Проблема выбора

— Мари-Адельфина не ваша дочь? — внезапно спросила Валери. — Вы вторая жена барона?

— Нет. — Мадам была все так же спокойна. — Она моя дочь, и я очень ее люблю.

— У девушки уже есть сердечная склонность к кому-то? — предположил Анри.

Откинувшись на спинку кресла, я с удовольствием наблюдала за этим перебрасыванием мячика.

— Ее сердце абсолютно свободно. Давайте я расскажу, в чем дело, и вам не придется угадывать, хорошо? Так вот, госпожа Редфилд, я заметила, что вы всматривались в лицо моего брата… да, он здесь под чужим именем, и, боюсь, ему придется прожить под ним остаток жизни. Дело в том, что двадцать лет назад он участвовал в так называемых локальных конфликтах.

— Парс?

— Хуже, Кушанское царство. Все резали всех, и наши войска, насколько могли, пытались спасти мирное население.

— Разве там такое было? — с горечью переспросила я.

— Точно не знаю, но я слышала об этом. — Мадлен Сарсена сглотнула. — От брата. В Белуджистане он попал в плен. Все это время мы считали его погибшим, но полгода назад он неожиданно появился у меня на пороге.

— Он не был предателем или дезертиром… — сказала я, и по опущенному взгляду женщины поняла, что совсем не все чисто в этой истории.

— Мишель мой брат. Он не пойдет в королевскую тюрьму, я его не отдам! — с нажимом сказала она. — Но это значит, что мои дети должны прожить жизнь вдалеке от столицы, от государственных постов, чтобы не вызвать интереса у сплетников и журналистов.

Студенты у меня за спиной затаились как мыши. Я помолчала немного и сказала:

— Ну что же… Как представитель королевского лесного бюро я нахожу, что в баронстве прекрасно поставлено хозяйство, никаких претензий по нашему ведомству не будет. Так что, как не жаль, но завтра утром мы отбываем.

Хозяйка дома тщательно разгладила платье на коленях и встала.

— Мне тоже очень жаль, что вы не сможете погостить подольше! И… ах да, благодарю вас за подарок, цветок прекрасен. Я сохраню его на добрую память.

За ее спиной захлопнулась дверь, и молодые люди отмерли.

— Почему?.. — спросила Валери.

— Потому что все окружающие будут рассматривать под лупой не только саму новую королеву, но и ее прошлое, родственников, свойственников и соседей. И такой жирный шмат грязи, как дядюшка-дезертир, не упростит жизнь его величества.

— Вы… расскажете о нем, профессор?

— С какой стати? Мы не занимаемся армейскими проблемами. Наше дело — маги. Ну и немножечко королевские невесты…



Письмо по электронной почте от Мари-Адельфины л’Этан Сарсена к Делии фон Бирхенберг, школьной подруге:

«…Пожалуй, о таких вещах сестра Эулалия нам не рассказывала.

О, к нам пожаловала целая делегация… небольшая, всего три человека, но зато весьма представительная! Так вот, они припылили в наше богами забытое поместье, чтобы проверить, подхожу ли я его величеству Луи в качестве будущей жены. Нет, то, о чем ты подумала, они не проверяли. И снова нет, речь шла не о приданом, не о моем примерном поведении и уж вовсе не о внешности. А вот что именно их интересовало, я узнать не смогла: ровно в тот момент, когда мама отправилась в комнату к главе этой самой делегации, мой амулет подслушивания перестал работать! И это очень обидно, потому что, во-первых, он прекрасно функционировал в предыдущих случаях; в частности, я успешно послушала разговор гостей перед ужином, собственно, оттуда и узнала о цели их приезда. И во-вторых, теперь я в сомнении, стоит ли усиленно готовиться к поездке в Лютецию (если меня включат в число избранных) илиподтолкнуть уже сына графа Росслера к признанию и помолвке.

Надеюсь, мама все-таки расскажет мне о результатах этой беседы, потому что новый амулет я в ближайшее время достать не смогу, нашего мэтра Розье в это лучше не посвящать, а в город я выберусь только через неделю.

Что же касается полученного тобой предложения о работе ассистентки на кафедре травоведения в университете Хайдельберга, то, я считаю, оно превосходно в качестве стартовой ступеньки. Если бы у меня был такой талант к травам, как у тебя, я бы и думать не стала о замужестве в ближайшие десять-пятнадцать лет».



Жильбер Антуан стоял за спиной супруги, расчесывавшей волосы перед зеркалом, и рассматривал ее отражение.

— Ты считаешь, мне не нужно поговорить с госпожой Редфилд? — спросил он, отходя наконец в сторону.

— Если только тебе нужно получить что-нибудь от Магической академии, — ответила Мадлен, откладывая в сторону щетку и заплетая косу. — Например, мага вместо мэтра Розье. Старик слишком уж увлекся содержимым бочонка с келимасом, подаренным ему на стопятидесятилетие.

Барон покачал головой, рассеянно расставляя флаконы на ночном столике.

— Не думаю, что нам нужен в хозяйстве молодой маг с боевого факультета.

— Ключевое слово здесь «молодой»? — улыбнулась мадам, поймав его взгляд в зеркале. — Или «боевой», а, Жиль?

— Боевик вряд ли справится с поддержанием биоценоза, а молодому человеку нечего делать рядом с Мари. Ты умница и все правильно сделала, слишком сильная поддержка сверху может лишь ухудшить дела. Нам надо восстановить все то, что мой отец так неразумно растратил.

И он поцеловал поочередно каждый пальчик на ее левой руке.



Наутро за завтраком барон затеял с моими студентами спор о достоинствах и недостатках лошадей породы нормандский сель. Валери горячилась, доказывая, что у этих животных слишком спокойный характер и разгорячить их должным образом к скачкам невозможно. Себастьен утверждал, что это ерунда в сравнении с великолепной прыгучестью селя. Взглянув на ухмыляющегося Анри, я вспомнила, что его семье принадлежит один из крупнейших конезаводов в Сант-Ло, и сказала лениво:


— Вы можете поспорить и провести проверку… ну, например, на скачках в Довиле.

— В середине августа? — оживился Себастьен.

— Да, с двенадцатого, по-моему.

— Отлично! Мы как раз обсуждали с родителями, где провести длинные выходные! Значит, увидимся там, уверен, что Мари тоже будет рада.



Анри активировал фиалы с огненными и воздушными элементалями, мы с Валери уселись на свои места, и наш экипаж тронулся с места. Выдержали студенты не более пяти минут, после чего молодой человек поинтересовался:

— Профессор, а зачем вам нужно, чтобы они приехали в Довиль?

— Подумай, — ответила я, раскуривая трубку.

— Думать можно долго? — азартно спросила Валери.

— До начала следующего визита, а он начнется… — Я взглянула на часы. — Примерно через три-четыре часа.

— И у нас по плану?..

— Граф Рикар, его дочь Франсуаза и их виноградники в Монтраше.





ГЛАВА 2




По зрелом размышлении я решила оставить в покое алфавит, равно как и географический принцип, и положиться на волю случая. Вообще-то, первоначально я планировала после шато Сарсена отправиться на юг, в Аквитанию. Однако вчера один из гостей, приехавших поздравлять баронессу с днем рождения, упомянул в разговоре Этьена, графа Скавуа де Рикара, и со смешком намекнул на некие проблемы в благородном семействе.

Ну что же, светские сплетни не в первый и не в последний раз станут основанием для расследования. К сожалению, я в тот момент стояла довольно далеко от рассказчика и даже не могла подобраться поближе, поскольку была намертво загнана в угол престарелой дамой, настойчиво интересовавшейся, не могла ли она знать в Люнденвике мою матушку или даже бабушку? «Давно, ой, деточка, лет восемьдесят уже прошло! Но вы так на нее похожи, просто одно лицо…»

И не было никакой возможности тактично объяснить даме, что знала она, скорее всего, меня саму, и даже под угрозой заключения в Рейвенхерст, тюрьму для магов, я ее не смогу вспомнить.

Так что, увы, суть сплетни от меня ускользнула. Но имя было названо, и имя это присутствовало в списке короля. А раз уж нам совершенно все равно, куда именно держать путь, значит, отправимся в Бургонь.

— Вот думаю, стоит ли мне и дальше действовать под своим именем? — поделилась я сомнениями со студентами. — Неловко как-то получилось…

— Думаю, масок у вас немало, — пожал плечами Анри.

— Вот как раз ошибаешься! Мне редко удается выдержать роль, обычно маска начинает трещать по швам максимум на второй день.

— Не помещаетесь? — с милой улыбкой поинтересовалась Валери. — Чувство собственного величия не влезает?

— Тройка по практике! — пригрозила я и тут же прикусила язык на ухабе.

— Ничего не получится, госпожа профессор, практика у нас неофициальная, без оценок!

И юные негодяи переглянулись.

Готова спорить на собственный фамильный особняк против собачьей будки, эти дети будут долго провоцировать меня, ища границы дозволенного… Что-либо доказывать было лень, так что после щелчка пальцами оба замолчали на полуфразе.

На полчасика, — ласково улыбнулась я, открыла окно экипажа и подставила лицо нежарким солнечным лучам.



В портальной Клермон-Феррана была очередь.

Очередь! На услугу, которая стоит в зависимости от дальности перехода от сотни дукатов и выше. Я злобно фыркнула и извлекла из кармана то самое письмо его величества, которым предписывается оказывать помощь, всячески способствовать и так далее, и развернула его перед носом сонного мага. Реакция меня удовлетворила: разглядев печать, он заполошно вскочил, приложил перстень к запертой двери одной из кабин, распахнул ее и склонился в поклоне.

— В Лютецию, — произнесла я прежде, чем успел что-нибудь сказать Анри, освобожденный от оков безмолвия (это не я так велеречива, так заклинание называется, честное слово!).

Зажмуренные глаза, миг легкой тошноты, и мы ступаем на мозаичный пол портального зала в Консьержери — огромного, на сотню кабин, чем-то похожего одновременно на собор и на вокзал.

— Итак, я предлагаю встретиться здесь же через два часа, — сказала я, поворачиваясь к студентам. — Вам же хватит этого времени, чтобы забежать домой, перекусить и прихватить одежду на следующие два или три дня.

Они переглянулись, и Анри ответил:

— Лично мне точно не хватит, потому что в это время матушка как раз завтракает и потребует от меня полного отчета. Так что я — с Валери в общежитие.