Сама виновата

Ирина снова распахнула шкаф в тщетной надежде на чудо. Вдруг выпадет какая-нибудь хламида, о которой она давно забыла?

Очень стыдно, но при всем сочувствии Пахомову она гораздо больше переживает о том, что ей не в чем судить его убийцу. Ведь процесс будет громким, требовать возмездия явится весь бомонд, наверняка зал наводнят корреспонденты, возможно, даже иностранные.

Сливки сливок соберутся – и что они увидят на месте судьи? Ах, думать не хочется. Скажут: что, вот эта вот бабища будет судить убийцу нашего любимого Пахомова? Да вы серьезно?

Нет, надо во что бы то ни стало привести себя в божеский вид.





* * *


Добравшись до издательства, Полина подумала, что в метро ей ездить уже несолидно. Такси поймать не удалось, и Полина решила: ну ладно, тогда метро, всего-то три станции. К счастью, она вольная птица и может выбирать такое время, чтобы не попадать в час пик и не толкаться с любимым народом, но все равно машина престижнее. И не будет возникать таких ситуаций, когда нет такси – ну хоть ты лопни. И всегда чистая обувь. Ведь ни на кого не произведешь нужного впечатления в замызганных и покрытых белесыми разводами сапогах. Сейчас приходится забегать в дамскую комнату и приводить себя в порядок с помощью туалетной бумаги, а с машиной ее финские сапожки и так выглядели бы как новенькие. Надо срочно встать на очередь и записаться в автошколу.

Энергично поплевав на клочок туалетной бумаги, Полина принялась оттирать особенно упорный белый след. Надо позвонить Коле, пусть достает новые сапожки, эти уже поднадоели.

Наконец грязь отошла. Полина быстро оглядела себя в зеркале. Обернулась. На джинсах сзади несколько грязных брызг. К счастью, они отошли легко, почти насухую.

– Ну вот, теперь и не подумаешь, что из метро, – пробормотала она, сполоснула руки и быстро поднялась наверх.

В приемной Григория Андреевича секретарша неожиданно преградила ей путь.

– Он занят, – сказала она.

– Хорошо, я подожду, – процедила Полина и уселась на стул, закинув ногу на ногу.

– Он занят, – с нажимом повторила секретарша.

Полина тоже повторила, что подождет.

– Григорий Андреевич вас сегодня не примет.

Это было так неожиданно нагло, что Полина даже не разозлилась.

– Может, вы доложите обо мне?

– Еще раз говорю: он вас не примет.

– А вы не слишком много на себя берете? – Полина встала, подошла к столу секретарши и нависла над ней. – Кто вам дал право решать за Григория Андреевича?

Секретарша пожала плечами:

– Как угодно.

Она взяла трубку селектора и включила громкую связь.

– Григорий Андреевич, тут Поплавская.

– Скажи, что я занят, – раздался искаженный динамиком голос.

– Она настаивает.

– Очень занят.

– Григорий Андреевич, она скандалит.

В динамике захихикали:

– Света, ты же все можешь, неужели у тебя нет навыка укрощения диких макак?

– Боюсь, придется вызывать милицию.

– Ну зачем сразу милицию? Лучше ветеринаров из зоопарка. Ладно, пусть заходит.

Полина вошла, кипя от ярости.

Григорий Андреевич поднялся ей навстречу, но в этот раз не приобнял, не взял под локоток, а всего лишь преградил дорогу к стульям, чтобы она не могла сесть и осталась на пороге.

– Полина, у меня нет к вам вопросов, требующих личного обсуждения, – отчеканил он.

– Зато у меня есть.


– И какие же?

– Например, когда будет утверждена обложка?

Редактор засмеялся.

– Ах, это! Я поручал нашему редактору сообщить вам, но он, видно, запамятовал или не смог… Набор ваш рассыпан, дорогая Полина.

– Что?

– Книга не выйдет.

– Но это просто невозможно!

– И тем не менее.

Это было так абсурдно, что Полине на секунду показалось, будто она спит.

Она тряхнула головой.

– А почему? – спросила и поморщилась, так жалко это прозвучало.

– У издательства изменились планы, и в них, кстати, в принципе не входит дальнейшее сотрудничество с вами.

– Что?

– Вы меня слышали. А по старой дружбе дам совет: пашите какую-нибудь другую ниву, потому что тут вам больше ничего не светит.

– Вы вообще понимаете, с кем разговариваете? – с трудом сдерживая себя, проговорила Полина.

– Ну, конечно, Полиночка, я же в своем уме.

– Вы в этом уверены? Потому что мне кажется, что вы не отдаете себе отчет в возможных последствиях.

– Слушай, девочка, ты радуйся, что я у тебя не требую назад аванс, – Григорий Андреевич шагнул к ней и наконец взял за локоть, но не нежно, а грубо, – за это скажи спасибо, а не права качай тут, поняла? Все, иди, и чтобы больше я тебя не видел.

Он довольно грубо вытолкнул Полину из кабинета. Секретарша одарила ее змеиной улыбкой:

– Ну что, убедились?

Полина быстро прошла мимо нее, вздернув подбородок.

Злость и обида душили ее, но сильнее всего было недоумение. Как они посмели так разговаривать с нею? Неужели не понимают, кто такая Полина Поплавская и кто за ней стоит?

Планируя утром свой визит в издательство, Полина собиралась заглянуть еще и к журнальному редактору Ирме Борисовне, но сейчас была не в силах ни с кем общаться.

Она быстро спустилась вниз, вырвала у гардеробщицы из рук свою шубку и, на ходу одеваясь, вылетела на улицу.

Мокрый холодный воздух немного успокоил ее. Полина подышала глубоко и зашагала к метро, размышляя, что должно было произойти, чтобы Григорий Андреевич со своей секретаршей так обнаглели? Решили, что внезапно наступила свобода слова и можно гавкать теперь на всех подряд? Ну ничего, один звоночек – и этот миг триумфа над Полиной Поплавской им будет отзываться очень горько и очень долго. Набор они, видите ли, рассыпали! Ничего, как рассыпали, так и соберут. Григорий Андреевич лично будет ползать, буковки с пола подбирать.

Спустившись в метро, Полина хотела ехать прямо к Василию Матвеевичу на работу и встала на перрон, но поезд долго не шел, и она сообразила, что это будет тактически неверно.

Василий Матвеевич не очень любит, когда она приходит к нему, но не в этом даже дело. На работе его вечно дергают, он занят и не может сосредоточиться на ней. Ради какой-нибудь ерунды можно его отвлечь, но тут дело посерьезнее.

Едва дотерпев до восьми вечера, она набрала домашний номер и поморщилась, услышав женский голос. Прислуга Клава.

На самом деле женщину звали как-то иначе, но Полина решила, что она похожа на Клаву, и не видела необходимости запоминать ее настоящее имя. Почему-то она растерялась, заохала в трубку, а через несколько секунд Полина услышала мелодичный голосок хозяйки:

– Да, слушаю вас.

– Мне нужен Василий Матвеевич, – повторила она.

– Это ты, Полина?

– Да. Позовите, пожалуйста, Василия Матвеевича.

– А ты что, не знаешь? Василий Матвеевич умер.

– Что? – Полина опустилась на табуретку.

– Нет его больше, поняла?

– Но как же…