Подменыш

– Парни, – позвал Аполлон. – Мне нужно, чтобы вы еще немного ее подержали.

– А вы куда? – спросил Ковбой в панике.

– Я возьму пальто.

– Мне не нужно пальто! – выкрикнула Эмма.

Но Аполлон, не слушая ее, принес пальто и расстелил его на полу. Маловато, конечно, маловато. Он пожалел, что не прихватил с собой пиджак, который ему дали напрокат в «Були». Он снова наклонился к Эмме.

– Сейчас я сниму с тебя колготки, – извиняющимся голосом сказал он.

– Мы справимся, – простонала Эмма.

И тут они услышали грохот открывающейся двери вагона. Четвертый мальчишка вернулся с проводником, который показался Аполлону таким же юным, как танцоры.

– Черт побери, – сказал тот.

– Есть ли шансы, что мы скоро поедем? – спросил Аполлон.

– Черт побери, – повторил проводник.

Женщина с детьми перегнулась через коляску сына и ущипнула проводника за ногу.

– На третьем рельсе пропало электричество, – пояснил проводник, который немного пришел в себя, но продолжал тереть ногу. – Я пойду назад и сообщу о вас по радиосвязи. Они пришлют «Скорую помощь». Однако на это тоже потребуется некоторое время.

– Охххххххх!

Аполлон попросил его позвонить побыстрее, хотя знал, что никто не успеет приехать вовремя. Получалось, что помощь Эмма могла получить только от тех, кто находился в вагоне. Проводник ушел, и, когда дверь в соседний вагон закрылась, окна облепили любопытные лица. У них появились зрители, сообразившие, что тут происходит нечто невероятно интересное. И хуже того, Аполлон увидел огоньки камер мобильных телефонов, снимавших их с Эммой.

– Ковбой, ты можешь со своими ребятами сделать так, чтобы эти люди не пялились в наш вагон? Как-то прикрыть окна?

Мальчишка окинул взглядом вагон.

– Легко.

У обеих дверей собралась куча зрителей, за спинами у них толпились еще любопытные.

– Уверен? – спросил Аполлон.

Паренек, который привел кондуктора, рассмеялся.

– Большинство из них старается оказаться как можно дальше, когда мы входим в вагон. – Он прижал руки к груди и демонстративно содрогнулся. – Эти черные парни такие страшные!

Остальные мальчишки рассмеялись.

– Мы с ними справимся, – заявил Ковбой и улыбнулся.

И они разошлись по двое к каждому концу вагона.

– Представления не будет, леди и джентльмены! – крикнул Ковбой.

Аполлон опустился на четвереньки и подполз поближе к Эмме. Голова у нее была опущена, влажные, спутанные волосы рассыпались, прикрыв лицо. Он поднес детскую кружку к ее губам и приподнял голову, потом наклонил кружку и позволил ей сделать два глотка.

Потом он снова поставил кружку, пытаясь понять, как сможет встать за спиной Эммы, чтобы принять ребенка и одновременно давать ей воду, поддерживая с ней контакт, чтобы немного успокоить. Он посмотрел за спину Эммы и обнаружил, что женщина с детьми не сводит с них глаз. Когда она вошла в вагон, ему показалось, что их с Эммой соединило какое-то сильное чувство, они обменялись взглядами и без слов что-то друг другу сказали. Аполлон знал, что ему никогда этого не понять. Он умоляюще посмотрел на женщину, она через пару мгновений погладила дочь по голове и встала, придвинув поближе к девочке коляску, и та повернулась к брату.

Женщина взяла кружку и заговорила с Эммой по-испански, тихо и успокаивающе, возможно, как раз то, что Эмме требовалось. Она даже потянулась вперед и прижалась лбом к плечу женщины, создав такое острое ощущение близости, что оно казалось почти мистическим.

Аполлон оглянулся через плечо и увидел, что мальчишки стоят к ним спиной и размахивают руками, чтобы помешать зевакам фотографировать происходящее. Он снял с Эммы туфли, спустил до колен колготки, потом положил руки на бедра и слегка надавил – это успокаивало Эмму в третьем триместре беременности.

И заговорил, обращаясь не к жене, а к их ребенку.

– Мы с нетерпением ждем встречи с тобой, – сказал он.





Глава 16




В вагоне, застрявшем в тоннеле метро, глубоко под землей, Эмма, в крови и боли, рожала своего первого ребенка. Аполлон повторял две фразы, которым научила его мать, сказав, что они лучше всего подходят для такой ситуации. Не торопись. Просто дыши. Аполлон сосредоточился на жене и ребенке, перестав замечать все вокруг. Когда Эмма выгнула спину и застонала, он прижал большие пальцы чуть выше копчика и держал их там, пока она снова не выпрямилась. Когда она стала сильнее выталкивать ребенка, он положил руку ей на бедро и сказал: «Не торопись. Просто дыши». Он увидел, как появилась головка ребенка, и на мгновение растерялся, потому что она выглядела так, будто находилась в пузыре. Плодный пузырь еще не лопнул и сейчас походил на тонкую прослойку между ребенком и тазовыми костями Эммы. Несмотря на боль, которую она испытывала, маленькое чудо – то, что пузырь не лопнул, – немного притупило боль.


Аполлон наблюдал, вытянув перед собой руки и приготовившись поймать ребенка. Он чувствовал себя одновременно участником и свидетелем. В это мгновение ребенок балансировал между матерью и миром, находился сразу в двух местах – живой, но еще не покинувший утробы. Аполлону казалось, будто он тоже стоит на пороге. Головка малыша уже почти вышла, но тело оставалось спрятанным, и он представлялся Аполлону посланцем богов.

– Ты видишь головку? – спросила Эмма.

Аполлон попытался ответить, но смог издать лишь какие-то невнятные звуки.

В этот момент лопнул околоплодный пузырь, и Эмма выдохнула с облегчением, а их ребенок выскользнул из ее тела прямо в руки Аполлона Кагвы, который поймал его прежде, чем он коснулся пола вагона.

– Мальчик, – сказал Аполлон.

– Мальчик, – прошептала Эмма.

Она прислонилась к женщине, и та поцеловала ее в макушку. Эмма еще несколько минут стояла на коленях, чтобы вышла плацента.

Это означало, что Аполлон на короткое время остался наедине с сыном. Он расстегнул рубашку, чтобы кожей почувствовать своего малыша. Ребенок еще не закричал и не открыл глаза, он только открывал и закрывал крошечный ротик, и Аполлон наблюдал, как его сын делает первые, неуверенные вдохи, казалось, он смотрел на него очень долго, целый час или, может быть, вечность.

– Мы можем назвать его Брайан? – срывающимся голосом спросил Аполлон.

Он не собирался спрашивать прямо сейчас, когда малыш только появился на свет, не думал, что захочет назвать сына именем пропавшего отца, но вопрос и желание, словно помимо его воли, сорвались с его языка, как будто он прятался – дожидаясь многие годы, когда ему будет можно прозвучать.

– Мне нравится, – сказала наконец Эмма и повернулась, протянув к ребенку руки.

Аполлон прижался щекой к сыну.

– Привет, Брайан, – прошептал он. – Я счастлив с тобой познакомиться.





Часть 3. Затем появляется ребенок в коляске




Глава 17




Ребенок родился в пятницу ночью. Машина «Скорой помощи» прибыла ровно через двадцать две минуты после того, как Аполлон и Эмма встретились со своим сыном. Как Эмма и предсказывала, их сразу отвезли в Гарлемский больничный центр, где она и маленький Брайан провели под наблюдением врачей два дня. И хотя Аполлона заверили, что ему можно уйти домой, он провел обе ночи без сна на стуле в палате Эммы. К утру понедельника они поехали домой на такси, и Аполлон уложил их в постель. Он уже дал мальчику первое имя и теперь хотел предложить второе.

– Его второе имя точно не будет Ковбой, – сказала Эмма, когда готовилась лечь в их постель.

Аполлон держал Брайана, словно хрустальную вазу. И, хотя глаза малыша были открыты, он смотрел на все и ни на что одновременно.

– Давай его сюда, – сказала Эмма.

Она поправила подушки у себя за спиной, Аполлон протянул ей ребенка, она наклонилась к его лицу и тихонько подула ему на голову.

Брайан родился совершенно лысым. У него был слабый неправильный прикус и маленький подбородок. Он походил на черепаху. При ярком свете больничной палаты оба это увидели и рассмеялись.

– Братец Черепаха[10], – сказал Аполлон. – Я пойду принесу что-нибудь поесть твоей матери.

Эмма поднесла грудь к лицу ребенка и погладила его по щеке, как ее учили, но когда малыш открыл рот, засунула в него слишком большую часть груди, он закашлялся и отвернулся. Эмма склонилась над ним, снова погладила по щеке и предприняла новую попытку, однако опять потерпела неудачу. Она безуспешно пробовала накормить сына с ночи пятницы. В больнице все медсестры и оба врача давали ей разные советы, стараясь объяснить, какие ошибки она совершает.

На кухне Аполлон нашел тарелки, оставшиеся после завтрака в пятницу, когда он ушел утром на работу. Он собирался помыть их после ужина с Нишель. Еще совсем недавно они были семьей из двух человек, но он уже с трудом мог вспомнить древнюю эру До Брайана.

Он вымыл тарелки. Лилиан и Ким собирались прийти к ним сегодня утром. Может быть, пока они будут здесь, он успеет сбегать в супермаркет. Лилиан и Ким навещали их в больнице, но их визиты получились короткими. Даже Нишель пришла в воскресенье утром, хотя днем ее самолет улетал в Лос-Анджелес. Она шагнула в палату, охваченная ужасом, словно Эмма все еще рожает в вагоне метро. Нишель все время спрашивала, чем там пахло. Никто из них этого не помнил. Рождение ребенка в вагоне попало в новости – «Пост» и «Дейли ньюс», – о нем даже рассказали по кабельному каналу Н-Й1. История получила бы куда большую огласку, если бы кому-нибудь удалось сделать качественную запись, но Ковбой сдержал свое слово. На видео четверо черных парней весело улыбались и махали руками, но оно никого не заинтересовало.

Аполлон проверил заднюю комнату. Там стояли диван, телевизор и четыре заполненных книжных полки. И плетеная корзина, которая превратится в кроватку на следующие несколько недель, когда они будут спать с малышом в своей спальне. До Брайана здесь была гостиная; теперь она станет его комнатой. Аполлон оглядел помещение, представляя, что им потребуется: детская кроватка, комод для одеял и одежды, пластиковый контейнер для использованных памперсов, несколько ящиков для новых памперсов и много чего еще, о чем он даже не подозревал. Им уже давно следовало все купить. На самом деле Эмма составила список, но в тот момент она продолжала работать на полставки и могла потерять должность, поэтому они собирались подождать еще немного, а потом все тщательно спланировать, чтобы понять, что им потребуется прежде всего. Корзинка, пеленки для новорожденного, ползунки, подгузники, влажные салфетки – это только первоначальные покупки. Но сейчас Аполлону хотелось дать сыну больше. Он закрыл глаза и поцеловал дверную раму.

Как долго он так простоял, пока не зазвонил дверной звонок? Ну не мог же он заснуть прямо на ногах. Пришли Ким и Лилиан, обе с большими сумками. Ким сходила за них в супермаркет и купила все необходимое, а Лилиан принесла еду, приготовленную дома. Четыре контейнера: суп из красной фасоли, мясной рулет и картофельное пюре, лазанья и самса, два киша и суп из бычьих хвостов. Аполлон поставил все это на кухне и повел женщин в спальню, где Эмма пыталась скрыть слезы разочарования – она по-прежнему не могла уговорить Брайана сосать грудь.

Ким взяла Брайана из рук Эммы. Шанс для акушерки проверить ребенка, а для тети обнять племянника. Пока Ким раздевала малыша, Лилиан подошла к Эмме и поцеловала ее в макушку.

– У меня были такие же проблемы с Аполлоном, – тихо сказала она. – Я не знала, что делать, как и моя мать в свое время со мной.

Эмма кивнула. Она понимала проблему.

– Я думала, у меня никогда не получится, – сказала Лилиан. – Но тут просто требуется время.

Эмма прижалась к Лилиан и глубоко вздохнула. Лилиан обняла ее.

Ким перевернула голенького Брайана на живот.