Реанимация судьбы

— Я помню. Тут еще внеплановый случай, хотел, чтобы он тоже посмотрел.

— Ну, придется подождать. А что там?

— Неудачная ринопластика, спинка носа провалилась.

— Извинись и попроси подождать, хорошо?

— Разберусь, не волнуйся.

Василькова я знала очень давно, еще с тех пор, как мне было лет двенадцать — он пытался ухаживать за моей мамой, когда ушел отец. И всю мою жизнь дядя Слава как-то очень деликатно был рядом, поддерживал, помогал советом. Он, в отличие от мамы, в меня верил и считал, что врачом я стану хорошим. Когда я открыла клинику и предложила ему место своего заместителя, дядя Слава не колебался ни секунды, и с тех пор у меня всегда был надежный тыл. Правда, оперировал он теперь все меньше — все-таки возраст, но реабилитацией пациентов занимался успешно, а также замещал меня на время отпуска, который я после замужества начала наконец использовать. Васильков не любил бумажной работы, но во всем остальном я могла положиться на него и ни о чем не беспокоиться.

Снова начался дождь, поток машин двигался со скоростью хромой черепахи, я начала нервничать — ненавижу ждать, догонять и опаздывать. И особенно ненавижу ехать со скоростью два метра в час. Ко всем прочим несчастьям закончились сигареты, в бардачке новой пачки не обнаружилось — ну, а как же, если я вчера не заезжала в магазин? Похоже, что до клиники я больше не закурю, и это заставляло нервничать еще сильнее. Я в очередной раз начала копаться в бардачке, словно надеясь отыскать среди бумаг, салфеток и еще какого-то хлама хотя бы одну сигарету, когда в окошко машины постучали. Я подняла голову и увидела сотрудника ГИБДД в накинутом на фуражку дождевике:

— Мы ищем врача.

— Что случилось? — сразу забыв об отсутствии сигарет, спросила я, опуская стекло.

— Впереди авария, там беременная, кажется, роды начинаются, а «Скорая» где-то застряла.

— В следующей машине мой муж, он тоже хирург, зовите его, я сейчас.

Сотрудник обрадовался:

— О, повезло! Обошел столько машин — никого, а тут сразу двое.

— Ну, мы не акушеры, конечно, но сделаем, что сможем.

Я вышла из машины, намотав на голову прихваченный из дома палантин. Не помогло, но хоть что-то. Зато очень пригодились сапоги. Матвей, натянув на голову капюшон ветровки, уже спешил за сотрудником ГИБДД, прихватив аптечку. У него-то в ней явно побольше всего, не то что у меня… Привычка возить с собой даже стерильный упакованный скальпель всегда удивляла меня. Но Матвей не обращал внимания на шутки по этому поводу.

Машина, в которой зажало беременную женщину, представляла собой довольно жуткое зрелище. Водительского места не было вообще — на эту сторону пришелся удар вылетевшей на встречную полосу машины. Женщина сидела сзади, это и спасло ей жизнь, хотя креслом прижало ноги. Матвей сразу попросил окруживших машину людей отойти и не мешать нам. Следующим этапом стала дверь, которую сотрудники ГИБДД оторвали, чтобы дать нам больше места. Я забралась в искореженную машину и взяла женщину за запястье. Она застонала и попыталась пошевелиться.

— Тихо-тихо, не шевелимся, — велела я негромко, пытаясь посчитать пульс. — Как вас зовут?

— Ира…

— Отлично. А я Аделина Эдуардовна. Я врач, мой муж тоже, мы вам поможем. Какой у вас срок, Ира?

— Тридцать восемь… — выдохнула она и заплакала: — Больно…

— Где больно?

— Ноги…

— А живот? Живот не болит, не тянет?

— Вроде нет…

Матвей тем временем осматривал придавленные ноги Иры и то и дело качал головой.

— Чувствуете? — Я видела, что он просунул руку в какую-то щель между креслом и ногой женщины.

Она отрицательно покачала головой:

— Болит колено.

Понятно, ниже колена чувствительности нет, это плохо. Но пульс вроде нормальный, схваток нет — уже повезло. Роды нам сейчас вообще ни к чему, хотя срок вполне достаточный. Матвей поманил меня пальцем, и я стала выбираться из машины, но Ира схватила меня ледяными пальцами за запястье:

— Не уходите… пожалуйста…

— Я не ухожу, не волнуйтесь, мы вас не бросим. Я только попрошу что-нибудь теплое, вам холодно. Сейчас вернусь.

Попросив молодого парня, крутившегося поблизости, найти что-то, чем можно укрыть Иру, я подошла к Матвею:

— Дело плохо?

— Да, правая нога сломана, похоже, со смещением, и отломок где-то пережимает сосудисто-нервный пучок, в стопе нет пульса. Еще немного — ногу не спасти. Тут не «Скорая», тут МЧС нужно.

— Может, попробовать самим кресло вывернуть?

— С ума сошла? У нее может начаться кровотечение, у нас ни инструментов, ни крови. Мы не можем рискнуть и ею, и ребенком. Надо ждать, выхода нет.

Я повернулась к старшему наряда:

— Во сколько вызвали «Скорую»?


— Да уже минут сорок.

— Ну, так еще раз попробуйте! Женщина ногу потеряет.

— Тут вертолет нужен, а погода-то…

— При чем тут погода?!

— Вряд ли разрешат вылет.

— Хорошо…

Я вынула телефон и позвонила своему давнему поклоннику, главному хирургу города, с которым после замужества умудрилась поддерживать хорошие отношения.

— Гриша, это Драгун. Мне нужна помощь, немедленно. На восточном выезде из города авария, тут в машине беременная на тридцать восьмой неделе, ноги зажаты креслом, в правой стопе уже нет пульса, там, похоже, перелом со смещением. Мы с Матвеем сделать ничего сложного не можем. Бригады нет уже сорок минут. Помоги, пожалуйста, нужен вертолет и специалисты из МЧС.

— Делька, а ты не умеешь никуда не влипать по дороге на работу, а? — поинтересовался Григорий.

— Мне некогда вести светскую беседу, Гриша. Молодая женщина рискует потерять ногу. Позвони, а?

— Да, сейчас все сделаю. Пусть Мажаров наблюдает за состоянием стопы, если возможно.

— Спасибо, Гриша.

Я положила телефон в карман и вернулась в машину. Ирина то теряла сознание, то снова приходила в себя. Я положила руку на ее живот, но, к счастью, схватки так и не появились, про себя я почти молилась, чтобы этого не произошло хотя бы до тех пор, пока не прибудет дополнительная помощь. У противоположной двери на корточках сидел Матвей, просунув руку в щель под сиденьем. Лицо мужа хмурилось с каждой секундой.

— Что? — негромко спросила я.

— Похоже, ты права, надо вытаскивать ногу. Если сделаем все быстро и наложим шину, можем восстановить кровоток.

— А если там разрыв сосуда?

— Деля, нет выхода.

— А если роды начнутся?

— Если мы будем тут в угадайку играть, она останется без ступни, — тихо огрызнулся Матвей, вставая, и я сочла за благо не спорить больше — он все-таки видел подобных травм больше, чем я. — Иди сюда, — велел муж, и я, снова выбравшись под дождь, обошла машину. — Поищи что-нибудь, чем можно будет плотно зафиксировать два сустава. Что-то длинное и не очень широкое. Бинты есть в аптечке.

Я растерянно оглянулась, и тут мой взгляд упал на стоявший через три машины джип, на крыше которого были укреплены длинные доски. Подбежав к машине, я застучала в стекло. Водитель сразу понял, в чем дело, и предложил:

— У меня в машине еще две упаковки ламината, там покороче плашки. Может, его лучше?

— Да, будет идеально. Спасибо вам.

— Может, надо чем помочь? — вынимая из упаковки две коричневые плашки, спросил он. — У меня есть ножовка, пила по металлу…

— О, господи, да что ж вы молчите?! — заорала я, не помня себя от радости. — Берите все скорее, будем сиденье отпиливать.

Когда я вернулась к Матвею в сопровождении водителя джипа, вооруженного ножовкой и пилой, у Мажарова просветлело лицо:

— Ну, все, теперь точно получится.

Водитель джипа Виктор под руководством Матвея принялся подпиливать сиденье, а я, держа наготове бинты и жгут, готовилась извлекать ноги Ирины. Когда Матвей убрал отпиленное кресло, я увидела картину довольно страшную — правая нога женщины была багрово-синюшной, неестественно вывернутой влево. Пульса на стопе не было, но и открытого кровотечения — тоже. Ирина застонала, очнувшись.

— Может, ей обезболивающее сделать? — предложила я.

— У меня только кетонал, его нельзя на ее сроке беременности. Я постараюсь аккуратно репозицию сделать.

— Матвей, а если не получится? — перехватив его руку, прошептала я.

— Ты совсем в меня не веришь, — улыбнулся ободряюще муж. — Я не стал бы делать то, в чем не уверен. А теперь иди к ней, возьми за руку, говори что-то, отвлекай. Ей будет очень больно, но потом станет легче.

В тот момент, когда Матвей резким движением вернул стопу Ирины в нормальное положение, она издала такой крик и с такой силой впилась пальцами в мою руку, что я испугалась. Но через пару минут она уже дышала ровнее и все повторяла:

— Почему колено? Колено почему?

На колене была неглубокая рваная рана — видимо, что-то острое лежало в кармане чехла на спинке кресла, но никакой опасности она не представляла.

Матвей наложил шину, забинтовал и колено, обработав его перекисью. И только теперь мы услышали звук приближающегося вертолета. Я почувствовала, как у меня внутри словно расслабилось что-то — теперь все будет в порядке, Ирину отвезут в больницу и там окажут всю помощь, которая требуется. Она вдруг снова сжала пальцы на моей руке и спросила:

— А муж? Где мой муж?

Я не знала ответа на этот вопрос, хотя догадка посетила меня сразу, едва я увидела отсутствующее водительское сиденье. Похоже, Ирина от удара потеряла сознание и не поняла, что мужа больше нет.