Прекрасный незнакомец

– И то, и другое.

Я выругался в нежную кожу ее шеи.

– Ты крайне испорченная женщина, тебе это известно?

Она беззвучно охнула, когда я возобновил толчки. Мне действительно хотелось проникнуть еще глубже. Я почувствовал, как ее живот напрягается, бедра поднимаются навстречу мне все более яростно. Черт, она была такой горячей и влажной, что я рисковал кончить раньше нее. К счастью, не прошло и нескольких секунд, как она с тихим писком вонзила ногти мне в плечо, и сквозь боль я ощутил, как по ее телу проходит судорожная волна. Мне стало легко. Я почувствовал эйфорию, словно что-то внутри меня готово было взорваться. Звук шагов вернулся, и на сей раз они остановились прямо по другую сторону ширмы. Я ощутил, как на меня накатывает оргазм, такой раскаленный и мощный, что в глазах заплясали звезды. Я вогнал в нее член в последний раз и, вжавшись головой в ее шею, отпустил себя и забыл обо всем, кроме сотрясающего меня оргазма.

А затем наступила тишина – мы оба пытались сдержать хриплое дыхание, и ни один не осмеливался пошевелиться.

Я смутно осознавал, что из-за ширмы доносится звук чьего-то дыхания. Кто-то неподвижно стоял там и ждал. Прислушивался. Повернув голову, я увидел расширившиеся до невозможности глаза Сары и ее зубы, сильно прикусившие нижнюю губу. Прошла секунда, потом еще одна, и шаги начали удаляться. По нашим потным телам скользнула полоска света, и дверь захлопнулась.





5




Утром в понедельник я обнаружила Хлою в ее свежезахламленном офисе. Она задумчиво смотрела в окно. Ее мебель и коробки наконец-то доставили, и, судя по раздававшимся из кабинета шагам и бормотанию, перспектива распаковки всего этого погружала мою подругу в ступор.

Бо́льшую часть выходных я провела, то ужасаясь, то восхищаясь тем, что сделала на благотворительной вечеринке, и сегодня пришла на работу с твердым намерением вырваться из круговорота этих мыслей. К сожалению, в субботу я просидела в офисе до полуночи и разобралась со всеми договорами и счетами за будущую неделю. Кроме пары телефонных звонков, мне нечего было делать, а бездельничающая Сара… это в последнее время был явно не лучший вариант.

– Нужна помощь?

Хлоя расхохоталась и плюхнулась на диван.

– Я даже не знаю, с чего начать. Мы только-только покончили с расстановкой в квартире. И к тому же, по ощущениям, я только что все это упаковала.

– Начни с книжной полки. Я, пока не увижу аккуратный ряд книжных корешков на полке, никогда не чувствую, что навела порядок.

Пожав плечами, Хлоя сползла с дивана и пробралась туда, где у стены стояли друг на друге несколько коробок.

– Повеселилась на вечеринке?

Я открыла коробку с канцелярскими принадлежностями и вытащила нож для бумаги.

– Еще как.

Я почувствовала, как ее взгляд упирается мне в лицо. Наверное, мне следовало рассказать подробней, но на ум совершенно ничего не приходило.

Что же там произошло? Мы приехали. Попробовали немного закусок. Я станцевала с Максом, а затем попросила сфотографировать, как он трахает меня на столе. К тому времени, когда я вспомнила остальное – обед, который мы пропустили, негласный аукцион, куда он ушел, и прекрасный сад, куда сбежала я после нашей… встречи, – прошло уже слишком много времени, чтобы как-то дополнить мой односложный ответ.

– Хорошо, – сказала она, и я уловила насмешку в ее голосе. – Я рада, что ты решила пойти. Похоже, Макс и Уилл проводят такую вечеринку каждый год и собирают кучу пожертвований для благотворительных целей. По-моему, это здорово.

– Здорово, – пробормотала я, вспоминая Макса в смокинге.

Боже всемогущий, этот мужчина был просто создан для того, чтобы носить черный галстук. Но и полуголым он тоже выглядел весьма недурно.

Я поглядела в окно, вспоминая тепло его прерывистого дыхания на своей коже.

«Я не выйду, – прорычал он, распластав у меня по груди огромную пятерню. – Я хочу входить все глубже, и глубже, и глубже».

Моя грудь была не такой уж и маленькой, но размер его руки заставлял меня почувствовать себя совсем крошкой – как будто он мог взять меня и без усилий сломать пополам. Но вместо того чтобы испугаться, я шире раздвинула ноги, приглашая его войти глубже.

– Сильнее.

Отстранившись, он посмотрел на меня.

– Рука или член?

– И то, и другое, – шепнула я, и он низко склонился надо мной, укусив в шею.

Я поняла, что думаю о снимках, которые он сделал, и чуть вздрогнула. Я изо всех сил пыталась не воображать, как он смотрит на фотографии. Может, даже дрочит…

Хлоя откашлялась и вытащила из коробки несколько журналов. Я моргнула и уставилась на глянцевые обложки. Боже, что еще за мысли?

– Я видела, как ты говорила с Максом, – заметила Хлоя. – Вы с ним танцевали, кажется, чуть ли не под три песни или около того. Вы познакомились прямо там?

Она что, мысли читала? Какого хрена, Хлоя?Не поднимая глаза, я пробормотала:

– Да, мы познакомились… – я неопределенно махнула рукой, – там, в пятницу.


– Он красавчик, – заявила моя подруга.

Тук-тук.

Я чувствовала на себе ее взгляд. Хлоя была самым паршивым на свете шпионом. Она роняла намеки примерно столь же деликатно, как бомбардировщик роняет бомбы.

– По-твоему, он не красавчик?

Я наконец-то взглянула на нее и закатила глаза.

– Кончай. Я не собираюсь тут охать и ахать по Максу Стелле ради твоего удовольствия. Он вполне обходителен, и это все.

Рассмеявшись, она запихнула пару книг на полку.

– Отлично. Просто хотела убедиться, что ты не попала в его сети. Судя по тому, что я слышала, он отличный парень, но редкостный бабник. По крайней мере, поддерживает такую репутацию.

С минуту Хлоя смотрела на меня, а я изо всех сил старалась выглядеть равнодушной. Это был откровенный и справедливый наезд на Энди. Год или два назад она могла сказать что-то подобное, и мы обе рассмеялись бы, и я бы ответила: «Ну и что, я сама знаю». Но сейчас за ее словами последовало неловкое молчание.

– Извини, – пробурчала она в конце концов. – Я неудачно выбрала время. Ты знала, что Макс и Беннетт вместе учились в университете?

– Да, он о чем-то таком упоминал. Я не знала, что Беннетт учился в Англии.

Хлоя кивнула:

– В Кембридже. Макс был его соседом по комнате с первого дня занятий. Не то чтобы Бен много мне рассказывал, но то, что он рассказал, было…

Она замолчала, покачав головой, и снова занялась книгами.

Предполагается, что меня все это не интересует, совершенно не интересует, правда? Так что я принялась старательно изучать свой большой палец и только тут заметила свежий порез от бумаги.

Приди в себя, Сара. Ты настолько одержима Максом, что уже не замечаешь боли? Смотреть смешно.

Так как же мне изобразить совершенное равнодушие к тому, что могла слышать Хлоя? Допустим, Беннетт не рассказывал много —но ведь это подразумевает, что кое-что он все-таки рассказал.

Правильно?

Я расставляла в алфавитном порядке огромную стопку журналов, прикидываясь, что целиком поглощена этим занятием. Наконец, когда вопрос уже буквально жег мне язык, я сдалась.

– О том, чем они там занимались?

– Просто валяли дурака, как все парни, – рассеянно ответила она. – Играли в регби. Сами варили пиво и закатывали безумные вечеринки. Ездили в Париж на поезде и прочие глупые эскапады.

Мне захотелось придушить ее.

– Эскапады?

Внезапно Хлоя подняла голову, как будто вспомнив что-то, и на сей раз я безошибочно разглядела в ее темных глазах дьявольские огоньки.

– А, кстати. Говоря об эскападах…

Мой желудок провалился куда-то ниже колен.

– В пятницу вечером ты исчезла куда-то чуть ли не на час! Где ты была?

Мои щеки вспыхнули. Я откашлялась и нахмурилась, как будто усиленно вспоминая.

– Ох, я просто слегка ошалела от такой кучи народу и пошла прогуляться по территории.

– Черт, – буркнула она. – А я-то надеялась, что ты встретила горячего официанта и он оттрахал тебя на столе.

В ответ я раскашлялась так, что слезы из глаз хлынули. В горле вдруг пересохло, и кашель никак не утихал.

Хлоя вскочила и принесла мне стакан воды из кулера в зоне отдыха. Когда она вернулась, на ее физиономии играла проницательная улыбка.

– Ты попалась. Ты всегда начинаешь кашлять, когда нервничаешь.

– Я в порядке.

– Вранье. Ты лживая врушка, которая все врет. Рассказывай.

Я просто не в силах была взглянуть на нее. Что-то в темно-карих глазах Хлои и в ее спокойной улыбке заставляло меня во всем признаться.

– Мне нечего рассказывать.