный герой юмористических романов, фонтанирующий идеями в постоянном режиме, – объяснила Аня.

– Понятно, – заключил Серж. – Но тот Бендер, о котором я говорю, был немцем. В Первую мировую войну он был пилотом, и он обратил внимание на то, что с высоты земная поверхность кажется вогнутой.

– Это действительно так?

– Да, с тех высот, на которых тогда летали, это действительно выглядит так. Обман зрения. Из этого наблюдения он сделал вывод о том, что Земля внутри полая, и мы живем на ее внутренней – вогнутой – стороне, которая сообщается с наружной поверхностью отверстиями на полюсах.


– Ну и бред! – эмоционально отреагировал Макс.

– Бред, разумеется, – совершенно спокойно согласился Серж. – Что, однако же, не помешало ему получить высочайшее одобрение в рейхе и стать предметом изучения в «Аненербе».

– Ну, знаете, – обескураженно заметила Аня, – это уже ни в какие ворота. Но постойте! А как же Солнце, Луна, звезды?

– Никаких звезд нет, это просто вспышки и мерцания в облаках газа, заполняющего эту внутреннюю полость. И кстати, Бендер считал, что она весьма мала: слой газа всего в шестьдесят километров, а в самой середке – пустота.

– Мама родная! – воскликнул Макс. – Да это же просто паранойя какая-то!

– И тем не менее из этой, как вы довольно точно ее определили, паранойи были сделаны практические выводы.

– То есть?!

– Бендер полагал, что это может быть использовано в радиолокации. Ведь если мы живем на внутренней поверхности этой самой полости, то, значит, можно послать радиоимпульс на противоположную ее сторону, понимаете? И получить отраженный сигнал из этой противотоки – с противоположного конца Земли. Например, из Америки. Надо лишь направить радары под нужным углом, а именно сорок пять градусов.

– Боже, какая чушь!

– А вот фюреру понравилось! И он сразу же поверил! Люди всегда верят в то, во что им хочется верить.

– Но он же не был совсем уж идиотом! Или был?

– Конечно, не был. А поверил потому, что это очень кстати. Так удобно! И потом, арийские ученые смело раздвигают горизонты науки, которую давно пора было очистить от всей этой «еврейской физики»! Это у еврейских ученых такое невозможно. А у арийских – все как надо! И Гитлер тотчас же пожелал узнать дислокацию британского Королевского флота.

– И что?

– В апреле 1942 года была организована экспедиция на германский остров Рюген в Балтийском море. Туда были направлены лучшие германские специалисты по радиолокации и самая мощная радарная техника, которой располагал рейх на тот момент, – для отработки «теории» Бендера. Причем Рюген был выбран неспроста.

– В смысле?

– На Рюгене когда-то находилось древнее святилище, и поэтому там якобы хорошая энергетика.

– А что, там действительно было святилище?

– Там было святилище Святовита – главного бога балтийских славян.

– Так, погодите! Славянское? Но… Это как же?

– А кого интересовали реальные факты? «Арийская наука» от них и так уже основательно оторвалась. И вот на месте специалистам было указано направить радары в небо под углом в сорок пять градусов.

– И что?

– Ждать.

– И они не возражали? Не возмущались?

– Им ничего не объяснили: секретность!

– Ничего се…

– Тихо! – вдруг перешел Серж на шепот, и все трое замерли.

Он быстро огляделся и, заметив слева в известняковой стене углубление вроде небольшой ниши, скомандовал:

– Все сюда! – и, схватив Аню за руку, метнулся в эту выемку.

Макс послушно устремился за ними. Тут стены задрожали, раздался лавинообразно нарастающий шум, а в следующий миг с адским грохотом потолок коридора всей своей колоссальной тяжестью обрушился, полностью завалив проход…





Глава 9

Последний шанс




Долгое, гулкое эхо обвала, отражаясь от стен подземных ходов и карстовых пещер и постепенно ослабевая, наконец заглохло где-то вдалеке. Воцарилась тишина, настолько полная, какой она может быть лишь глубоко под землей, вдали от каких бы то ни было источников звука. Аня стояла, ни жива ни мертва, в глубине ниши, плотно прижатая спиной к стене, а спереди – к Сержу, который и затолкал ее в эту чудом оказавшуюся тут выемку в пласте известняка.

Аня почти ничего не видела, кроме узкой полоски сверху, чуть более светлой, чем все остальное. Одна рука у нее была вытянута вдоль тела и прижата к бедру, а вторая – поднята к поясу и зажата между ней и Сержем. Пальцами она нащупала молнию на его куртке и чувствовала, как он дышит немного учащенно, но в целом ровно и размеренно.

Аня была ошеломлена происшедшим и все не могла поверить в то, что, увы, было очевидным – это конец! Коридор завалило тяжеленными каменными плитами, забаррикадировало наглухо. Им отсюда не выбраться. «Боже мой! – пронзила Аню мысль. – А что с Максом?! Жив ли он?!» Сердце сжалось от страха, и она издала что-то вроде всхлипа.