Победитель должен умереть

— Скорее, опасен. Он собрал вокруг себя, вернее подмял, значительные силы. В настоящий момент в его прямом подчинении находится несколько тысяч бойцов. Кроме того, к нему примкнули и под ним ходят ещё несколько десятков более мелких боевых формирований. Плюс союзничество с крупными террористическими организациями.

— Что значит союзничество?

— Они обязались обмениваться информацией, объединять усилия при планировании крупных операций и оказывать друг другу вооруженную помощь. Суммарно Галиб может мобилизовать до десяти тысяч активных штыков.

— Но это же целая армия!

— И очень боеспособная. В отличие от многих других полубандитских группировок, он формирует свою команду по армейскому образцу, добиваясь жесточайшей дисциплины и беспрекословного подчинения.

— Каким образом?

— Жестокостью. Он отрезает уши тем, кто что-то не расслышал, и вырывает глаза у тех, кто-то что-то проглядел.

— А если что-то не так понял?

— Отрубает голову.

— И от него не бегут?

— К нему — бегут! Он хорошо платит и слывёт удачливым воином. Недавно он нашёл и собственноручно обезглавил журналиста, приговорённого исламистами к смерти за написанную им книгу, оскорбляющую Аллаха. Другие безуспешно гонялись за ним полгода. А Галиб — нашёл. Теперь он — национальный герой.

— Он может влиять на расстановку сил в Регионе?

— Самым серьёзным образом.

— Вы имеете к нему подходы?

— Никаких. Он закрыт и никого к себе не подпускает.

— Насколько он может быть опасен?

— Галиб — фанатик, умеет добиваться цели и не единожды высказывал угрозы в наш адрес. Если он объявит войну России — нам мало не покажется. В отличие от других командиров, с которыми можно договариваться, он не идёт на компромиссы и считается неподкупным.

— Считается или неподкупен?

— У него есть деньги. Он в них не нуждается. Учитывая его харизму, вышколенную, отлично вооружённую армию, неограниченные финансовые возможности, агрессивную линию поведения — его лучше иметь в друзьях, чем во врагах.

— Другие мнения?

— Согласен, что Галиб очень активно набирает очки. В скором будущем он может стать фактическим лидером Региона. И будет ещё более опасен.

— Галиб — персонаж, который в наибольшей степени может угрожать нашим интересам на Востоке. Он самый опасный, потому что самый сильный.

— Существуют ли для него какие-то политические противовесы?

— Немного, но есть. В большинстве своём это старые, заслуженные боевики, которые, опасаясь вступать с Галибом в конфликт, терпят его, тихо ненавидя и считая выскочкой. Но на открытое противостояние они не пойдут. Слишком силен его авторитет. И слишком он крут и скор на расправу.

— А кто пойдёт?

— Возможно, Джандаль.

— Кто это?

— Боевик. Из молодых, да ранних. Провёл несколько знаковых акций. Опасен. Тщеславен. Смел. Прямой конкурент Галибу. Они могут сцепиться.

— Прошу проработать данные фигуры и дать мне информацию по ним не позже… Спасибо всем…

Хотя за что спасибо? За то, что всякий прохожий в том Регионе знает и рассказать может? В любой лавке про это судачат. За что «спасибо», многомиллиардные бюджеты и звания с лампасами?

Не понять… Потому что, хоть ведомств и семь, а дитя у них всё равно без глазу.

Про… глядели «няньки» то дитё!..





* * *


— Я так больше не могу! — сказал Галиб.

Своим голосом… И шмыгнул носом. И чуть не заплакал горючими слезами.


— Послушайте! Прекратите ныть! Каждый раз одно и то же — слюни, сопли и вопли! Вы же лидер. Воин Аллаха! Террорист номер один! Возьмите себя в руки!

— Я не могу. Я устал! Вы обещали, что отпустите меня.

— Раз обещал — отпущу. Позже.

— Когда?

— Скоро.

— А скоро это когда?

— Когда придёт время.

— А когда оно придёт? Поймите, я выдохся… Я уверен, что против меня замышляется заговор.

— Кто замышляет?

— Все! Все вокруг! До одного! Меня все не любят…

— Зато боятся.

— Да, боятся! И поэтому убьют. Я не сплю ночами. Я никому не верю. Я вздрагиваю от каждого шороха. Зачем мне всё это?

— Затем, что мы заключили контракт, по которому вы получаете деньги. И немаленькие.

— Зачем мне деньги, если меня убьют?

— У вас надёжная охрана.

— Которая первая перережет мне глотку?!

— Хорошо, давайте мы охрану заменим. Вы замените.

— На кого? На тех, которые могут оказаться ещё хуже? Ещё опаснее? Отпустите меня…

— Ну, хорошо. Потерпите ещё месяц, и мы что-нибудь придумаем.

— Точно?

— Точно… Придумаем.





* * *


Этот разговор был в узком кругу. С глазу на глаз. В полголоса. С «распущенными галстуками». Между «Хозяином» одной шестой суши. И Охранником, который ближе всего стоял к телу. Тому, которое охранял.

— Что у нас нового по нашему общему знакомому?

— Ничего. Он не даёт о себе информации.

— А если по событиям?

Если по событиям, по эху, то он не сидит сложа руки. Это точно. Там, где он работает, продолжается отстрел известных боевиков неизвестными снайперами. Взрываются схроны. Перехватываются караваны с оружием. Потому что меньше стали стрелять, меньше взрывать, меньше наезжать грузовиками на мирных жителей тихих европейских государств. Не до них теперь террористам, которые изолировались внутри Региона и чинят меж собой разборки. Целые группировки сгорают в огне межродовых и междоусобных войн, сотни боевиков пропадают не за понюшку табака, расходуя боезапас на пальбу друг в друга. Но, конечно, есть те, которые не забывают о главном своём предназначении. И планируют, и едут. Но… не доезжают. И не успевают… Потому что кто-то сливает информацию по готовящимся акциям западным спецслужбам. И им остаётся только перехватывать и мочить боевиков на подходах.

— Кто сливает? Он?

— Вполне вероятно. Это его тактика — решать свои проблемы чужими ресурсами.

— И всё же я не понимаю: как он умудряется? В одиночку? Давай ещё раз. С самого начала.

А если с самого начала, то какая-то сказка выходит… Волшебная.

Жил да был Царь-Государь. Жил — не тужил, мёд-пиво пил, по усам текло и мимо не протекало. Так и дальше жить-поживать, добра наживать собирался. Да случилась беда нежданная. Постучался к нему прохожий, которого никто не приглашал. Явился ниоткуда. Представился Никем. Но возжелал с самим Царем поручкаться. Его послали подальше. А он не ушёл. А стал хранителей тела Государева подрезать — кому ухо, кому что посущественнее. Отчего те все чуть не разбежались. Как такому отказать?

Встретились. Познакомились. Не подружились.

Рассказал господин Никто про Организацию, которой якобы нет, но которая Первому подчиняется. И под козырёк взял. Мол, чего не прикажешь — всё исполню, жизни ворогов и своей не пожалею! Но про то, кто он и откуда — ни полсловечка. Говорит: «Не положено тебе Царь-Государь про то знать. Чего надо — исполню, а чего нельзя — не скажу. Не обессудь». Странный тип. И тем опасный.

Хотели его извести, да не получилось. Хотели обмануть, да себе дороже вышло.