Похищение с сюрпризом

- Возьми веточку и мух от меня отгоняй, - велела брюнету.

По его лицу было яснее ясного, что он с радостью бы отлупил хлесткой веточкой саму Лизетту. Однако сжал зубы и выполнил требование. Встал над ее тушкой и принялся махать, как полоумный.

- Меня не задень, - проворчала сонная Лизетта. – А то копытом в лоб получишь.

Сказала и сладко засопела. Гастон выдохнул и сел на траву, но веточку не выбросил. Вдруг чудовищная невеста откроет глаза и увидит, что он наплевал на требование. Мало не покажется. Один удар «толчкового» копытца способен выбить дух. Однако минуты бежали, но Лизетта преспокойно дрыхла. Увы, у Гастона расслабиться не получалось. Светлость-то один-одинешенек за коровьим обедом помчался. Мало ли что может случиться по дороге. Он ведь к трудностям не приспособлен.

Вот, черти полосатые! Угораздило же Арнольда про девицу из красного замка заговорить. А он – Гастон – еще и восхитился ею, когда в беседке увидел танцующей. Теперь и намека на прежнее очарование не осталось. Того гляди, захрапит. Да так, что земля задрожит. В голову вдруг пришла безумная, но забавная идея: нарисовать светлость в образе грозного вояки верхом на корове. Или лучше в образе тореадора, что в заморской стране на арене выступают. Там, правда, в соперниках быки ходят. Но и корова сойдет. Особенно поверженная, лежащая кверху копытами.

Тьфу!

Гастон раздраженно постучал себя по лбу, вспомнив отцовские наставления относительно художеств. Наставления, нередко переходящие в побои. Рисовать Гастону строжайше запретили в детстве, едва заметили следы краски на рубашке. Видите ли, отцу с матушкой еще до свадьбы гадалка предсказала, что ежели хоть один отпрыск возьмется за кисть или обычный уголек, быть беде. Гастон жутко расстраивался. Ведь рисование было единственным, к чему лежала душа, да и получалось неплохо. Первое время он упрямился и тайком от отца продолжал заниматься запретным делом, но правда всплывала, а наказания ужесточались. Победа, как водится в семье, осталась за Ла-Пьером-старшим. Третий сын навсегда распрощался с холстами.

Надо же. Столько лет прошло, и вдруг вспомнилось былое увлечение.

Нет, нельзя рисовать. Им со светлостью сейчас только дополнительных бед не хватало…

****

На этот раз Лизетте ничего не снилось. Зато она отлично выспалась и набралась сил. Когда открыла глаза, солнце сияло на западе. Не садилось, но до заката оставалось часа полтора. А, значит, следовало выдвигаться.

- Ну, и где твой герцог?

- Хороший вопрос, - протянул брюнет, старательно помахивая над Лизеттой веточкой. – Надо было меня послать.

- Ты бы справился, понятное дело. А вот твой герцог…

Помощничек чуть зубами не заскрежетал. Но сдержался. И предложил:

- Может, пойдем ему навстречу?

- Ни за что. И вообще… - Лизетта закатила глаза. – Вон он. Ползет…

Гастон выдохнул с облегчением. Жив!

Нет, светлость не полз. Плелся. Даже фата больше не развивалась. Висела белой тряпкой, символизируя поражение молодого герцога. Следом так же вяло топала лошадь, нагруженная мешками. С фруктами, не иначе. Ох, черти рогатые! Гастон был готов кинуться и расцеловать светлость. Справился с невестиным заданием! Умница!

Лизетта стараний не оценила.

- Почему так долго? – спросила строго. – Я совсем оголодала. Желудок к позвоночнику прилип. Теперь и не отлепишь.

Светлость не посмел оправдываться. Притащил не без помощи Гастона мешки, высыпал содержимое на траву и промямлил заплетающимся от усталости языком:

- Приятного аппетита.

- А блюдо где?

Парни переглянулись и развели руками.

- Ладно, - смирилась Лизетта. Голод пересилил желание поерничать.

Не глядя больше на двух олухов, она умяла с десяток груш, затем принялась за яблоки. Апельсинами герцог в этот раз угостить не потрудился. Ну и не беда. От утренних потом во рту кислый привкус стоял. Наевшись, она с трудом поборола желание снова плюхнуться на бок. Нельзя. Скоро уж обратно в девицу превращаться. А делать это лучше в родной спальне. Подальше от похитителей.

- Всё, домой пошли, - объявилась она и направилась в сторону дороги.

- К к-к-кому до-домой? – прошептал герцог, пятясь.

- Ко мне, вестимо. Возвращать меня пора. Восвояси. Утомилась я что-то. Как доберемся, спать лягу, а вы с Ви будете договариваться. О сумме компенсации.

- С кем? – осторожно осведомился брюнет.

- С Виолеттой, - отчеканила Лизетта. – Она у нас дама грозная. Никому спуску не дает.

- Толстушка в красном? – уточнил парень на всякий случай.

- Это герцог твой толстячок, - не осталась в долгу Лизетта. – А Ви у нас женщина с пышными формами. И очень даже аппетитными.

Шли снова пешком. Взгромоздиться на единственную имеющуюся в распоряжении лошадь Лизетта герцогу не разрешила. И неважно, что едва передвигает ноги. Его проблема. Кобыла не обязана везти на себе такую тяжесть. Мешки с фруктами доставила, и хватит трудов. Тем более, обратно-то из красного замка этот увален всё равно верхом поедет. Так пусть лошадка отдохнет, сил наберется.

- Как думаешь, сколько твои родственники с нас попросят? – спросил Гастон по дороге. Он шагал куда бодрее светлости. Его-то за фруктами не посылали.

- Я уже говорила: у меня только опекун, - напомнила Лизетта раздраженно.- Но его все боятся. Попросит много. Рисковали та-а-аким сокровищем! Изверги!


- Не так уж он тебя любит, раз сослал в глушь, - припечатал Гастон.

- Ой, можно подумать вас двоих из большой любви сюда отправили. Наверняка, чтоб глаза не мозолили.

- О! Это ты по своему опыту судишь? – не выдержал Гастон и тут же пожалел о грубости.

Удар Лизеттиного рога пришелся в филейную часть тела. Парень подскочил и плюхнулся на четвереньки. Пришлось сжать зубы так, что челюсть свело. Но всё лучше, чем завопить от боли на радость вредной корове.

- Цел? – одними губами спросил светлость, когда Гастон поднялся и захромал дальше.

- Угу, - пробормотал тот, размышляя, с каким средством по возвращению лучше делать компресс. Синяк-то по любому будет. Но, главное, чтобы место удара не распухло, а то завтра ни ходить, ни сидеть не получится.

Наконец, вдали показался красный замок. Но чем ближе троица подходила к нему, тем неспокойнее становилось на душе Гастона. Накрыло нехорошее предчувствие. Но он помалкивал, чтобы не пугать светлость и не гневить Лизетту. Однако лучший друг и сам почуял неладное.

- Что-то там темновато, - пробормотал он, косясь на невесту, точнее, на ее рога.

Гастон предпочел ничего не говорить, а Лизетта недовольно засопела. Сердилась она не на герцога. Не понравился открывшийся вид. Всё верно, окна темные. Ни одного светлого пятна. И это странно. Да, солнце лишь коснулось линии горизонта и еще не скрылось до утра, но в красном замке даже днем мрачновато, а уж к вечеру свечи зажигают в большинстве помещений.

Другая странность обнаружилась на подходе к стене, окружавшей замок. Ворота оказались отрыты нараспашку. Справа красовалась надпись «Герцогу Себастьену Винзору». От нее шла стрелка к прибитому гвоздями свитку.

- Гастон, это что? – спросил светлость.

Тот пожал плечами.

- Посмотри, а?

- Дык тебе же адресовано.

- Я приказываю! – прошипел светлость.

Лизетта нервно переминалась на четырех ногах, заглядывая во двор. Внутри всё вымерло. Замок казался заброшенным. Мертвым!

- Да читайте уже! – потребовала она. – Не копытами же мне свиток снимать!

Гастон, помня знакомство с рогом, поспешил выполнить требование. Быстро пробежал послание глазами, охнул и прочитал вслух, отступив на всякий случай от жениха с невестой подальше.

- Ваша светлость, мы знаем, что вы ответственны за исчезновение леди Лизетты Бельтрами. Если не хотите, чтобы все ваши близкие умерли мучительной смертью, а состояние ушло в имперскую казну, выполните наше требование – женитесь на леди Лизетте. Вам дается срок три дня. Потом прощайтесь и с семьей, и с богатством.

- Чего? – спросил герцог паническим шепотом.

- Они издеваются?! – взвыла Лизетта и кинулась внутрь. – Ви! Ви, ты где?!

- Светлость, что делать-то будем? – спросил Гастон, не веря прочитанному.

Ну и ультиматум!

Но ответа не дождался. Послание добило нервную систему молодого герцога. Он издал странный звук, напоминающий писк, и плюхнулся в обморок.





Глава 4. Не в дверь, так в окно!




- Ви! Отзовись немедленно! Ви!

Лизетта, как безумная, носилась по замку. Удары копыт об пол сотрясали всё вокруг. Это сон. Просто дурной сон. Она сейчас проснется, и всё вернется на свои места. Виолетта, а, тем более, родственники не могли так с ней обойтись. Замуж за герцога-похитителя? Серьезно?!

Увы, никто и не думал отзываться. Красный замок вымер. Никого! Ни воспитательницы, ни слуг, ни охраны!

- Вот, черти безрогие, - простонала Лизетта.

По телу прошла волна жара, а кости заныли. Надвигалась новая напасть – обратное превращение. Проклятье! Она вот-вот обернется в беспомощную девицу, а заступиться некому! Одна против двух обозленных парней. Ну, дела…

Накрыло мгновенно. Во все стороны посыпались искры. К счастью, на этот раз переворачиваться в воздухе не требовалось. Попробуй кувыркнись в образе коровы. Неповоротливая тушка растворялась, возвращая Лизетте человеческий образ. Считанные секунды, и вот вместо копыт в пол упираются ладони и колени. Она неизменно заканчивала превращение на четвереньках. Точнее, почти заканчивала. Ибо какая-нибудь часть живности исчезала лишь через час-два. Приходилось «щеголять» то с лошадиным хвостом, что со слоновьими ушами, а то и с шерстью на щеках.

Сегодня тоже не шибко повезло. Лизетта ощупала голову, отпуская ругательства, совершенно несвойственные леди. Рога? Какая прелесть!

…Тем временем, у открытых ворот проходило бурное «совещание». Гастон быстро привел светлость в чувство, отхлестав по раскрасневшемуся лицу, и теперь молодой герцог закатывал истерику, не желая слушать никаких аргументов.

- Бежать! Надо бежать! – вопил он, топая и тряся кулаками.