Путь в террор

– Ладно, уговорил, черт красноречивый. Так я и сделаю.



Лавка старьевщика Ахмета располагалась во дворе одного из доходных домов, находящихся поблизости от рабочей слободки. Можно было сказать, что лавка стояла на незримой границе между ареалами обитания «чистой публики» и «мастеровщины» – так презрительно назывались в Российской империи рабочие фабрик и заводов.

Владелец заведения – старый татарин в мягкой войлочной шапочке на абсолютно лысой голове, встретил нового клиента настороженно, но любезно.

– Что угодно? – без улыбки на широком морщинистом лице осведомился он.

– Приодеться бы мне, – пожал плечами Будищев, пытаясь разглядеть висящую на множестве стоящих вдоль стен вешалок одежду.

– Чек якши[5], – покивал старьевщик и отставил в сторону счеты. – Но позволено ли мне будет спросить, какими средствами вы располагаете, молодой человек?

– Средств у меня мало, а потому одежда должна быть хорошая!

– Ишиксез[6], вы пришли по адресу! Клянусь Аллахом, ни у кого во всем Петербурге вы не найдете таких хороших вещей по таким смешным ценам.

– Нельзя ли посмотреть?

– Пожалуйста! Вот, будьте любезны, хороший фрак. Его принесла вдова одного чиновника – достопочтенная госпожа Брунс. Ее покойный супруг, пока был жив, разумеется, часто получал награждения за службу, и они могли себе позволить хорошие вещи. А когда он, мир его праху, скончался…

– Дядя, оставь себе этот фрак! Вдруг сам скопытишься, а парадного лапсердака нет.

– Да зачем же так нервничать! Это очень хорошая вещь…

– Ну и куда я его надену?

– А мне почем знать? Вы же не сказали, зачем вам одежда! Сейчас часто бывает, что студенты одеваются как мастеровые, а купцы – как благородные господа. Клянусь Аллахом, я сам такое не раз видел!

Хотя терпение никогда не было среди сильных сторон Дмитрия, он все же сдержался.

– Значит, так! Мне нужен костюм или хотя бы пиджак взамен этого. Ну и картуз другой.

– Да, вашему головному убору не повезло. Может быть, предложить вам шляпу?

– Может, я в другую лавку пойду?

После этих слов татарин сообразил, что перегибает палку, и вытащил на свет божий несколько разных сюртуков, поддевок, пиджаков и даже куртку от студенческого мундира с орлеными пуговицами. Причем взгляд у старьевщика оказался настолько наметанным, что все предложенное было Будищеву почти впору. Быстро перебрав лежащую перед ним гору одежды, парень выбрал добротный сюртук темно-коричневого сукна и пиджачную пару из клетчатой шотландки. И то, и другое было слегка великовато, но совершенно не попорчено молью, как многие другие вещи, и не испачкано.

– Чутка бы поменьше, – разочарованно вздохнул требовательный клиент.

– Аллах с вами, – всплеснул руками хозяин лавки. – Все очень хорошо! Просто пойдите к портному, и вам все подгонят по фигуре, так что все будут думать, будто это сшито на заказ!

– И сколько?

– Ну, если вы мне оставите…

– Нет, дядя, мне еще на завод в чем-то ходить надо.

– Вы работаете на заводе и хотите носить такие вещи! Двенадцать рублей за костюм и пять за сюртук!

– Фигасе! Уважаемый, я там не директором работаю и не инженером.

– Тогда зачем вам такой костюм?

– Затем, что у тебя джинсов нет! Пять рублей за костюм и два за лапсердак!

– Ай, шайтан, хотите меня без ножа зарезать! Но так и быть, я готов скинуть до пятнадцати…

Жаркая торговля длилась еще некоторое время, пока, наконец, высокие договаривающиеся стороны не сошлись на двенадцати рублях с полтиной и новом картузе в придачу. Старьевщик сначала пытался всучить неподатливому клиенту изрядно поношенную дворянскую фуражку с круглым пятном[7] от кокарды на выцветшем околыше, но после красноречивого взгляда Дмитрия тут же извинился и принес простой, но добротный картуз с матерчатым козырьком.

Расплатившись, Будищев уложил покупки и собрался было уже уходить, но старьевщик, упаковывая вещи, обратил его внимание на еще один момент.

– Я вам, конечно, дам адрес хорошего и недорогого портного, и он вам подгонит костюм, однако хочу заметить…

– Чего еще?

– У вас очень хорошие сапоги!

– При чем тут это?

– Они не подходят к костюму. Вот просто совсем…


– Вообще-то – да, – согласился Дмитрий. – И что делать?

– Пожалуйста! – жестом фокусника выложил на стол щегольские полуботинки с белым лаковым верхом и черными пуговками на боку.

– Что это?

– Просто шикарные штиблеты! – цокая от удовольствия языком, будто пробуя каждую букву на вкус, ответил Ахмет.

Будищев на минуту задумался. С одной стороны, таскать сапоги ему реально надоело. С другой – фасон обуви ему показался донельзя вычурным или даже, можно сказать, идиотским. Однако припомнив, что носят молодые люди его возраста, одетые по-господски, он понял, что эти ботинки ничем не выделяются на фоне других.

– Померять бы.

– Да будьте любезны, со всем нашим удовольствием!

Состоявшаяся тут же примерка со всей ясностью указала на два обстоятельства. Первое заключалось в том, что глаз у татарина был, действительно, как алмаз. И штиблеты оказались Дмитрию впору. А вот второе заключалось в том, что для ботинок нужны носки, которых у клиента при себе не оказалось. Портянки же для этой цели совсем не годились. У старьевщика носков тоже не было, да и если бы были, покупать бывшие в употреблении молодой человек точно бы не стал.

– Носки можно купить в галантерейном магазине, – пояснил Ахмет. – Кстати, портниха живет совсем недалеко, и вам будет по пути.

– Сколько? – сдался Будищев.

– Десять рублей, – расплылся в улыбке старик.

– Сколько?!

По адресу, указанному старьевщиком, действительно работала и проживала портниха по имени Анна Виртанен – не старая еще женщина с усталым лицом. Комната ее, разделенная на две неравные части ширмой, находилась в полуподвале доходного дома. Это было обычной практикой. Самые дорогие и престижные квартиры располагались на первом и втором этажах. Чем выше нужно было подниматься по парадной лестнице, тем жилье обходилось дешевле, а квартиры на самом последнем этаже и комнаты на чердаке, как правило, снимали студенты или мелкие чиновники. Простому же люду оставались подвалы, где они ютились в сырых каморках с низкими потолками.

– Что вам угодно? – печально спросила она у Дмитрия.

– Да вот, подогнать бы…

– Дайте посмотреть.

Бегло осмотрев принесенные вещи, портниха велела Будищеву раздеваться, чтобы снять мерку.

– Получится? – спросил тот, складывая на стоящий у стены сундук свою одежду.

– Отчего же не получится, – пожала плечами женщина. – Ушивать – не наставлять, ткань подбирать не надо. Хорошие вещи. Рублей восемь, поди, отдали?

– Примерно так, – скрипнул зубами Дмитрий.

– Что с вами?

– Да ничего… Просто поговорку вспомнил – где татарин прошел, там еврею делать нечего!

– У Ахмета брали?

– А то где же…

– Ой, только вы не говорите ему…

– Заметано! Лучше скажите, сколько станет работа?

Портниха на секунду задумалась, затем тряхнула головой и объявила:

– Никак не меньше восьмигривенного[8].

– За костюм?

– За все.

– Срок?

– Завтра приходите, будет готово.

– Идет. Только мне еще пару рубашек будет нужно к костюму, а то носить его с косовороткой – немного не того.

– У вас есть материал?

– Чего нет, того нет.

– С материалом дорого будет. Знаете лучше что, у меня есть неплохие обрезки. Если угодно, я сделаю вам хорошую манишку[9]. Воротник и манжеты можно будет менять. Правда, понадобится жилетка, но вам, если хотите носить такой костюм, и так без нее не обойтись.

– Жилетка?

– Не беспокойтесь. Материалу на нее надо совсем немного, только на лицевую часть. Зато будете выглядеть, как солидный господин. Если, конечно, не станете носить ее с вашим полушубком и сапогами.