Самые яркие звезды

Каэл не сводил с меня глаз.

У меня перехватило дыхание.

Парень с пятном на рубашке спустился с крыльца и сел в машину. Я видела его в кухне — один из приличных друзей Остина. Приличные всегда уходят первыми.

— А потом? — спросил Каэл.

— Она пошла к двери, просто пошла, как будто отправилась в магазин. Нас даже не окликнула. Не оглянулась. Вообще ничего.

Он кашлянул. Может, ему надоели эти подробности?

Я поинтересовалась:

— Тебе попадались анкеты с вопросами типа: что ты будешь спасать при пожаре?

— Нет.

— На «Фейсбуке», например. Тебя спрашивают, что ты будешь спасать, если загорится дом, и ответ как бы говорит о твоем характере. Если будешь спасать альбом со свадебными фото — вывод о тебе один, а если коллекцию винила — совсем другой.

Каэл поднял брови, словно никогда не слышал подобной чепухи.

— Я серьезно! В общем, бред, конечно, и я, когда побежала наверх за Остином, думала: «Ну и дурацкие же вопросы! В такую минуту никто и не вспомнит о барахле…» Но раз я сама вспомнила про анкету, это много обо мне говорит.

— Это говорит, что твой разум старался уберечься от паники. Правильная реакция.

Я помолчала, обдумывая его слова.

— Ну вот, я прибежала к Остину и давай его трясти. Мы вместе бросились вниз — он бежал впереди и крепко держал меня за руку, а когда мы выбежали из дома, мама спокойно стояла на лужайке и смотрела на пожар. Вряд ли она нарочно подожгла; по-моему, она вообще не понимала, что происходит.

— Карина…

— Получилось, как в каком-нибудь старом кино, где безумец поджигает дом, а потом смотрит, словно в трансе, на пожар. — Я от неловкости засмеялась. — Извини, все мои истории слегка за гранью…

— Карина…

Господи, как же он произносит мое имя!

— Да все… — Я хотела сказать: «Да все нормально». Я всегда так говорила, когда рассказывала эту историю. Хотя рассказывала я ее нечасто. Но теперь, сидя здесь, в темноте, рядом с Каэлом, который задумчиво слушал, я поняла: никак не нормально. Я могла погибнуть. И Остин мог погибнуть.

«Не нормально» — точное описание моей жизни.





Глава 42




— Ты хорошо рассказываешь.

Как мило. Не «твоя мать, похоже, с приветом». А «ты хорошо рассказываешь». Мне понравилось спокойствие, с каким он это выдал.

— Ой, да я сама уже не знаю, что плету.

Отлично знаю: длинные истории с уводящими в сторону подробностями.

— Ты говорила, что не хотела в армию.

— А, да… — Я собралась с мыслями. — Отец надолго уезжал, а когда возвращался — опять проходил подготовку. Вечно его не было дома, и сам он от этого страдал, и мама. Такая жизнь ее и подкосила, понимаешь?

Он кивнул.

— И после того пожара мы с братом друг другу пообещали, что никто из нас такую жизнь не выберет.

— Разумно. — Каэл оглядел двор. — А хочешь, про себя расскажу?

Я из вредности повертела головой. Он улыбнулся.

— Ясно. Ну а я хочу рассказать. Мне, черному парню из Ривердейла, служба направила жизнь в другое русло. И не только мне, а всей семье. Отец моего прадеда был рабом, а что я? Единственная работа, которую я нашел, — сортировать овощи в супермаркете, а так у меня есть приличная машина, и я могу помогать маме.

Каэл вдруг замолчал.


— Говори уже!

Он улыбнулся моему нетерпению.

— Ну, и все прочее. Конечно, трудно, иногда дьявольски трудно, но только так я сумею когда-нибудь пойти в колледж, а пока — прокормиться, не имея образования.

Я молча переваривала сказанное. Да, Каэл не зря пошел служить. Удивительно: армия повлияла на его жизнь совсем не так, как она повлияла на мою.

— Понимаю.

— У любой вещи есть две стороны.

Я прошептала:

— Да, как минимум две. Твоя мама, наверное, тобой гордится.

— Еще бы. Рассказывает всем и в церкви, и везде, где слушают, что ее сын — солдат. У нас в городке это не пустяк.

Значит, Каэл еще и скромный.

— Местная знаменитость, — поддразнила я, прислоняясь к его плечу.

— Точно. Но не как Остин, — добавил он, потому что мой брат опять завопил.

— Ой, нам пора в дом. Нужно ему напомнить про военную полицию, а то нагрянут, а у нас тут совершеннолетний — только Мендоса.

Я достала из кармана телефон — проверить время. Было почти полдвенадцатого.

— И в ближайшие полчаса никто не повзрослеет.





Глава 43




Вечеринка сошла на нет. На кофейном столике валялись пивные бутылки и пластиковые стаканчики, игровой пульт праздно лежал перед телевизором. На диване вытянулись расслабленные тела, а кто-то и на полу разлегся. Сплошь парни (и в основном военные). Единственная девушка — подруга Остина — сидела на полу, слегка покачиваясь в такт музыке. В общем, вела себя так, как одиночки на празднике, когда хотят показать, что все у них хорошо и они здорово веселятся.

— Хочешь выпить? — предложила я Каэлу.

Он встряхнул опустевшую бутылку.

— Да, пожалуйста.

Мы вышли из гостиной, осторожно переступая через обтянутые джинсой руки-ноги. В кухне никого не было.

Среди множества пивных бутылок и коробок совершенно терялись предметы, с помощью которых Эстелла пыталась оформить кухню во французском деревенском стиле: полотенце с надписью «CAFÉ», фарфоровая фигурка петуха, металлическая вывеска Boulangerie; кстати, по словам Элоди, моя мачеха произносила это слово неправильно.

Теперь, на фоне давно знакомых предметов, когда Каэл стоял так близко, излучая тепло, кухня сделалась совсем маленькой. А он казался огромным, и я едва не задела его локтем. Он чуть подвинулся, встал к холодильнику, а мне, конечно, понадобилось взять лед в морозилке.

Каэл так поспешно отскочил, что споткнулся о мои ноги и стал извиняться.

— Ничего… — пробормотала я.

Его присутствие меня… нервировало. Хотя, наверное, «нервировало» — неподходящее слово. Когда нервничаешь — чувствуешь напряжение или впадаешь в панику, а у меня не было ни того, ни другого. Просто при нем обострялись все чувства, окружающее проявлялось ярче, живее. Рядом с ним у меня и голова лучше работала.

Его стена дала трещину, и показался он настоящий — спокойный и надежный.

Я оглянулась — Каэл смотрел на меня, теребя длинными пальцами цепочку на шее. Может, мне так почудилось из-за выпивки, но его взгляд — буквально ощутимый — вбирал меня всю, от головы до пят. Не оценивающий взгляд, каким иногда смотрят подвыпившие парни. Ничего подобного. Он смотрел так, словно видел меня настоящую, такую, какой я была, а не такую, какой пыталась быть.

Поймав мой взгляд, Каэл опустил глаза. Внутри у меня все трепетало. Какие там «бабочки в животе»… настоящие птицы! Здоровенные дрозды — хлопали крыльями так, что сердце срывалось с места. Я глубоко вздохнула и попыталась взять себя в руки. Попыталась не думать о том, что со мной творится. Поставила бутылку на стол, добавила апельсинового сока. Клюквенный выпили подчистую.

— Интересно, какой получится вкус? — Каэл стоял у меня прямо за спиной — то ли он передвинулся, то ли я. Я видела его тень на раковине и надеялась, что он не услышит, как бешено стучит мое сердце.

Я пожала плечами.

— Надеюсь, приятный… или нет.

Каэл шагнул назад. Легче мне не стало.

— И ты готова рискнуть? — Он пригубил пиво. Мне хотелось ему сказать, что не нужно прятать улыбку, что мне нравится, когда он веселый и меня поддразнивает. Только сначала нужно было дойти до нужного уровня храбрости — выпить еще.