После

В Спирово состав тоже остановился, подсадил людей. Тут уже Вышнего территория, и по публике заметно. Компания из четверых молодых, что в вагон подсела, вполне себе шпана, по одежде, повадкам и базару. И что совсем нехорошо – шпана вооруженная, у каждого по «АКМ» имеется. Впрочем, в вагоне они не борзели, сели в угол, разве что слышно их было отовсюду, на публику работали, крутость показывали.

Ты глянь, а в Вышнем поезд прямо на вокзал приходит, настоящий, довоенный. Две платформы, над ними переход даже, только закрыт. И нечто вроде КПП, там трое мужиков всех проходящих проверяют, не «светится» ли кто. Но не завернули ни одного человека. Все опытные стали, да и не так много мест, где радиации нахвататься можно. Меня тоже проверили и ни слова не сказали, только махнули рукой, проходи, мол. А раньше да, раньше на каждом шагу проверки были, потом подуспокоились.

На платформе ларек с пивом и куревом, у выхода в город даже такси стоят, «Москвич» и старая «Волга». И есть клиенты? Оказалось, что есть, те четверо из Спирово тут же машину взяли, радостно гомоня. Это они в столицу веселиться приехали, так что для пущего шика такси не помешает. И вторую машину тут же кто-то взял, а следом за ней «рафик» подъехал, встал. Ну и вон пара пацанов сидит на приступочке, разглядывает приезжих. Малолетние жулики или другого заработка ищут? А может, просто делать им нечего.

Гостиницу надо. Не то чтобы больше нигде не остановишься, но там расспрашивать начинать удобно, это нормально. Приезжий, что-то ему всегда нужно. Подошел к потягивавшемуся у машины водителю «рафика», спросил:

– Извини, друг, поинтересоваться хочу. Гостиницы в городе какие приличные?

Он быстро окинул меня взглядом с ног до головы и, похоже, удовлетворился увиденным, потому что сразу сказал:

– «Березка» на Большой Садовой и мотель есть. Еще у рынка комнаты сдают, но ты вроде человек солидный…

– А какая лучше?

– Смотря что надо. «Березка» типа всегда главной была, даже до Херни, центр, считай, а мотель чуть не в лесу, но если там поиграть, или девочек, или еще чего…

– А «Березка» в центре?

– Ну да.

– Отвезешь?

– За чирик запросто.

– Не ломанул? – усмехнулся я.

– Тогда подождем давай кого-нибудь, пополам поделишь.

– Я тебе пятерку дам и никого не ждем.

К «рафику» и правда никто не бежал, всех клиентов те две машины увезли. Водитель почему-то посмотрел в небо, подумал, затем сказал:

– За восемь отвезу.

– На семи сойдемся, – сократил я процесс торга. – И то дорого.

– Ладно, садись.

Вышний на Торжок вроде и похож, но все же какой-то другой. В Торжке зелени больше и город заметно старинный. А здесь возле вокзала даже девятиэтажка панельная, из новых. Вроде как серьезней место. Но, судя по окнам, заселено в ней немного квартир.

– Тут еще жить можно, – водила показал пальцем на этот дом. – Только держи шмотки все время руками и смотри, чтобы не зарезали. Чуть не самая трущоба в городе, одни наркоты.

Тоже разница, да. В том же Торжке или у нас за торговлю наркотиками расстреливают.

А вообще тут вроде все и попроще, и даже пооживленней; такое ощущение, что меньше людей работает и больше по улицам шляется. И да, легковушки катаются время от времени. И улица вроде пошире, чем в Торжке, даже какие-то остатки тротуаров сохранились. Правда, чуть дальше отличия исчезли, когда хрущевки сменились старыми особняками. На угловом висела вывеска «Игорный дом „Удача“», а сразу за ним, по другую сторону перпендикулярной улицы, высилось четырехэтажное здание гостиницы «Березка» – типичный гостиничный проект для провинциальных городов, разве что время и обстоятельства внесли в него поправки в виде многочисленных труб буржуек, торчащих наружу, и закопченной стены.

– Приехали! – радостно объявил водила, демонстрируя понимание того факта, что развел лоха тряпошного.

– Молодец, быстро довез, – похвалил я его сквозь зубы.

– Так старался, – не полез он за словом в карман.

Подхватив рюкзак и автомат, потопал к «Березке». На первом этаже, естественно, обнаружил вход в ресторан. Что за гостиница без ресторана? Правда, этот, против ожидания, назывался не так, как «отель», а нес гордое название «Елисейские Поля». Вот как.

Обшарпанный вестибюль с полами из гранитной крошки, привычная стойка администратора, но несколько непривычный вид сидящего в скрипучем кресле амбала с автоматом. Охрана, похоже. А за стойкой средних лет мужчина, одетый сплошь в джинсовое – брюки, рубашка «батник», такая же куртка поверх рубашки и даже джинсовая кепка на голове, призванная, как я заподозрил, для сокрытия лысины.

– День добрый, – поздоровался я. – Номера есть? Только мне бы отдельный.

– У нас все отдельные, – администратор усмехнулся. – Наплыва туристов давно не было, да и не предвидится вроде как. Есть номера.

– Тогда поинтересоваться хочу, по комнатам не шарят?

– Камера хранения есть у нас. За оставленное в номере не отвечаем. А из камеры не крали ни разу.

– Дорого?

– Тридцать копеек в час.

– А номер?

– Люкс за четвертной, полулюкс пятнадцать, обычный за десятку в сутки. Ресторан есть.

– Это я видел. А почему так назвали?


– А кто его знает? – тот пожал плечами. – До меня это было. Берете номер?

– Да, возьму. На пару дней пока. Нет, на три.

Мне же все равно мотовоза ждать.

– Сороковник. Червонец вернем при выезде, залог за порчу.

Отсчитал. Тысячу я оставил в Торжке как последний резерв, а пять сотен с лишним с собой прихватил, мало ли за что платить придется.

– А сейчас камера открыта? Я бы вещи сразу кинул, а как вернусь, забрал бы.

– Открыта, пошли, – кивнул тот, пересчитав деньги и просто убрав их в карман. – Только от волыны магазин отстегни и патрон выкинь.

Почти рядом со стойкой две двери. За одной оказалась еще и решетка, которую мужик открыл ключом, после чего взял мой рюкзак с автоматом и положил на полку, выдав мне номерок театрального вида, на котором с обратной стороны было выжжено «Березка», а заодно и бумажку с печатью, на которой записал время.

– Минуту, я еще белье выдам, – сказал он, запер камеру хранения и отпер соседнюю дверь, за которой оказалась кладовка. И тогда мне досталась стопка серого и даже чуть влажного белья, пахнущего прачечной. – И ключ возьми, семнадцатый номер будет. Второй этаж.

– Благодарю.

Коридор второго этажа был темным, пол покрыт разбитым паркетом с ковровой дорожкой посередине, середина которой была вышаркана ногами до дерюжной основы. Дверь открылась с трудом, рассохлась, за ней оказалась небольшая комната с тремя кроватями и тумбочками рядом. Все кровати с матрасами, но без белья, понятное дело. Я выбрал ту, что от входа в дальнем углу, быстро застелил, не став накидывать одеяло – пусть все сохнет, точно же влажное.

Все, можно идти. Автомат пусть тут лежит, с длинными стволами народ по улице не ходит, как я вижу. Пока я с рюкзаком, то выгляжу нормально, вроде как только приехал человек или уезжать собрался, а так ходить не стоит, похоже. Ладно, «ТТ» вполне хватит в случае чего. Запер номер, спустился вниз, спросил у администратора:

– Такое место, как «Сказка», знаете?

– А кто его не знает? Только рановато для нее, – он посмотрел на часы, – туда если только часа через три идти имеет смысл. Угол Сиверсова и Казанского, длинный такой дом двухэтажный. И там же казино «Двадцать один».

– А где пока пожрать можно хорошо? Чтобы на воздухе, например?

– К рынку идти лучше, там шашлычка есть неплохая. И там же чебуречная. Не отравят.

– Спасибо, воспользуюсь. К рынку как идти?

– Вот как направо из подъезда и первая улица снова направо. Там его видно будет.

Рано пока в «Сказку». Но мне не веселиться, мне по другому делу. Вчера вечером опять с операми встретился, они новостями поделились:

– Прокопьев Николай Макарович, тысяча девятьсот сорок пятого года рождения, уроженец города Кимры Калининской области. Впервые осужден в возрасте четырнадцати лет по статье сто сорок пятой УК РСФСР на срок четыре года, с отбытием наказания в колонии для несовершеннолетних. Освобожден в возрасте восемнадцати лет, на путь исправления не встал, администрацией характеризуется отрицательно. Три года погулял, затем еще срок, статья сто сорок шестая, разбой, группа лиц, срок семь лет. Вышел в семьдесят втором, провел на свободе четыре года. Переехал в Осташков. В семьдесят шестом снова сто сорок шестая, группа лиц по предварительному сговору, срок двенадцать лет. То есть на момент войны находился в местах заключения. Такой вот красавец. На родину вернулся, можно сказать. Приметы совпадают, шрам присутствует.

– А про других что-нибудь есть?

– Есть ориентировка на Прапора. Бывший военнослужащий, прапорщик, предположительно авиация, служил в Мигалово. Появился на военной машине с кучей оружия, сразу в Вышнем Волочке. Замечен в окружении Зураба, есть там такой авторитет, по неподтвержденным данным вор в законе. По неподтвержденным же данным у него какой-то заскок по женской линии, а под людьми Зураба есть бордель. То ли убил он проститутку, то ли что-то еще, но дальше о нем слышно не было. Для того чтобы его свои мочканули, косяк маловат, но какие-то меры приняли, выходит. По приметам совпадает.

Вот, собственно говоря, и все мои исходные данные. То есть лучше всего Прокопа искать, то есть гражданина Прокопьева Николая Макаровича, рецидивиста. И кроме той самой «Сказки», зацепок у меня нет.

Улица, на которую свернул, называлась Красных Печатников, что хотя бы радовало разнообразием после Торжка, но шашлычная нашлась на Карла Маркса. Двухэтажный домик из красного кирпича с двориком, во дворике столы с лавками под навесом. Пахнет как раз шашлыком и дымом. И людно, половина мест занята, все на солнце выбрались. Тощий носатый кавказец орудует у длинного мангала в углу, кругленькая такая молодая женщина столики обслуживает. Выбрал место так, чтобы можно было за улицей наблюдать, сел. Женщина почти сразу оказалась рядом. Попросил пива и четыре шампура свиного. Пиво принесли быстро, в знакомой классической кружке вроде тех, в которые у бочек разливали в мирное время. А минут через пять и шашлык был готов, его тут впрок жарили, похоже, а не под конкретный заказ. И оказался он неплох, и мясо хорошее, и зажарили с корочкой.

За спиной рынок шумит, из окна шашлычной музыка слышна, лезгинка, пластинки крутят. Тут электричество есть. Откуда? Да оттуда же, откуда и у всех, с паровоза наверняка. Страна специально в специальных местах накапливала отработавшие свое паровозы как раз на случай больших катастроф, а превратить его в электростанцию никаких трудов не составляет. Вот если по всему городу света нет, а только пятнами, то это и значит, что паровозы приспособили. Статистика уже такая. А так приходилось уже всякие видеть, паровые машины местами строят и от них генераторы крутят.

Сильно пьяный мужик вдруг поднялся из-за соседнего столика и пересел неожиданно ко мне.

– Здаров, – дыхнул он на меня перегаром.

– Привет.

Я решил в бутылку не лезть, потому как просто пьяный человек, обознался, может быть. А так колоритный персонаж – волосы космами, бакенбарды и усы, такие на сельских танцах первыми кавалерами были в свое время. Замшевая куртка, на нее отложной воротник рубахи выпущен. Та чуть не до пупа расстегнута, открывая на забитой партаками груди золотой крест. При делах фигурант, не просто так. Может, и послушать есть смысл.

– Чё, как жизнь?

– Да помаленьку, как раньше.

– Не видел тя тут давно, – тот попытался на мне сфокусироваться.

– Уезжал, дела были. У тебя как дела?

– Да н-нормально. – Тот излишне резко кивнул, так, что чуть не завалился на стол. – Поднимаемся малехо.

– Чем сейчас занят?

– Да все на базаре. – Он качнулся назад, но удержался за край стола, благо тот в землю вкопан. – Бабки собираем с купцов. Н-нормально все, живем. Кантовка голимая, а не жизнь.

– А с утра чё празднуешь?