Разрушительница пирамид

– То есть он продает подделки?

– Продают совсем другие люди, а он их за скромные деньги малюет. А так как это его бизнес, он будет помалкивать, тем более что дракон на страже.

– И что делать?

– Выманить эту роскошную женщину из дома на пару часов и не торопясь поговорить с Архипом. Главное, чтобы он в тот момент был в сознании.

– И как ты намерен это провернуть?

– Завтра увидишь. А сейчас поехали к Любаше.



Любаша жила в малоквартирном доме на Балакирева. Выглядел он солидно: вдоль забора – двухметровые туи, шлагбаум на въезде во двор, рядом – будка охранника. Правда, пропустили нас, не спросив, кто мы такие и к кому направляемся. То ли охрана здесь для видимости, то ли машина Саввы им известна. По неведомой причине мне это не понравилось.

«Ты знакома с мужиком несколько дней, а уже лезешь в его личную жизнь», – осадила я себя, но легче почему-то не стало.

Войдя в подъезд, Савва достал ключи и направился к двери под номером три. Квартира оказалась двухкомнатной, но очень просторной.

Бросив ключи на консоль, Савва не спеша прошелся по чужим квадратным метрам. Толком не зная, что делать, я заглянула в кухню. Французское окно, бело-перламутровый, точно морская раковина, гарнитур. Интересно, чем Любаша зарабатывает на жизнь? Я бы от такой квартиры точно не отказалась.

В этот момент открылась входная дверь, и кто-то позвал:

– Саввушка! – Судя по голосу, женщина была в возрасте.

Я осторожно выглянула и увидела пожилую даму в темно-синем платье с ярким платочком на шее. Наряд дополняли туфли на невысокой шпильке.

Заметив меня, дама слегка растерялась, но тут появился Савва, и она широко улыбнулась, шагнув ему навстречу:

– Здравствуй, дорогой!

Они обнялись и даже расцеловались, я терялась в догадках: неужто это Любаша? Хотя после чересчур моложавой бабушки ожидать можно было чего угодно.

– Рад вас видеть, Елена Яковлевна, – сказал Савва, и стало ясно: это вовсе не та женщина, которую мы разыскиваем.

– Хорошо, что приехал, я тебе звонить собиралась. Любы нет уже несколько дней, и меня это беспокоит.

– Мне Пелагея звонила. Вот и заехал узнать, в чем дело.

Елена перевела заинтересованный взгляд на меня, я представилась, преодолев искушение сделать книксен. Вид старушки навевал мысли о хороших манерах, шляпках с вуалью и почему-то о замужестве.

«С этим туго», – напомнила я себе, чтобы не особенно увлекаться.

Мы прошли в комнату и устроились в мягких креслах. Елена сидела с прямой спиной, сложив руки на коленях.

– Я подумала, может, Люба куда-то уехала? Обычно она предупреждает…

– Ни мне, ни Пелагее ничего об этом неизвестно, – пожал плечами Савва.

– С Полиной Сергеевной я виделась… Возможно, стоило обратиться в полицию, но она решила, ты с этим справишься лучше.

– Она меня переоценивает.

– Если Люба просто уехала, а мы заявим в полицию… вряд ли она скажет нам спасибо.

– Тогда ей стоило предупредить о своем отъезде. – Савва вновь пожал плечами.

– Последнее время ее что-то беспокоило.

– Ее всегда что-то беспокоит.

– На этот раз, боюсь, все было серьезно. За ней кто-то следил.

Услышав это, Савва едва заметно поморщился.

– И это вовсе не фантазии, – поспешно добавила Елена Яковлевна, вероятно, тоже заметив его реакцию. – Мы пили на кухне чай, Люба подошла к окну и… что-то ее очень напугало. Я спросила, в чем дело, и она ответила: «Такое чувство, что за мной следят». Я, признаться, растерялась: кто следит, с какой стати? А она мне говорит: «Вы не все обо мне знаете. В моей жизни было такое, что я предпочла бы забыть, но прошлое иногда возвращается». Так и сказала.

– Вполне в ее стиле, – кивнул Савва, особо не впечатлившись.

– Я подошла к ней, – продолжила Елена, – с намерением ее успокоить, но там возле дерева действительно стоял мужчина. И он, без сомнения, не хотел, чтобы его видели.

– Может, кто-то из соседей вышел воздухом подышать?

– Это еще не все. На следующий день я столкнулась возле подъезда с незнакомым мужчиной. Он выглядел каким-то взвинченным. Стоял около двери, когда я выходила. Я спросила, к кому он пришел, потому что он показался мне подозрительным. Я даже позвонила охране… но это уже потом… Человек этот развернулся и пошел прочь, почти побежал.


– И вы позвонили охране?

– Да. Из квартиры. Все думала, стоит ли позвонить, и позвонила. Знаешь, Савва, многие преступления удалось бы предотвратить, будь люди более ответственными.

– Совершенно с вами согласен.

– Охранник сказал, мужчина интересовался, в какой квартире живет Люба, вроде записал адрес неправильно, то ли тридцатая, то ли тринадцатая. А на самом деле третья. Назвался мастером по ремонту бытовой техники. Но он совершенно не был похож на мастера. К тому же Люба его не вызывала, ничего у нее не ломалось.

– Очень интересно. Когда это было?

– На прошлой неделе, во вторник. В четверг Люба заглянула ко мне, собиралась идти в кино. И с тех пор я ее не видела.

– Н-да, – помолчав немного, произнес Савва. – Надеюсь, она хватила лишнего, вызвала мастера и потом забыла об этом. Иначе получается какой-то шпионский триллер. Человек из прошлого и внезапное исчезновение. Даже для Любаши это, пожалуй, перебор.

– Савва! – укоризненно сказала Елена Яковлевна. – Как ты можешь! Ее нет уже несколько дней… И, смею тебя заверить, последнее время она не позволяла себе лишнего. – В этом месте щеки Елены слегка порозовели, должно быть, произносить что-то подобное она считала ниже своего достоинства.

«Забавная старушенция», – подумала я, а Савва, словно решив ее доконать, спросил:

– То есть пила в меру, хоть и каждый день?

– Я знаю, как ты к этому относишься, но бывают обстоятельства… И Люба, как тебе известно, никогда не теряла человеческого достоинства.

– Нет, конечно. Просто стояла на парапете моста и кричала, что немедленно утопится.

– Это было один раз.

– Три, – уточнил Савва, и его собеседница поджала губы. – Надеюсь, она в каком-нибудь отеле предается пороку винопития, и я ее довольно быстро найду, – должно быть, почувствовав вину, вздохнул Савва. – Или она сама найдется.

Елена, кивнув, поднялась, с намерением нас покинуть, но вдруг опять села.

– Я должна тебе сказать, – начала решительно. – Вряд ли Люба поблагодарит меня за это, но чувствую, что должна. Поверь, на этот раз все серьезно, Савва…

– Я верю, верю, – закивал он.

– Ну так вот. У Любы появился мужчина. – Она произнесла это таким тоном, каким обычно говорят «нас обокрали» или «мы идем ко дну».

До меня уже дошло: дама склонна к театральности и некоторым преувеличениям. В глазах Саввы появилось страдальческое выражение, и я задумалась, к чему это отнести – к чужой любовной истории, которую предстоит выслушать, или ревности?

Я знать не знала, что у них за отношения с Любашей, и допускала оба варианта, хотя склонялась к первому.

– Она вам о нем рассказывала? – поинтересовался Долгоруков, потому что пауза вдруг затянулась.

– Нет, – покачала головой Елена. – Но все было понятно без слов. Она вдруг ожила, стала каждый день выходить из дома, не ночевала несколько раз и очень часто посещала парикмахерскую.

– Ага, – кивнул Савва, – и на этом основании вы решили…

– Саввушка, понять, что женщина влюблена, совсем несложно, – снисходительно улыбаясь, развела руками Елена.

– Так, может, мы напрасно бьем тревогу? – обрадовался он. – И Любаша с милым другом где-то отдыхает, забыв сообщить о своем счастье?

– Они расстались, – трагически произнесла Елена.

– С чего вы взяли? Она вдруг перестала ходить в парикмахерскую?

– Мне непонятна твоя ирония… Думаю, тот человек больно ранил ее. Она… она страдала. Я видела это и пыталась с ней поговорить, но она закрылась. И я очень боюсь, еще одно ужасное разочарование окончательно подкосило ее.

– А предыдущее разочарование – это ты? – кой-то черт влезла я, обращаясь к Савве, и нарвалась.

– Подобные замечания неуместны, милочка, – заявила старушенция. – Где вы воспитывались?

По ее мнению, я могла вырасти в пансионе для благородных девиц, но родители деньги зажали?

– Извините, – поспешно ответила я, а Савва весело мне подмигнул.

– О мужчине, как я понял, вам ничего не известно? – спросил он, обращаясь к Елене.

– Нет, – покачала головой она.

– А когда он примерно появился, можете сказать?

– Пару месяцев назад. Она так похорошела… порхала, точно на крыльях. Ты бы видел ее… Что ж, я пойду. Надеюсь, вы найдете ее живой и невредимой, но… у меня дурное предчувствие. Вчера ворона села на подоконник и ударила клювом в стекло… – И Елена, кивком простившись, торжественно покинула комнату.

– Ворона – это серьезно, – пробормотал Савва, услышав, как хлопнула входная дверь.