Поменяй воду цветам

– Сейчас никто не умирает.

Отец Седрик, Ноно, Элвис, Гастон, Пьер, Поль и Жак беседуют на моей кухне. У братьев Луччини уже месяц не было клиентов. Все пьют кофе, расположившись за столом, и едят мой шоколадный торт, наслаждаясь, как будто он именинный.

Я закончила с хризантемами. Из открытой двери доносятся голоса.

– Все дело в погоде. Когда на улице хорошо, смертей становится меньше.

– Я сегодня вечером иду на родительское собрание, терпеть это не могу. Каждый учитель наверняка заявит, что мой парень ни черта не делает – кроме глупостей.

– Мы занимаемся очень человечным делом. Встречаемся с растерянными родственниками, для них очень важно, чтобы церемония прошла безупречно, тогда они смогут с достоинством носить траур. Мы не имеем права на ошибку!

– В прошлое воскресенье я крестил двух детей, близнецов, было очень трогательно.

– Наша профессия отличается от других, мы трудимся в сфере эмоционального, а не рационального.

– Но мы и глупостей понаделали немало!

– Ты о чем?

– Да об ошибках, будь они неладны! У каждой семьи свой пунктик, что подходит одним, не годится для других. Бог в деталях, во всяком случае, так говорят. Взять, к примеру, моего последнего клиента: ему было важно одно – чтобы часы надели на правую руку.

– Смотрел вчера по телевизору отличный фильм, с этим актером, блондинистым, ну, вы знаете, фамилия на языке вертится…

– Нельзя делать орфографические ошибки, когда выписываешь свидетельство о смерти, имена и фамилии нужно проверять дважды.

– До скольких работает «Брикомарше»? Нужно купить одну деталь для газонокосилки.

– Все дело в отношении к покойному. Мужа к жене, детей к родителям.

– Я недавно встретил эту милую даму… мадам Дегранж, ее муж работал у Тутагри.

– Осторожно, Гастон, кофе проливаешь.

– И не забывай о религиозном аспекте и о чувствах.

– Парикмахер, ну ты его знаешь, Жанно, жаловался, что у жены проблемы со здоровьем.

– Парадоксально, но из тех, кто к нам приходит, плачут немногие, остальные думают о гробе, кладбище, отпевании.

– А ты что об этом скажешь, старушка Элиана? Хочешь кусочек пирога или тебя приласкать?

– А когда заговариваешь с ними про музыку, тексты, всякие там знаки внимания – много чего надо сделать, – они готовы предоставить свободу выбора нам.

– Что-то мы давно не видели Виолеттиного комиссара…

– Я каждый раз удивляюсь, когда меня благодарят: «Было очень красиво…» Это все-таки похороны, не праздник какой-нибудь.

– Говорю вам, легавый влюбился! Заметили, как он смотрит на нашу Виолетту?

– Людей хоронят пять тысяч лет, но рынок наш сейчас в процессе обновления. Мы, так сказать, отряхиваем с него пыль времен.

– Вчера вечером Одиль приготовила нам утку в карамели.

– Наши похоронные обряды изменились, раньше на День Всех Святых могилы просто усыпали цветами. А теперь люди не живут там, где остались их родители и бабушки с дедушками.

– Не представляю, кто будет нашим следующим президентом… Но только не блондинка[52].

– Теперь и с памятью поступают иначе: кремируют. Обычай меняется, цены растут, люди заранее организуют собственные похороны.

– Да не морочься ты, все они одинаковы, и правые, и левые, только о том и думают, как бы набить карманы… Важно, что остается у нас в кошельке к концу месяца, а это никогда не изменится.

– Можешь представить: к 2040 году двадцать пять процентов французов будут оставлять распоряжения о похоронах?

– Не согласен! Не забывайте, что законы принимают они.

– Все зависит от семьи. Для некоторых разговоры о смерти – табу. Как секс.

– Для тебя, господин кюре, все едино.

– Мы представители смерти на земле, потому и кажемся людям печальниками.

– Вкусный салат с теплым козьим сыром, моллюсками и капелькой меда.

– Если похороны закрытые, говорят: «Гроб стоит в погребальном зале», – а если гражданские, то в «похоронном».


– Я уже вытащил в сад мангал.

– Туалет, одевание, бальзамирование по полному разряду. Закона пока нет, но его скоро примут, это вопрос гигиены.

– Они откроют новый магазин на месте Карна. Скорее всего, булочную.

– Проект закона: нельзя держать усопших дома.

– Вчера все пробки вылетели, наверное, стиральная машина барахлит, вот и коротит.

– По мне, есть место для живых и место для мертвых. Оставляешь покойника в доме – рискуешь испортить себе траур.

– До чего же она хороша! Уж я бы не растерялся, окажись эта штучка у меня в койке!

– У меня одно правило – слушаться сердца.

– Поедешь отдыхать этим летом?

– Когда открылись, я решил: Не буду делать дорогие гробы для кремации. Типичная ошибка дебютанта. Отец спросил: «С чего ты взял, что могила лучше печи? Если семье хочется вложить состояние в дорогущий гроб, который пойдет в огонь, это их заморочки, но запретить людям так поступать ты не вправе. Жизнь их тебе неведома, так уж будь любезен, не указывай!»

– А я вам говорю, что пенсия – начало конца.

– Со временем я понял правоту отца… Многие тратят астрономические суммы на гроб. Зачем? Понятия не имею…

– Мы едем в Бретань, к деверю.

– Это устраивают парни из города, в начале июля. Лично я люблю рыбную ловлю, никто тебе не надоедает, а рыб я выпускаю назад в реку.

– По закону на похороны отводится шесть дней.

– Он дает уроки игры на пианино. Уже три года здесь. Дылда, всегда одет, как франт, как будто собрался выступать на телевидении.

– Прах делить на части нельзя, для закона он все равно что тело.

– Добавляешь лук и тушишь грибочки в сметане. Пальчики оближешь!

– Над морем прах рассеивают только в кино, в жизни так не делают: судно движется, ветер дует, прах всплывает на поверхность. Если решил исполнить волю покойного, покупай биорастворимую урну и выбрасывай в море в километре от берега.

– Скольких детишек ты учишь Закону Божьему, господин кюре? Небось нагрузка не душит?

– С этими похоронными контрактами люди больше не желают тратить тысячи евро на семейные могилы, особенно если дети переехали в Лион или Марсель. Многие говорят: «Мы были против кремации, но теперь передумали, пускай дети пользуются деньгами, пока мы живы». Я соглашаюсь.

– У меня три венчания в июле и два в августе.

– И все-таки странно организовывать свои похороны, видеть свое имя на памятнике, стоя рядом с ним.

– Я сказал мэру, что с движением нужно что-то делать, уже сейчас день на день не приходится, а дальше будет только хуже.

– Те, кто придумывает план собственных похорон, не горюют, не переживают свежую утрату и тратят вдвое меньше денег.

– Вот уж кто будет доволен, так это ветеринар!

– В похоронном бизнесе запрещено запрещать. И все-таки я не советую родным присутствовать на эксгумациях.

– Вы видели второй гол? Шедевр… Прямо под верхнюю стойку.

– Нужно сохранять красивый образ любимого человека. Терять близких тяжело, хоронить невесело… Хорошо, что искусство бальзамировки совершенствуется, в девяти случаях из десяти удается добиться прекрасных результатов, создать впечатление, что человек спит. Я наношу макияж, придаю коже естественный вид, одеваю, брызгаю духами или одеколоном, которым пользовался усопший.

– Не знаю, нужно взглянуть, может, дело в прокладке головки блока цилиндров. Если да, ремонт влетит в копеечку.

– Это ужас, но не ужасный ужас. Две недели назад я сорвал крыло катафалка, разбил мобильник, в доме случилась протечка… Неприятно, но не катастрофа.

– На днях Элвис открыл дверь бытовки и наткнулся на шефа, Дармонвиля, тот имел матушку Реми. Простите, господин кюре. Элвис сбежал.

– Чаще говорить людям, что любишь их, пока они живы, и больше общаться. Я сегодня радуюсь жизни больше чем раньше. На многое смотрю как бы со стороны.

– Lovemetender…

– Я не утверждаю, что нужно быть равнодушным крокодилом. Я понимаю чужую боль, но не надеваю траур. Я не был знаком с усопшим.

– Если знал человека, переживаешь сильнее.