Рождественский экспресс

Пауэрс откинулся назад и прикрыл веки. Его губы едва не дрогнули в улыбке.

– Какая печальная новость. Полагаю, тебе придется тащиться с нами по рельсам.

Он открыл глаза и подмигнул Тому.

– Похоже на то, – женщина нахмурилась.

– Если от этого ты будешь чувствовать себя лучше, могу сообщить, что мне запретили летать в пределах Соединенных Штатов, – сказал Том.

Кристобаль странно посмотрел на него и немного отодвинулся. Журналист поспешно пояснил:

– Все из-за маленького недоразумения на пропускном пункте в Ла-Гуардии.

– Нет, – ответила Элеонора, – я не чувствую себя ни капельки лучше.

Через несколько минут вернулась Реджина. Том сразу догадался, что ее спутница – ее мать, хотя, за исключением глаз, они были совсем не похожи. Как ни удивительно, даже Агнес Джо выглядела хрупкой девчонкой по сравнению с этой женщиной. Тому она напомнила Арету Франклин[33], только крупнее. Как оказалось, энергичность незнакомки впечатляла даже больше, чем ее обширнейшие габариты.

– Это моя мать Роксанна, – успела представить спутницу Реджина, прежде чем та перетянула все внимание на себя, заговорив громоподобным, повернувшим головы всех посетителей «Метрополитэн» голосом:

– Я хорошо вас понимаю, дети мои: вы замерзли, устали, впали в депрессию и были ОБВОРОВАНЫ! Хм-м… Такое недопустимо. Добрый Бог не потерпит столь печального положения дел.

Вскоре появились одеяла, подушки, закуски и всякая всячина. Все были очень признательны, даже настроение Элеоноры явно улучшилось.

Роксанна уселась посреди группы, словно королева в окружении раболепного двора.

– О боже мой, какое начало дня. Я жду прибытия из Нью-Йорка каких-то важных пассажиров. Я забочусь о них и их нуждах.

Она указала пальцем на Макса.

– А теперь вижу знакомого человека: это я должна была играть в твоем последнем фильме – мюзикле с той тощей белой девчонкой. Пойми, малыш, тебе нужен новый агент по кастингу. Тебе надо сойтись с подлинными талантами. Вот что могут по-настоящему могучие легкие.

В мгновение ока она издала такую высокую и громкую ноту, что Том сжал покрепче кофейную кружку, опасаясь, что звуковая вибрация расколет ее пополам.

Подбородок Макса резко вздернулся.

– Определенно буду иметь вас в виду, когда стану подбирать актеров для следующего фильма, – заверил он.

– Ну конечно, малыш. Мои агенты переговорят с твоими – вот только нет у меня никаких агентов, не считая пары внуков-подростков с тринадцатым размером ноги, которые меня объедают. Слава богу, Всевышний не даст мне опуститься в нищету или хотя бы накормит мальчиков.

Она посмотрела на свою дочь:

– Так, Реджина, разве тебе не надо приглядывать за поездом? Думаешь, старый добрый «Кэп» сам о себе позаботится без твоих нежных рук? Думаешь, «Амтрак» платит тебе за то, чтобы ты сидела и слушала разглагольствования своей мамаши?

– Иду, уже иду, – сказала улыбающаяся девушка. Тому было очевидно – по тому, как Роксанна на нее смотрит, – что мать очень гордится дочерью.

Женщина повернулась обратно к ним:

– Реджина говорит, что с нами едет готовая заключить брак парочка, а еще – пожилая гадалка по имени Мисти. Я слышала, что пропустила змею и голого юриста. Это меня бесконечно удручает. Я не про голого юриста – без этого зрелища прекрасно обойдусь, а про боа-констриктора. Вы же понимаете, в долгом путешествии поездом нет ничего лучше согревающего ноги боа. Мой дорогой покойный муж Джуниор любил меня, но никогда не согревал – мужчинам это и в голову не придет. Так что – говорю с женской точки зрения – нужно найти любимого человека и милую змейку: идеальное сочетание. Хвала Господу! Теперь поведайте мне все подробности – я только-только об этом услышала.

Том поведал, и все они от души посмеялись по поводу Гордона Мерриузера.

– Считайте это ранним подарком компании на Рождество, – сказал журналист.

– Крошка, я думала, ты уже едешь домой в Новый Орлеан, – сказала Роксанна.

Все повернулись посмотреть, к кому она обращается, и увидели Мисти в полном облачении гадалки, воздевшей руки к потолку.

– Мне только что было видение, что судьба в эти рождественские праздники ждет меня на западе, а не на юге – верно, дорогуша? – она похлопала ресницами в сторону Макса.

Режиссер улыбнулся:

– Мне в жизни не гадали так точно и энергично, как прошлой ночью.

– Я лишь скромная служанка таинственных звездных сил, Макс.

Элеонора недоуменно уставилась на явно очарованного режиссера, затем на Кристобаля. Последний просто пожал плечами и шепнул:

– Я своему боссу не сторож.

– Как поживаешь, Мисти? – спросила Роксанна. – Эй, а помнишь, что предсказала мне в прошлый раз?

– Что номер 153 станет для тебя особенным и что ты повстречаешь много молодых людей, увивающихся за тобой?


– Именно это. Так вот, дорогая, все сбылось.

– А ты сомневалась?

– Если у меня и были сомнения, они только что растаяли. Хотя, по правде говоря, дорогая, я надеялась встретить кого-то немного ближе мне по возрасту.

Она указала на дверь, в которую сейчас вливался поток юных афроамериканцев в униформе.

Роксанна поднялась на ноги.

– Это мальчики из главного хора Лос-Анджелеса. Они выступали в Карнеги-холл и теперь едут домой на Рождество, а задача вашего покорного слуги – удостовериться, что они доберутся туда в целости и сохранности. Прошу меня ненадолго извинить.

Она зашагала прочь, и ее путь пересекся с Агнес Джо.

– Как дела, Агнес Джо? Твое купе в «Чифе» готово, все как обычно. И, знаешь, девонька, из-за тебя люди могут начать дурно думать обо мне: если ты еще немного похудеешь, мне придется искать тебя в очках.

Группа наблюдала, как Роксанна подходит к галдящей толпе молодежи и пытается привлечь внимание мальчиков – без особого успеха. Они выглядели усталыми, заскучавшими и готовыми заняться чем угодно, кроме как слушаться очередного взрослого.

Все это быстро закончилось, когда из груди Роксанны вырвался чудовищный рев. Мальчики моментально построились в две стройные колонны. Их глаза так округлились и налились страхом, что, как почудилось Тому, лишь поддержка хрупких плеч соседа мешала им попадать на пол. Роксанна заставила их промаршировать в угол помещения и поговорила с ними вполголоса.

Через минуту она повернулась к переполненной комнате отдыха и поинтересовалась:

– Есть желающие послушать пение? Эй, народ, хотите в ожидании поезда послушать отличный хор?

Толпа собравшихся состояла в основном из пожилых людей, и Том даже не был уверен, все ли хорошо расслышали ее слова. Правда, не услышать Роксанну было практически нереально. Все ответили, что с удовольствием бы послушали пение.

Женщина повернулась к своим юным подопечным, и после краткого разогрева они исполнили серию классических рождественских песен. Сама Роксанна пела на такой ноте, что совершенно не мешала прекрасному фальцету хора.

– Они потрясающие. Она потрясающая, – пробормотал Макс.

Мисти уселась на тот же диван:

– Она возглавляет хор одной из крупнейших баптистских церквей Чикаго, а еще служит там. Роксанна Джордан поет госпел[34] и блюз лучше всех, кого я слышала, – а я ведь живу в Новом Орлеане! И каждый пассажир, у которого есть сердце, после путешествия одним поездом с этой женщиной сходит с него лучшим человеком. Чтобы знать это, необязательно быть гадалкой.

Пение постепенно затихало. Роксанна выстроила мальчиков «паровозиком»: они и пели, и издавали звуки наподобие шума поезда, а аудитория громко аплодировала. Старшие менеджеры «Амтрака», вышедшие из своих офисов поглазеть, качали головами, улыбались и аплодировали вместе с остальными.

Том отвел Кристобаля к стойке с кофе:

– Спасибо, что помог с боа прошлой ночью.

– О, всегда рад помочь, – с сарказмом ответил тот, но затем смягчил тон: – Впрочем, собственно говоря, это было даже забавно. Отец моей бывшей девушки был точь-в-точь такой же: несносный грубиян, и она его за это ненавидела.

– Что ж, ты едва не пропустил все веселье.

Кристобаль посмотрел на него:

– Что ты имеешь в виду?

– Я в курсе, что вы все должны были ехать более ранним поездом. Элли не знала почему, но планы Макса изменились.

Парень покачал головой:

– Нет, я планировал ехать предыдущим поездом, однако агент бюро путешествий – вот идиотка – перепутала дату и записала нас на более поздний. Когда я попытался сменить поезд, там уже не оставалось свободных спальных мест, а мистер Пауэрс не ездит сидячими – уж поверь мне. Так что мы прилетели на день позже. Я позвонил Элеоноре и сообщил, что планы изменились. Просто не стал объяснять причины – зачем? Она все равно провела неделю в Вашингтоне.

Разочарованный Том ответил:

– А я думал, то, что мы – с нашим-то совместным прошлым и все такое – оказались в одном поезде, могло быть не простой случайностью.

– Ну, я-то точно понятия не имел, что вы знакомы. И приготовления к путешествию делал я, не мистер Пауэрс.

– Конечно, звучит логично. Что ж, еще раз спасибо.

Будучи всегда подозрительным репортером, Том не был полностью убежден, что все обстояло именно так. Он разыскал Реджину и нашел предлог расспросить ее об этом. Та скрылась в недрах вокзала и через некоторое время вернулась:

– Я проверила бронирование, и там нашлось примечание, что компания мистера Пауэрса должна была ехать более ранним поездом, однако агент бюро путешествий все перепутал, и к тому моменту не оставалось свободных спальных мест, так что они предпочли ехать другим поездом. Все в порядке?

Лэнгдон скрыл досаду:

– Совершенно в порядке. Послушайте, вы просто замечательная. Никогда больше не поеду поездом «Кэп», если вас там нет. А ваша мать – это нечто: в хорошем смысле, я имею в виду.

Когда Том вернулся в комнату отдыха, Стив и Джули метались в панике. Священник пришел, однако шафер и подружка невесты – их женатые друзья из колледжа – только что позвонили и сообщили, что попали в аварию на заснеженной дороге в Мичиган. Шафер получил перелом ноги и теперь лежал в больнице, а жена, естественно, не собиралась его оставлять.

– Ни шафера, ни подружки, – простонала Джули. – Я знала, что ничего не выйдет.

Она помотала головой, затем замерла и посмотрела на Элеонору: