Подмастерье смерти

— А гость останется на ужин?

Она уж решила, что елейный тон — явный признак капитуляции, однако сам вопрос ее смутил.

— Я…

Сколько же, черт возьми, времени? Ева усилием воли подавила желание взглянуть на часы. Такого удовольствия она ему не доставит.

— Это не гость, а полицейский. Он зайдет по делу.

Чтобы немного успокоиться, она прошла мимо кота, тут же начавшего тереться о ноги, легким движением плеча сбросила пальто и оставила его на перилах лестницы.

— Конечно.

Не обращая больше внимания на дворецкого, Ева в сопровождении кота поднялась наверх, в свой кабинет. И резко остановилась, увидев там Рорка. От одного взгляда на него сердце замирало, а потом начинало неистово колотиться. Они женаты больше двух лет. «Разве не пора бы страсти поутихнуть?» — подумала Ева. Разве не это провозглашалось в ее неписаном «семейном кодексе»?

Однако такие красавцы, как Рорк, словно созданы, чтобы нарушать все правила. Невероятно привлекательное лицо, осененное блеском пронзительных голубых глаз ирландского божества; идеально очерченный рот античной статуи. Темные шелковистые волосы (мягче, чем голос Саммерсета) забраны в строгий пучок. Какой же он высокий и стройный! Весь в черном. Ни пиджака, ни галстука. Рукава рубашки закатаны до локтя.

Значит, давно пришел. Работает.

Да, мимолетного взгляда на мужа хватало, чтобы все правила развеялись как дым, а сердце перестало биться. На один короткий миг их глаза встретились, и сердце Евы уже готово было выпрыгнуть из груди.

Любовь жила в глубине этих прекрасных голубых глаз. Вот так просто. И так мучительно.

— Ты как раз вовремя, — произнес Рорк с легким ирландским акцентом.

— Я… ты о чем?

Он молча протянул ей руку.

Ева подошла ближе, и он одним движением обнял ее. Умелые руки заскользили вверх по ее спине, а губы их слились в нежном поцелуе.

«Я дома», — снова подумала Ева, и события последних часов тяжелой волной схлынули с плеч. Она крепко обняла Рорка, прильнула к нему всем телом. Ева знала: здесь она может быть нежной и слабой и при этом не потерять достоинства.

— Новое дело наклюнулось? — еле слышно прошептал муж. — Убийства на Уоллмен-Ринк? В новостях передавали. Я сразу подумал, оно тебе достанется.

— Да. Я только что оповестила родителей первой жертвы и ее четырнадцатилетнюю сестру. Они совершенно раздавлены горем.

— Самая тяжелая часть твоей суровой работы. Мне очень жаль, что тебе приходится этим заниматься.

— Мне тоже.

Рорк слегка приподнял ее лицо, нежно поцеловал в лоб.

— Ты мне все подробно расскажешь. Может, для начала бокал вина? Знаю, потом будет много кофе, но сейчас-то у нас есть чуть-чуть времени расслабиться.

— Боюсь, почти нет. Ловенбаум вот-вот приедет. Хочу, чтобы он посмотрел видео с камер охраны. Мне нужен его совет. Он ведь спецназовец, — стала объяснять Ева.

— Да, я хорошо его помню. Он в прошлом году помогал расследовать дело террористической организации «Красная лошадь». А почему именно он?

— Лазерная винтовка. По одному выстрелу на каждую жертву. Все трое умерли на месте. Думаю, стреляли не с территории Центрального парка, а откуда-то извне.

— Хм, не из парка, значит? Ясно.

Рорк умел понимать ее с полуслова, и это освобождало от долгих и ненужных объяснений.

— Возможно, одна из жертв была намечена, остальные — прикрытие. А может, мне удастся выявить связь между всеми тремя. Но… — Ева удрученно покачала головой. — Теперь нужно составлять схему расследования и заводить дело.

— С этим я могу тебе помочь.

— Да, спасибо. Может, ты бы… — Она вдруг резко обернулась, и сердце снова замерло в груди. Правда, на сей раз от ужаса.

С экрана настенного монитора на нее смотрело изображение какого-то жуткого безобразия в розово-фиолетовых тонах. Комната. Розовые стены усеяны фиолетовыми завитками. Дальше — хуже. Посередине — нечто похожее на диван странной изогнутой формы. И снова фиолетовые завитки на розовом фоне. Сверху — гора подушечек всех возможных и невозможных цветов, размеров и форм. И на каждой — бахрома.

Под углом к этому шедевру стоял стул. Тоже розовый, в зеленый горох. А из спинки веером торчали самые настоящие перья, разукрашенные всеми цветами радуги.

У окна, тоже весь утыканный перьями, возвышался яркий, блестящий зеленый стол. Перед ним — еще два розовых стула. В фиолетовый горох. А на столе красовалась огромная ваза со странными цветами.

Сердце Евы снова робко забилось, но екнуло при виде изогнутой полумесяцем рабочей зоны нежно-розового цвета с фиолетовой каймой.

— Только не говори, что это настоящая комната.

— Шармейн спроектировала. Пошутить решила. — Рорк придвинулся ближе, взял в ладони лицо Евы. — И мы бы с тобой вместе от души посмеялись над этой шуткой, если бы у тебя голова не была занята убийствами.

— Хм, шутка, значит.


— Она нарочно изобразила полную противоположность тому, что тебе бы хотелось видеть в своем кабинете после ремонта.

— Так это противоположность?

— Полная. Скажу больше: когда она отправляла этот эскиз с тремя настоящими, добавила, что шок от первого должен смягчить восприятие всех остальных. — Муж улыбнулся и нежно провел пальцем по ямочке у Евы на подбородке. — Это займет всего минутку. Давай быстро пролистаем остальные. Одним глазком посмотрим. И тебе потом в случае чего не придется упрекать меня, мол, я уговорил, а ты смотреть теперь не можешь…

— Ты бы при всем желании не смог на такое меня уговорить. Но я не знаю…

— Компьютер, открываем проект номер один. Мы же условились: твой кабинет — тебе и решать, как его переделать.

Ева уже намеревалась поспорить, однако взглянула на картинку и умолкла. Приглушенные тона, простые линии. Особенно ее впечатлила большая и просто сногсшибательная рабочая зона.

— Ни капли розового. Ни пера, ни оборки, — прокомментировал Рорк. — Открываем проект номер два.

Здесь цвета были ярче или скорее насыщеннее. Несколько закруглений, плюшевые сиденья. Впрочем, все в меру и совсем не раздражает.

— И проект номер три.

Нечто среднее между первым и вторым. Приглушенные тона, более плавные очертания мебели.

— Так-то лучше?

— Еще бы! После розового кошмара…

— Рассмотри их попозже, когда голова не будет забита.

— Хорошо. Сверни, пожалуйста, картинку. Кто-то идет. Наверное, Ловенбаум.

Рорк прекрасно понимал: его жена-коп будет страшно раздосадована, если другой коп застанет ее за разглядыванием дизайна интерьера. Он закрыл изображения, а Ева направилась к двери встречать гостя.

— Лейтенант Ловенбаум, — объявил Саммерсет и попятился обратно за дверь.

Коллега вошел, улыбаясь во все тридцать два зуба. Он по-прежнему казался ей суровым, но вспомнился радар Пибоди, и Ева решила присмотреться.

— Да уж, слов нет! Шикарный дом! — Ловенбаум огляделся, подмечая каждую мелочь своими светло-серыми глазами. — Тут и потеряться недолго. Бывает с вами такое?

— Иногда.

— Так я и думал. Приветствую, Рорк.

— Здравствуйте, Ловенбаум.

— Я сама только вошла, — сказала Ева. — Еще ничего не подготовила.

— Не торопись. А это кто у нас такой? — Ловенбаум присел и стал гладить настороженно кравшегося за ним следом кота.

— Галахад.

— Да-да. Я о нем наслышан. Тот самый кот, который отвлек напавшего на тебя ублюдка. Здорово тебе тогда досталось.

— Ты знаешь эту историю?

— Говорят, ты действующего сенатора на рабочем месте скрутила. А у котика-то глаза разноцветные. Грозный зверь.

— Он умница, — ответила Ева.

— Я-то больше собак люблю, но кот и правда замечательный. — Ловенбаум поднялся во весь рост. — Приступим к делу?

— Хотите пива или бокал вина? — обратился к нему Рорк.

— Мы вообще-то работать собираемся, — нахмурилась Ева.

— Думаю, бокал пива вам не повредит. Ловенбаум, что скажете?

Коп смущенно улыбнулся. На щеках у него показались ямочки.

— От одного бокала я бы не отказался.

— У нас как раз новенькое сегодня. Помощник шерифа Баннер прислал, как договаривались, — обратился Рорк к Еве. — Сами варят. Семейная пивоварня.

— Коп из Арканзаса, — пояснила Ева Ловенбауму. — Помог нам задержать одну кровожадную парочку.

— И про это дело я тоже слышал. Так давайте выпьем домашнего пива и посмотрим, что там у вас…