При свете луны
Часть 24 из 70 Информация о книге
– Пи-пи, – ответил Дилан. Пи-пи Шепа выполняло ту же роль, что и сигнал гидролокатора субмарины, а ответ Дилана являл собой всплеск на мониторе, который, как в данном случае, указывал на наличие в пугающих глубинах мужского туалета другого дружественного судна. – Пи-пи, – в какой уж раз повторил Шеп. – Пи-пи, – отозвался Дилан. В зеркале над раковинами Дилан наблюдал реакцию пенсионера на этот словесный гидролокатор. – Пи-пи, Дилан. – Пи-пи, Шеперд. Недоумевающий, где-то даже встревоженный, мистер Бачки переводил взгляд с закрытой дверцы кабинки на Дилана и обратно, словно в туалете происходило что-то не просто странное, но и извращенное. – Пи-пи. – Пи-пи. Когда мистер Бачки понял, что Дилан наблюдает за ним, когда их взгляды встретились в зеркале над писсуарами, пенсионер быстро отвернулся. Выключил воду, до конца не смыв мыло с запахом апельсина. – Пи-пи, Дилан. – Пи-пи, Шеперд. Сбрасывая с пальцев хлопья пены и переливающиеся цветами радуги шары, которые медленно опускались на пол, пенсионер направился к контейнеру с бумажными полотенцами, вытащил несколько. В этот самый момент из кабинки донеслось журчание. – Хорошо пи-пи, – прокомментировал Шеп. – Хорошо пи-пи. Не задержавшись даже для того, чтобы вытереть руки, пенсионер выскочил за дверь с ворохом бумажных полотенец. Дилан направился к раковине, не к той, которой пользовался пенсионер, а потом в голове сверкнула мысль, приведшая его к контейнеру с бумажными полотенцами. – Пи-пи, пи-пи, пи-пи, – радостно щебетал Шеп, в голосе слышалось безмерное облегчение. – Пи-пи, пи-пи, пи-пи, – откликнулся Дилан, возвращаясь с бумажным полотенцем к раковине, в которой мыл руки пенсионер. Прикрыв правую ладонь бумажным полотенцем, взялся за кран, с которого только что убрал руку пенсионер. Ничего. Никакого потрескивания. Вообще никаких ощущений. Он коснулся крана голой рукой. Получил полный букет ощущений, как при касании к меню и ручке входной двери. Вновь воспользовался бумажным полотенцем. Ничего. То есть для реализации новых особенностей его организма требовался кожный контакт. Возможно, необязательно с ладонью. Как знать, может, сошел бы и локоть, и стопа. Возникли и другие варианты, вызвавшие улыбку. – Пи-пи. – Пи-пи. Дилан энергично потер кран бумажным полотенцем, стирая воду и мыло, которые оставил на нем пенсионер. Затем коснулся крана рукой. Психический след пожилого гражданина остался таким же четким, как прежде. – Пи-пи. – Пи-пи. Вероятно, эта скрытая энергия не стиралась, как отпечатки пальцев, а рассеивалась сама по себе, как испаряющийся растворитель. Руки Дилан вымыл в другой раковине. И сушил их рядом с контейнером с бумажными полотенцами, когда Шеперд вышел из четвертой кабинки и направился к раковине, которой только что воспользовался его старший брат. – Пи-пи. – Ты же можешь меня видеть. – Пи-пи, – настаивал Шеп, включив воду. – Я же здесь. – Пи-пи. Дилан подошел к четвертой кабинке. Приоткрытую дверь распахнул плечом. Кабинки разделялись перегородками, не доходящими до пола на двенадцать, может, четырнадцать дюймов. Шеперд мог лечь на пол и проползти под перегородками из первой кабинки в четвертую. Мог, но верилось в это с трудом. – Пи-пи, – повторил Шеп, уже не с прежним энтузиазмом, поняв наконец, что брат в этой игре больше не участвует. Во всем, что касалось личной чистоты и гигиены, Шеп был столь же педантичен, что и вопросах питания (в части геометрических форм приготовленных блюд). После посещения туалета он всегда следовал неизменному порядку: энергично намыливал руки, потом споласкивал их, снова намыливал и споласкивал второй раз. Вот и сейчас, как заметил Дилан, Шеп начал повторно намыливать руки. Санитарное состояние общественных туалетов всегда тревожило Шепа. Даже к самому чистому он относился с паранойяльной подозрительностью, уверенный, что на каждой поверхности гнездятся возбудители всех известных болезней и нескольких еще не открытых наукой. Прочитав «Медицинскую энциклопедию», изданную Американской медицинской ассоциацией[28], Шеп мог озвучить перечень всех болезней и инфекций, если бы кто-то по глупости попросил его об этом. Не остановился бы, пока не перечислил их все. После второго споласкивания руки Шепа покраснели, потому что мыло он смывал чуть ли не кипятком и даже шипел от боли. Помня о смертоносных микроорганизмах, обосновавшихся на хромированных поверхностях крана, воду Шеп закрыл локтем. Поэтому Дилан просто не мог представить себе ситуации, при которой Шеп мог бы улечься лицом вниз на пол в туалете и поползти под перегородками из одной кабинки в другую. Вероятность такого события, конечно, не исключалась и, по мнению Дилана, равнялась вероятности того, что в один из спортивных магазинов зайдет Сатана с тем, чтобы купить коньки для фигурного катания. А кроме того, белая футболка оставалась безупречно чистой. Он определенно не протирал ею пол. Высоко подняв руки, словно хирург, ожидающий, что кто-нибудь наденет на них резиновые перчатки, Шеп двинулся к контейнеру с бумажными полотенцами. Остановился, дожидаясь, пока брат повернет рычаг, чтобы не касаться его чистыми руками. – Разве ты зашел не в первую кабинку? – спросил Дилан. Как всегда наклонив голову, но и чуть повернув ее, чтобы видеть контейнер с бумажными полотенцами, Шеперд не отрывал взгляда от рычага. – Микробы. – Шеп, когда мы пришли сюда, разве ты не вошел в первую кабинку? – Микробы. – Шеп. – Микробы. – Эй, послушай меня, дружище. – Микробы. – Сделай одолжение, Шеп. Пожалуйста, послушай меня. – Микробы. Дилан несколько раз дернул за рычаг, оторвал вылезшие из контейнера полотенца, протянул брату. – Но как получилось, что ты вышел из четвертой кабинки? Уставившись на свои руки, энергично вытирая их бумажными полотенцами, вместо того чтобы просто промокнуть воду, Шеп ответил: – Здесь. – Что ты сказал? – Здесь. – Что ты слышишь? – Здесь. – Я ничего не слышу, маленький братец. – З-д-е-сь. – Чего ты добиваешься, брат? Шеп задрожал. – Здесь. – Здесь что? – спросил Дилан, пытаясь добиться разъяснений, хотя и знал, что вероятность получить их очень мала. – Там. – Там? – переспросил Дилан. – Там, – согласился Шеп, кивая, но при этом продолжал смотреть на руки и дрожать.