После долго и счастливо

Справится с чем? О чем он, черт возьми, говорит? Хочу ли я вообще это знать?

Кого я обманываю, естественно, да. Я немедленно набираю его номер и, оттолкнув с дороги пару человек, выбегаю в пустой коридор в поисках уединения. Меня охватывает паника, в голове начинают крутиться самые страшные картины того, что могло произойти. Когда Джанин прокрадывается следом явно за тем, чтобы подслушать, я спускаюсь по лестнице и иду к арендованной машине, которую до сих пор не вернул.

– Чего тебе? – огрызается Лэндон.

– О чем ты говоришь? Что произошло?

«С ней все в порядке? Должно быть в порядке».

– Лэндон, скажи, что с ней все хорошо. – У меня лопается терпение, пока он подбирает слова для ответа.

– Ричард мертв.

Я ожидал услышать что угодно, только не это. В голове словно туман, но я все равно чувствую боль утраты. Ненавижу это ощущение. С какой стати я чувствую что-то подобное, ведь я едва знал этого нар… человека.

– Где Тесса? – Вот почему Лэндон звонил столько раз. Не для того чтобы читать мне мораль, а чтобы сообщить о смерти ее отца.

– Она здесь, у нас дома, но ее мать скоро приедет, чтобы ее забрать. По-моему, она в шоке. С тех пор как она его нашла, она не произнесла ни слова.

Последняя фраза заставляет меня пошатнуться и схватиться за грудь.

– Черт, что? Она его нашла?

– Да. – Голос подводит Лэндона, и я знаю, что он плачет. Но меня это волнует гораздо меньше, чем обычно.

– Черт!

«Как же это произошло? Как это могло случиться с ней сразу после того, как я отправил ее обратно?»

– Где она была? Где было его тело?

– В твоей квартире. Она заехала забрать вещи и оставить машину.

Ну конечно, даже несмотря на то, как я с ней поступил, она позаботилась о моей машине.

Я заставляю себя произнести слова, которые одновременно и хочу, и не хочу произносить:

– Дай мне поговорить с ней.

Мне так хотелось услышать ее голос, и я уже отчаялся, засыпая последние два дня под сообщение автоответчика о том, что она сменила номер телефона.

– Ты что, не слышал, Хардин? – раздраженно отвечает Лэндон. – Она уже два дня не разговаривает и не двигается, за исключением посещения туалета, хотя я и насчет этого не уверен. Я не видел, чтобы она вообще двигалась. Она ничего не ест и не пьет.

Все мысли, которые я отгонял и пытался игнорировать, обрушиваются на меня потоком и погребают под собой.

Наплевать на последствия, наплевать, если у меня окончательно съедет крыша: мне нужно поговорить с ней. Я подхожу к машине и сажусь в нее, ясно понимая, как должен поступить.

– Попробуй приложить телефон к ее уху. Просто послушай меня и сделай то, что я говорю, – приказываю я Лэндону и завожу машину, молясь про себя всем, кто слышит нас на небесах, чтобы меня не остановили по дороге в аэропорт.

– Боюсь, если она услышит твой голос, ей станет только хуже, – отвечает Лэндон. Я переключаюсь на громкую связь и, прибавив звук до максимума, кладу телефон на центральную консоль.

– Твою мать, Лэндон!

Я ударяю гипсом по рулю. С этой штуковиной на руке и так непросто вести машину.

– Сейчас же приложи телефон к ее уху. Пожалуйста. – Я пытаюсь говорить спокойно, несмотря на бурю эмоций, раздирающую меня на части.

– Ладно, только не говори ей ничего, что может ее расстроить. С нее уже хватит.

– Не разговаривай со мной так, будто знаешь ее лучше меня! – Злость к моему сводному братцу-всезнайке достигает новых высот, и я, срываясь на крик, едва не врезаюсь в разделительную полосу.

– Может, я и не знаю ее так, как ты, но я точно знаю, что ты тупой идиот, что бы ты ни натворил в этот раз, и знаешь, что еще? Если бы ты не был таким проклятым эгоистом, то сидел бы сейчас рядом с ней, а она не была бы в таком состоянии, – срывается он. – Да, и вот еще что…

– Хватит! – Я снова ударяю гипсом по рулю. – Просто приложи телефон к ее уху. Если будешь вести себя как придурок, ничем не поможешь. А сейчас передай ей гребаный телефон.

После непродолжительного молчания я слышу тихий голос Лэндона:

– Тесса? Ты меня слышишь? Конечно, слышишь, – пытается пошутить он. Я различаю в его голосе боль, когда он пытается заставить ее произнести хоть слово. – Хардин хочет поговорить с тобой, и он…

Через громкоговоритель доносится какое-то бормотание, и я наклоняюсь к телефону, пытаясь разобрать, что это за звук.

«Что там у них происходит?»


Бормотание продолжается еще несколько секунд, глухое и неразборчивое, и я наконец понимаю, что это голос Тессы.

– Нет-нет-нет, – монотонно и без пауз повторяет она, – нет-нет-нет-нет-нет…

Все, что еще осталось от моего сердца, разлетается вдребезги на бессчетное число осколков.

– Нет, пожалуйста, нет! – плачет она на другом конце линии.

«О боже».

– Ладно, все хорошо. Тебе необязательно говорить с ним…

Лэндон кладет трубку. Я перезваниваю, но знаю, что никто не ответит.





Глава 23

Тесса




– Сейчас я тебя подниму, – успокаивающе произносит знакомый голос, которого я не слышала уже очень давно. Сильные руки отрывают меня от пола и баюкают, словно ребенка.

Я прячу голову на крепкой груди Ноя и закрываю глаза.

Моя мать тоже здесь, я не вижу ее, но слышу ее голос.

– Что с ней? Почему она не разговаривает?

– Она в шоке, – поясняет Кен. – Но скоро придет в себя…

– Хорошо, и что мне с ней делать, если она даже не разговаривает? – язвительно спрашивает она.

Ной, способный общаться с моей бесчувственной матерью так, как может только он, тихо отвечает:

– Кэрол, пару дней назад она обнаружила тело отца. Полегче.

Никогда в жизни я не чувствовала такого облегчения от того, что Ной рядом. Я очень люблю Лэндона и благодарна его семье, но сейчас мне нужно покинуть этот дом. Мне нужен кто-то из старых друзей. Тот, кто знал меня прежней.

Я схожу с ума и знаю это. Мой разум отказывается работать с того дня, как я споткнулась о такое твердое и такое неподвижное тело отца. Ни одной здравой мысли не возникло у меня в голове с тех пор, как я выкрикивала его имя и трясла так сильно, что приоткрылась его челюсть, а игла выскочила из руки и, звякнув, упала на пол. Этот звук до сих пор стоит у меня в ушах. Такой простой звук. И в то же время такой страшный.

Помню, как внутри у меня что-то словно лопнуло, когда рука отца дернулась в моей. Наверное, это было непроизвольное сокращение мышц, но мне по-прежнему не удается понять, случилось ли это на самом деле или просто разыгралось мое воображение, подарив ложную надежду. Когда я проверила его пульс, надежда угасла, и мне не осталось ничего иного, кроме как сидеть, не испытывая ни одной эмоции, и смотреть в его безжизненные глаза.

Ной несет меня к выходу, и я мягко покачиваюсь в такт его шагам.

– Позже я позвоню ей узнать, как дела. Пожалуйста, возьми трубку, чтобы я знал, как она себя чувствует, – тихо просит Лэндон. Я хочу узнать, как дела у него самого. Надеюсь, он не видел то, что видела я, но точно вспомнить не получается.

Знаю, что держала голову отца в своих руках, и, наверное, плакала или кричала, а может, и то и другое, когда Лэндон вошел в квартиру. Помню, как он заставлял меня отпустить человека, которого я только начала узнавать. Следующее воспоминание: приехала «Скорая». Затем еще один пробел в памяти, и вот я сижу на полу в доме Скоттов.

– Я отвечу, – заверяет его Ной, и мне слышно, как открывается дверь. Холодные капли дождя падают на мое лицо, смывая многодневную грязь и слезы.

– Все хорошо. Мы едем домой, все будет хорошо, – шепчет Ной, убирая с моего лба мокрые от дождя волосы. Не открывая глаз, я прижимаюсь щекой к его груди. Стук сердца напоминает мне момент, когда я, приложив ухо к груди отца, обнаружила, что его сердце не бьется, что он не дышит.

– Все хорошо, – повторяет Ной. Как в старые добрые времена, он приходит мне на помощь после выходок отца.

Но больше нет теплицы, чтобы спрятаться. Не в этот раз. Осталась только темнота, и света впереди не видно.

– Мы едем домой, – повторяет Ной, усаживая меня в машину.

Ной – хороший и милый, но разве он не знает, что у меня нет дома?





* * *


Стрелки на часах двигаются очень медленно. Чем дольше я смотрю на них, тем больше они смеются надо мной, замедляя ход с каждым ударом. Моя старая спальня слишком большая. Могу поклясться, это была маленькая комната, но сейчас она кажется просто огромной. Или я сама чувствую себя меньше? Я словно перышко – гораздо легче, чем когда спала в этой кровати в последний раз. Наверное, я могла бы уплыть куда-нибудь и никто бы не заметил. Мои мысли ненормальны, я это знаю. Ной говорит об этом каждый раз, как пытается вернуть меня к реальности. Он и сейчас здесь. Он не оставлял меня с тех пор, как я легла в кровать бог знает сколько времени назад.

– Все будет в порядке, Тесса. Время лечит. Помнишь, наш пастор всегда это говорил. – В голубых глазах Ноя застыло беспокойство.