Последняя обойма

Именно такой отряд и получил под свое командование полевой командир Абдулхакк. Непривычная единообразная форма темных оттенков, хорошо подготовленные и оснащенные по последнему слову моджахеды, психологически заточенные даже под рукопашную со спецподразделениями неверных.

«Черным аистам» поручали самые опасные и сложные задания: проводку караванов, поиск и ликвидацию советских диверсионно-разведывательных групп, захват и уничтожение укрепрайонов, разведку и рейды по тылам противника.





* * *


Восемнадцать хорошо вооруженных моджахедов вели мулов по прибрежному редколесью. В этом проклятом месте пройти можно было лишь здесь. Южнее возвышались скалистые кручи пакистанского хребта, севернее — от «зеленки» до бурлящего водного потока — открытая всем ветрам и взглядам местность.

После короткого отдыха и переподготовки в Пакистане отряд возвращался домой. Все устали: и животные, и сопровождавшие их люди. Как назло, последние дни афганской осени выдались очень теплыми. В горах температура понижалась, а в низинах солнце палило нещадно, усиливая и без того тяжелое состояние.

Для продолжительного отдыха караван останавливался ближе к вечеру, днем же довольствовался короткими передышками у речушек или ручьев, где люди поили животных и сами восстанавливали дыхание в тени скудной растительности.

Наконец, шедший впереди Абдулхакк достиг густой «зеленки» и остановился.

— Двое должны остаться здесь, остальные углубляются в лес на полсотни метров и располагаются для отдыха, — распорядился он.

Обрадованный Хайрулла тотчас назначил дозорных и подхватил повод первого мула.





* * *


Абдулхакк с раннего детства, еще в мирные годы, много раз водил караваны этим маршрутом, останавливался на отдых перед пересечением границы в этой тенистой роще. Но теперь другая жизнь, другие времена.

Невзирая на близость кордона, в лесу было спокойно. Разумеется, при условии тщательного соблюдения мер безопасности. Два выставленных дозора смотрели на запад и восток, пока остальные, распластавшись на мягкой подстилке из трав и листвы, отдыхали.

Здесь было тихо и прохладно, вокруг щебетали птицы. Неплохо в тени деревьев ощущали себя и животные — освобожденные от тяжелых ящиков и тюков, они вдоволь пили принесенную от реки свежую воду и щипали сочную траву.

Сбросив куртку и обувь, полевой командир лежал, закинув руки под голову. В глубине души он давно мечтал о наступлении мира в своей стране. За кем останется победа в этой бесконечной и никому не нужной войне, ему было безразлично. Будучи юношей, он хорошо запомнил столкновения сторонников Ислама с вооруженными отрядами правительства, сопровождавшиеся террористическими актами в больших городах. В те далекие годы он так и не выбрал окончательно, чью сторону принять. Правительство не блистало мудростью; но и сторонники радикальных партий не отличались здравым смыслом. Неглупый Абдулхакк уже тогда понимал, что взрывоопасная обстановка доведет страну до масштабной войны и полного хаоса.

Расслабившись, он едва не заснул. В реальность его вернул воин, прошедший мимо с полным ведром воды. Живительная влага предназначалась мулу. Часовой отдых в подобных спокойных местах, пока висевшее в зените солнце нагревало землю и воздух, был крайне необходим. В первую очередь нужно было разгрузить животных, дать им немного остыть, напоить их и на полчаса отпустить пастись.

Абдулхакк посмотрел на часы. До окончания привала оставалось пятнадцать минут. Еще целых четверть часа он мог расслабленно поваляться на траве под кронами деревьев и ни о чем не думать. А потом придется встать и снова отправиться в путь, ведь моджахеды ждут оружие и боеприпасы…





* * *


Он все-таки заснул. Как ни старался отгонять сон — не получилось.

Разбудило чье-то требовательное прикосновение к плечу. И взволнованный шепот Хайруллы:

— Вставай, Абдулхакк! Вставай же быстрее!

— Что случилось? — открыл тот глаза.

— Дозорные с опушки доложили, что по нашим следам идут незнакомые вооруженные люди.

Это была нехорошая новость. Очень нехорошая!

Полевой командир моментально принял вертикальное положение, схватил автомат и помчался вместе с помощником к дозорному посту.

— Где? — упал он рядом с одним из бойцов.

— Остановились, — не меняя положения головы, ответил тот. — Найди освещенную солнцем вершину хребта опусти взгляд точно вниз.

Абдулхакк сделал, как советовал дозорный, и сразу же увидел несколько фигурок.

Поначалу ему показалось, будто они не двигаются. Вспомнив о бинокле, он воспользовался им и внимательнее разглядел группу.

— Все верно, — прошептал он. — Группа из пятнадцати-восемнадцати человек. Все отлично вооружены.

— Шурави? — испуганно спросил помощник.


— Не думаю. Они в Пакистан не заходят. А если и выполняют здесь секретные операции, то шуметь не будут.

— Что думаешь делать?

— Думаю, надо предупредить остальных. Беги к лагерю. Отведите животных метров на двести к югу и ждите там.

— Понял, — поднялся Хайрулла.

— И не забудь проверить поляну! Чтоб ни одного следа не осталось.





* * *


Кто были эти люди, оставалось лишь догадываться. Ни опознавательных знаков на форме, ни кокард на головных уборах. Да и саму камуфлированную форму никто из моджахедов Абдулхакка не признал. Скорее всего, это были охотники за караванами, отряды которых формировали и спецслужбы ДРА, и Советы. Слишком много хлопот доставляли непрерывно шедшие из Пакистана караваны. Вот и было противодействие.

Реакция умудренного опытом полевого командира оказалась грамотной и своевременной. Едва с поляны увели последнего мула, а Хайрулла обежал ее по кругу, подбирая окурки и прочий мусор, как отряд неизвестных бесшумно вошел в лес.

Абдулхакк и двое дозорных в это время наблюдали за «охотниками» из-за густого кустарника. «Огонь открывать только в крайнем случае, — распорядился за минуту до этого полевой командир. — Стараемся остаться незамеченными, в драку не ввязываемся».

Отряд двигался строго на запад. Два его лидера внимательно посматривали то вперед, то под ноги. Изредка они подавали сигнал, и отряд притормаживал. В такие моменты в груди Абдулхакка холодело.

Бывалый воин размышлял:

«Как же я не люблю сопровождать караваны! Куда интереснее охотиться на колонны машин на шоссе. Шайтан! Неужели что-то нашли в траве? Или унюхали запах навоза? Сейчас обнаружат, прижмут к границе, вызовут вертолеты, и тогда нам всем конец».

Но через несколько секунд снова последовал жест, и неизвестные продолжили движение.

Отряд прошел не по поляне, где ранее отдыхал караван, а на сотню метров севернее. Это и спасло.

Осторожно прошагав по лесу к югу, Абдулхакк нашел своих воинов и негромко сказал:

— Эти люди появились здесь не по нашу душу. Но расслабляться не советую. Выжидаем тридцать минут и трогаемся дальше. До ближайшего лагеря осталось два перехода.





* * *


Прошло несколько дней. Караван благополучно добрался до лагеря, разгрузился. В жизни Абдулхакка и его помощника Хайруллы за это время многое поменялось: теперь они спецназ — охотники за боевыми группами шурави.

А в Афганистане закончилась осень, началась зима. Солнце стало реже появляться из-за толстых облаков, ночная температура в горах частенько опускалась ниже нуля градусов.

Хайрулла кутался в полушерстяной чадар, негромко ругался и приговаривал:

— Это самая отвратительная погода, которую я вижу за тридцать лет своей жизни. Отец рассказывал о таком же жутком снегопаде, но он жил далеко на севере…

Рядом с ним, прихрамывая на переднюю лапу, карабкался вверх по склону верный пес по кличке Ан. Лапу он повредил пару дней назад об острый камень; Хайрулла хотел оставить его в основном лагере, но пес перегрыз веревку и догнал хозяина.

Отряд из двадцати «Черных аистов» медленно поднимался по заснеженному склону длинного горного хребта. Впереди шел бессменный полевой командир — опытный сорокалетний воин Абдулхакк. Вторым, след в след, ступал его земляк — связист Бахтияр. Далее друг за другом, выдерживая дистанцию, шли рядовые моджахеды. Замыкал колонну помощник Абдулхакка — Хайрулла.

Шли долго — из лагеря отправились сразу, как только получили сигнал от двух пастухов, слышавших громкий хлопок в небе над южным хребтом Панджшерского ущелья.

Сначала путь пролегал по дну менее глубокого ущелья, и погода была нормальной: осадков не ожидалось, тело не ощущало сильного холода. Однако часа за два до захода солнца начал накрапывать мелкий дождь, температура стала стремительно опускаться. А уже через час, когда полевой командир свернул с дороги и повел отряд вверх по склону, с неба повалили хлопья снега, и стало совсем худо.

На большинстве воинов были простые крестьянские одежды, отнюдь не предназначенные для стихии. Изар — ниспадающие волнами широкие штаны. Вместе с традиционными штанами каждый носил перухан — свободную длиннополую рубаху до колен с боковыми разрезами внизу. Поверх перухана почти все надели военную разновидность васката — национальной безрукавки с большим количеством карманов, у каждого — китайский нагрудник для автоматных магазинов и гранат. Наконец, сверху воины обмотались в накидки, именуемые чадаром. У новичков отряда этот элемент верхней одежды был соткан из дешевого хлопка, и сейчас им приходилось несладко. Хайрулла и другие ветераны разжились полушерстяными чадарами.

Где-то на середине затяжного подъема по цепочке прокатилась команда:

— Остановка. Отдыхаем двадцать минут.

Моджахеды сбились в тесный кружок, соорудили в центре из винтовок и автоматов пирамиду и накрылись накидками. В таком положении снег не проникал под одежду, а теплое дыхание задерживалось под материей. Ан пристроился рядом с Хайруллой — прижался к нему мокрым боком.

— А они не могли перепутать хлопок в небе с обычным выстрелом? — недовольно спросил Хайрулла сидевшего рядом командира.

— Ты о пастухах?

— О них.