Полное оZOOMление

Конечно, я встала и ушла от греха подальше. Но на наше место тут же набежали дети, человек пять.

– Сюда, мы заняли! Сюда! – заорали они, призывая мам.

Бабуля тыкала в них палкой, рассказывала про уток, но дети не впечатлились. Подошедшие мамы разложили пледы, достали еду и устроили пикник. Утки прибежали и жадно трескали салат айсберг, который им кидали дети. Бабуля кричала, что они – и люди, и птицы – нарушают природный баланс, который она охраняла последние два дня. Хомо сапиенсы с пернатыми вели себя так, будто оказались в одном купе поезда дальнего следования. Разложили курочку на фольге, яйца отварные, огурцы, помидорчики и продолжали лопать, как в последний раз.

Мне вдруг отчаянно захотелось поехать куда-нибудь, непременно на поезде. Покупать пирожки на станции. Слушать всю ночь, как в стакане с подстаканником звенит ложка. Лежать на верхней полке и бояться, что грохнешься вниз, – один из главных страхов моего детства. Ходить по коридору вагона, прижимаясь к перилам, потому что однажды я провалилась в бельевой люк, спрятанный под ковровой дорожкой. Проводница забыла его закрыть. То есть сначала туда провалилась моя мама, а потом уже я, пытаясь ее вызволить. Если интересно, пишите отзывы, расскажу об этом поподробнее.

У Василия в разгаре дистанционная сессия. То им поставили автоматом оценки за прошлые достижения, то отменили. То снова поставили, но велели подтвердить письменным ответом на билет, отсканированным и отправленным. Ввели собеседование по результатам экзамена, но вроде бы не для всех. К счастью, не заставили сдавать экзамен с завязанными глазами, чтобы не было возможности списать ответ. Но одна из кафедр настоятельно попросила преподавателей не ставить завышенные оценки. То есть если вся группа сдает на «отлично» и «хорошо» – это нечестно и неправильно. Дети не могут знать предмет на «отлично», потому что… просто не могут – и все. Пятерка на этой кафедре – эксклюзивный вариант. Василий в прошлом, досамоизоляционном, году сдал там экзамен на «отлично». Теперь ходит и утверждает, что он «эксклюзивный вариант». Я не могу отделаться от песни группы «Ленинград», без конца звучащей в голове, про «главный экспонат».

Василий вдруг стал отчаянно учиться. Пока – все зачеты, один сданный досрочно экзамен и один на «отлично».

– Сим, я могу в эту сессию стать как ты – круглым отличником, – похвастался сын.

– У нас, между прочим, тоже достижение, – ответила я, – но в другую сторону.

– Какое? – спросил с интересом Вася.

– Сима должна отработать первый и единственный прогул за всю свою жизнь! – гордо ответила за дочь я.

– Ма-а-а-ам! Ну зачем ты всем рассказываешь? Я бы не прогуляла, если бы не папа! – закричала в отчаянии дочь.

– Сим, ты что, тренировку прогуляла? Первый раз в жизни ты что-то прогуляла? – с восторгом уточнил сын-прогульщик с подтвержденным статусом гения и эксклюзива.

– Да-а-а-а! – расплакалась Сима от ужаса совершенного злодеяния.

– Ну тогда понятно. Я тоже всегда отрабатывал на дополнительных. Ничего страшного, – пытался успокоить сестру брат.

– А предупредить меня никто не мог? Заранее сказать не могли, что так будет? Я бы не прогуливала! – продолжала стенать Сима.

– Ну такой опыт тоже нужен. Теперь ты знаешь, что бывает в подобных случаях.

– Лучше бы не знала! Мне с малышами отрабатывать! А пока они поймут, где руки и ноги держать, я умру висеть в планке! У них десять счетов, а у меня пятьдесят! Они не понимают, как плечи на прессе поднять, а я уже пять минут уголок держу! Пока они на шпагат устроятся, я с провисов до пола сяду! – кричала Сима.

– А у них каникулы вообще будут? – уточнил сын, с нежностью и жалостью глядя на сестру.

– Считается, что у них сейчас каникулы, – ответила я.



Наконец я поняла, почему Сима так не хочет ехать на дачу. Я собиралась поехать к нашей бабушке на выходные, но дочь нашла миллион причин остаться в Москве. У нее важная тренировка в субботу, в рамках подготовки к очередному конкурсу. Надо непременно посмотреть шахматный урок и сделать большое домашнее задание по олимпиадной математике. И вообще, она английским давно не занималась. Уже целых два дня. Так что к бабушке никак нельзя.

– Симуль, рассказывай, – велела я.

Наша бабушка, как выяснилось, в режиме онлайн-трансляции по вотсапу все-таки продемонстрировала внучке, как раньше вырывали качающийся молочный зуб. То есть как она много лет тому назад вырывала его у меня, своей дочери. Бабушка села на стул, привязала нитку с одной стороны к зубу, а с другой – к двери. И хлопнула дверью. После чего показала, как я валяюсь по полу, держусь за щеку, а она держит в руках нитку с якобы вырванным зубом. Наша любимая бабушка целый спектакль разыграла за всех персонажей. Для полноты картины она полила руки кетчупом, изображая растекшуюся кровь, – моя мама любит спецэффекты. Еще и долго корчилась, валяясь по полу. Зачем-то хваталась за горло, будто ее душат. А потом за сердце, как от выстрела.

У дочки качаются сразу два молочных зуба, и я предлагаю ей твердую пищу – огурец, яблоко, морковку. После бабушкиной театральной демонстрации средневековых методов удаления молочных зубов дочь добровольно откусила яблоко нужным зубом, и тот выпал. Но второй никак не поддавался.

– Я не поеду к бабушке. Нет. Я сама. Можно мне огурчик? Я еще яблоко съем. Пожалуйста, только не надо меня к двери привязывать. Я лучше к врачу пойду. Когда они начнут работать? – причитала дочь.

На ночь я капала ей пустырник, наливала в ванну настойку валерьянки, но Сима все равно просыпалась от кошмаров, в которых любимая бабушка, по всей видимости, привязывает ее к стулу, дергает дверь и зловеще хохочет.



Считается, что детские и спортивные площадки все еще вне зоны действия и доступа. Но заградительных лент нет в помине. Дети качаются на качелях, висят на «паутинках», на спортплощадках вовсю проходят тренировки, тренажеры облеплены мускулистыми мужчинами. С лавочек в парке сорваны наклейки «Соблюдайте дистанцию 1,5 м». Наши тренеры тоже объявили, что будут вести трансляцию с улицы: погода хорошая, у кого есть возможность – выходите. Вместе с родителями, братьями, сестрами и остальными членами семьи.

На спортивные и детские площадки надо было не ленточки вешать, а профессиональных тренеров приглашать. Одна из наших тренеров расположилась на футбольном поле. Рядом тренировались футболисты, чуть дальше – йоги, еще дальше – танцоры. Юлия Владимировна положила коврик на детской площадке.

– Что-то здесь шумно, – пожаловалась старший тренер.

– И у меня. Футболисты орут, – ответила ее коллега.

Началась тренировка.

– Дети, играйте! Можно! Вы мне не мешаете! Соня, в каком месте у тебя нога? Это не стопа, а лапоть! Алиса, ты в танке? Мне к тебе приехать и ногу вывернуть? Еще раз! Рыдать прекратили! Я все вижу! – кричала одновременно своим и чужим детям Юлия Владимировна.

Детей, которые пришли на детскую площадку, чтобы покачаться на качелях или съехать с горки, ветром сдуло. Старший тренер кричала им вслед, что они могут спокойно играть, но дети улепетывали со всех ног.

– Попадешь мячом в экран, посажу на шпагат, – говорила постороннему ребенку в тот же момент второй тренер. – Нет, я сдам тебя Алексею Глебовичу!

Ребенок попал футбольным мячом в экран ноутбука.

– Все, ты попал. Зови маму. Юлия Владимировна, я отключусь на пару минут. Лехе позвоню, тут нападающий для него образовался. Талантливый, зараза. А ты, как звать? Матвей? Лег на спину и делаешь пресс. И двадцать отжиманий на время. Я засекаю. Леш, привет, тут один клиент чуть мне экран ноутбука не разбил. Погоняй его. Родители не против? Мама, здравствуйте, вы не против? Можете к нам присоединиться пока. Давайте. Ложитесь на спину, ноги вверх, носки, колени натянули…


Мама, присоединившаяся к гимнасткам, и Матвей, отданный на растерзание тренеру по футболу, в конце тренировки отползали. Даже «до свидания» не могли сказать.

– Ну или останутся, или больше здесь не появятся никогда, – подвела итог тренер.

– А у меня голуби с площадки улетели от страха. А я даже не говорила им «кыш», – сообщила грустно Юлия Владимировна.



«Девочки, привет, вы как выходите с самоизоляции? Я как-то плохо», – появилось сообщение в нашем родительском гимнастическом чате под названием «Звездные мамы звезд».

Тут же завязалась переписка.

«Я одичала на даче. В Москве с апреля не была. Но в Москве две мамы, то есть две бабушки! Поэтому я собираюсь дичать дальше», – сообщила Наташа.

«Света, прекрати выставлять в инстаграм воспоминания! Если еще увижу хоть одну фотографию, где ты на море, как встретимся – убью! Я даже вспоминать не хочу, что делала в этот день год назад! А мне, поверь, есть что вспомнить!»

«А я выползла сегодня. Первый раз за три месяца за руль села. Поехала в магазин. Мне сигналили, улыбались водители. Я прям молодой себя почувствовала. На стоянке тоже все улыбались как-то кокетливо. Давно не находилась в центре внимания», – начала рассказывать Полина.

«Что, футболку забыла надеть? – хихикнула Катя. – В лифчике ехала?»

«Хуже! Представляете, я думала, что давно «переобулась», а оказалось, что нет! На шипованной резине ехала! И, главное, была уверена, что поменяла колеса!»

«Ну так и оставайся в шипах. Тут недолго осталось. Я проснулась сегодня и поняла, что уже середина июня! Середина! Июня! Я еще куртки теплые в шкаф не убрала!» – написала Катя.

«Девочки, а мы когда-нибудь увидимся? Мне кажется, что нет. Вдруг нас опять всех закроют. Вторая волна начнется, – написала Лена. – А купальники вы шьете на новый сезон? Что с нами вообще будет?»

«Мы все умрем. А-а-а-а-а-а! – сделала попытку пошутить Катя. – А еще солнечное затмение, полнолуние и снова ретроградный Меркурий нагрянет. Ну и Венера домом ошибется. И все, Лен, конец света».

«Катя, не смешно!» – обиделась Лена, увлекавшаяся переходом планет из дома в дом и жившая согласно натальной карте.

«Прости, планеты тоже на самоизоляции ведь сидели». – Катя продолжала шутить.



– Мне плохо, умираю! Совсем плохо! – услышала я голос тети Светы так, будто соседка стояла за моей спиной. Окна по случаю наступившей небывалой и, как теперь каждым летом, рекордной жары у всех были раскрыты настежь. Муж заперся в гостиной и установил кондиционер на шестнадцать градусов. Я опять осталась без места для отдыха. На кухне все жарилось и парилось – от жары у моих домашних аппетит отчего-то не ухудшался. Я засовывала кастрюлю в духовку и сбегала. Все мои вещи – блокнот, книги, рукоделие – остались в гостиной. Поэтому я бежала в коридор, брала теплую куртку, которую, как и Катя, не успела перевесить в шкаф, надевала и лишь после этого шла в гостиную за вещами. Муж сидел довольный, работал, устроив в комнате режим вечной мерзлоты.

Позвонил курьер, я открыла ему дверь, стоя в зимней куртке. Курьер испуганно сбежал, сославшись на бесконтактную доставку до двери.

В квартире у тети Светы кондиционеров не имелось, так что она, судя по звукам, открыла не только окна во всех комнатах, но и двери, включая входную и ту, что вела на балкон.

Поскольку тетя Света за это время стала для меня практически родной, я решила уточнить, что происходит. Может, помощь нужна?

– Простите, Нодар, здравствуйте, что случилось с тетей Светой? Что-то с сердцем? – Я высунулась по пояс из окна.

– Здравствуйте. – Нодар был в легком шоке. Какая-то посторонняя тетка в окне знает, как его зовут, и справляется о здоровье его матери. – Простите…

– Я из соседнего подъезда, – объяснила я. – Ваши окна на нашу сторону выходят.

– Мама, тебя знают в соседнем подъезде! И они волнуются, как ты себя чувствуешь, – крикнул Нодар. – Что мне им сказать?

– Кто за меня волнуется? Отойди, дай мне посмотреть! За меня родные так не волнуются, как соседи! – воскликнула тетя Света. Она тоже выпала из окна ровно наполовину и строго посмотрела на меня.

– Здравствуйте, тетя Света. Как ваше здоровье? Я беспокоилась! Вы так кричали, что у меня сердце остановилось практически!

– Ты кто? Почему не знаю? – строго спросила тетя Света.

– Меня зовут Мария. В соседнем подъезде живу.

– Откуда сама?

– Из Москвы.

– Посмотри на себя! У тебя что, зеркала в доме нет? Не грузинка точно. Почему так говоришь про сердце, как я говорю? И что ты так беспокоишься, будто я твоя двоюродная тетя? Зачем ты слышишь, как я кричу, и понимаешь грузинский? Я на грузинском кричу!

– Дед осетин, – призналась я.

– Выросла где? – Тетя Света продолжала допрос через окно.

– На Северном Кавказе, – ответила я.

– А в Грузии у тебя кто?

– Подруга близкая в Батуми, гурийка.

– Ты знаешь гурийцев? Почему раньше окно не открыла? А я думаю, откуда мне так баранина правильно пахнет? От тебя? – закричала тетя Света.