Самые родные, самые близкие

Аня поставила чайник.

– Я вернулась! – вслух сказала она. – Я вернулась домой.

Она выпила горячего чаю и легла на диван, укрывшись пледом. Оглядела свою новую спаленку, бывшую детскую – всего-то восемь метров! – и подумала: «Как мне уютно. Я ведь всегда боялась больших помещений, пространства. Как это называется? Боялась толпы – это, кажется, демофобия. Мне всегда становилось нервно и тревожно в больших магазинах и выставочных залах. Психопатка, я не спорю. Я всегда и всего стеснялась, боялась выделиться из толпы, быть замеченной. Боялась ярко одеваться, привлекать к себе внимание. Мне нравилось зарываться в своей норе и прятаться, да».

Она закрыла глаза и вспомнила встречу со Светланой. Та стояла перед дверью нотариальной конторы, смущенная и перепуганная. Увидев Анну, она вздрогнула и побледнела. Анна любезно кивнула и попыталась улыбнуться, чтобы подбодрить. В тот день Светлана не показалась ей такой уж молодой – она увидела и ее морщинки, и усталые глаза, и бледную кожу. И никакая она не демоническая красавица – обычная женщина, обычная. Ничего примечательного – таких сотни. И ей, кажется, стало полегче.

По счастью, вся процедура заняла час от силы. Анна еле стояла на ногах, держась из последних сил. Наконец они вышли из конторы, и надо было прощаться.

– Спасибо вам, – тихо сказала Светлана хриплым от волнения голосом. – Большое спасибо!

– Пожалуйста, – просто ответила Анна. – Будьте там счастливы.

Она первая развернулась и пошла к метро, чувствуя, как дрожат руки. Она успокаивала себя, приговаривая: «Ну вот, всё, всё! Все закончилось, и слава богу. Закончилась та жизнь. И началась другая». Почему-то она обернулась. Светлана стояла на том же месте и смотрела ей вслед. Анна смутилась, кивнула, махнула ей рукой и быстро, не дожидаясь ответа, вошла в метро.



Каринка обиделась и пропала. Анна позвонила ей на следующий день, и ее сын, Кирюшка, сказал, что мама улетела в командировку.

– Надолго? – спросила Аня.

Он задумался:

– Ой, я забыл, теть Ань! Сейчас спрошу у Николы!

Никола тоже помнил приблизительно – кажется, мама должна вернуться через неделю или дней через десять. Точно и он не помнил.

– Спасибо, – ответила Анна, – я ей позвоню. И кстати, мальчишки, если что-то надо – я здесь, рядом. В подъезде напротив.



Новая жизнь не начиналась. Все было по-старому. Анна сидела дома, рассматривала альбомы с семейными фотографиями, вспоминала родителей и Березкина и много плакала. Хандра не проходила. Спасали старые книжки, собранные родителями – те, что она читала в юности. Она с удовольствием перечитывала Чехова и Тургенева, Гончарова и Пруста, Золя и Мопассана. Иногда смотрела старое кино по телевизору. Наступил март, и по утрам по окнам и подоконнику мелко стучала капель.



Каринка простила ее – конечно, простила. Но забегала нечасто – дела. Сашенька собирался жениться – прибавилось хлопот и тревог.

Как-то вечером, в субботу, сидели у Анны и пили белое вино. Молчали. Анна видела, как Каринка устала, да она и не скрывала:

– Да, Ань, устала. Командировки, кафедра, научная работа. Как хочется отдохнуть где-нибудь на теплом море, под пальмами! Лежать и не двигаться – красота! Просто смотреть на море и молчать. День, два, неделю. И чтобы – никого!

– Даже меня? – усмехнулась Аня.

– Даже тебя, прости! – улыбнулась Карина. А после спросила: – Ты все-таки простила своего Березкина?

Анна улыбнулась:

– Ты только подумай, как мне повезло. Я же ничего не знала при его жизни ни про эту женщину, ни про их детей. А как бы я страдала, ты представляешь? Как мучилась! Тогда я бы его не простила. А потом он умер, и кого мне теперь прощать?



– Знаешь, – задумчиво сказала Карина, – я тебя всегда считала такой… козой, тетехой. Одним словом, росомахой – уж прости и не обижайся.

Анна перебила ее:

– В смысле того, что я никогда не могла принять решение, да?

– Ну и это тоже, да. Не обиделась?

Анна покачала головой:

– Так правда же, на что обижаться?

– А ты такое выдала… На это способен только сильный человек, с большой силой воли. И силой характера. И еще – с огромной, необъятной душой. Короче, ты, Анька, меня потрясла.

Анна отмахнулась:

– Да брось ты! Я же не от необходимого отказалась, а от лишнего. Я ведь так хотела начать новую жизнь! А не получается, Кара, почему-то не получается. А ты говоришь – сильная. Какая я сильная? Плакса я, рева и страшная трусиха.

– Я пойду, – сказала Каринка. – Завтра будущие родственники, родители Сашиной невесты, придут познакомиться и все обсудить. Может, заглянешь? Что тебе тут одной?

– Нет, Кар, спасибо! – Анна положила ладонь на Каринкину, слегка ее пожала. – Это дело семейное, при чем тут я? Сами разбирайтесь! И ты меня не пристраивай, Карка! Хватит меня опекать и жалеть. У тебя жизнь куда сложнее – ты отвечаешь за многих! А мне надо учиться самой жить и самой за себя отвечать. Пора ведь, как думаешь?

Каринку осенило на следующее утро – вот тогда и состоялся разговор по поводу Аниной поездки на море.


Деньги, кстати, у Ани заканчивались – те, что оставались еще от прежней жизни. Какая поездка, о чем вы? Но подумала – а хочется очень, очень захотелось уехать. Куда? Да все равно! Пусть на дней десять, на неделю. Нет, недели, конечно, мало. А вот дней десять – в самый раз.

Эта мысль, дерзкая и прекрасная, так зацепилась, что стала навязчивой идеей. Мечтой. Аня пересчитала оставшееся – да, еще немного есть. На скромную жизнь – примерно на год. На разгульную – на пару месяцев. А на поездку – хватит. Должно хватить – если не очень шиковать. А что потом? Разберемся. В конце концов, однова живем. Анна сама испугалась и удивилась своей лихости.

Да уж, коза! Сорвалась с цепи смирная коза – выходит, что так.

Стала смотреть туры. Италия, сладкая греза, выходила недешево. Дороже всего остального. Но мечта есть мечта!

Решила дождаться мая – ехать в апреле было неправильно, еще прохладно и возможны дожди. А май – прекрасное время! Лучше и не придумать – жары еще нет, а тепло и солнце уже есть. И море, пусть пока холодное.

Путевку купила, не сказав Карине: решила сделать сюрприз и еще раз поразить подругу – вот я какая отчаянная! А потом подступил страх – никогда она одна в далекое путешествие не отправлялась – Ялта не в счет. Как же – она ведь такая трусиха? Господи, что она сделала? Но билеты не сдашь – дешевые, несдаваемые. Значит, потеря. От путевки отказаться можно – правда, и здесь потеряешь. Анна взяла себя в руки – вот оно, начало новой жизни! А если сдрейфить, отказаться, можно поставить на этой новой жизни крест. В конце концов, не в ссылку же она себя отправляет! Не на неизвестную работу. Не в горы, не в степи, не в прерии – все цивилизованно, все спокойно.

Ежедневные тренинги помогли. Каринке призналась за неделю до отъезда, когда почти был собран чемодан.

Та ахнула и закричала от радости:

– Ну ты даешь, мать! Вот молодчина! Нет, ты не коза – козочка! Молодая и бодрая – вон как копытцем застучала! Ох, молодец!

В тот же вечер прибежала, проконтролировала сборы, проверила билеты и путевку – с тебя, козы, станется! Успокоилась, долго пили чай, и Каринка рассказывала про будущую свадьбу старшего сына.

В понедельник, двадцать пятого мая, Анна улетала. В аэропорт ее отвез Саша. Проводил до самой стойки оформления, как велела мать.

Анна бродила по аэропорту, пила кофе, заглядывала в магазины. Зачем-то купила пестрый дорогой шелковый шарф, сама удивляясь своей смелости и расточительности. И еще – глупости. Ведь в Италию еду! Зачем? Но надела на шею шарф и посмотрела в зеркало – как он ей шел! Освежал, молодил, украшал. Вспомнила слово Нины Константиновны – «личит». «Оно тебя личит», – говорила она про новое платье. То есть – к лицу.

Полет прошел нормально, и Анна успокоилась – ничего страшного, что психовала?

В Риме должны были встретить – трансфер был оплачен. В аэропорту она растерянно оглядывалась. А, вот! Молодая, приятная женщина держала табличку с надписью «Анна Березкина». Познакомились, уселись в крошечный трехдверный «Фиат» и – вперед!

Анна глядела по сторонам – дорога, дорога, шоссе.

– Дорога из аэропорта не бывает интересной, – улыбнулась Наташа, та самая, что встречала ее с табличкой. – А через десять минут въедем в Рим! Только с погодой не повезло – у нас дожди. Льют уже две недели без остановки.

Окраина Вечного города Анну не впечатлила.

– Спальные районы, – объяснила Наташа, – они везде одинаковые.

Анна попыталась справиться с легким разочарованием.

Ближе к центру настроение поменялось – восхитительные творения архитектуры, памятники, которые она до сих пор видела только на фото, прекрасные улочки, свежая зелень деревьев и клумбы с яркими цветами.

Машина резко притормозила у скромного серого здания.

– Вот ваша гостиница, – объявила Наташа. – Завтра в девять я за вами приеду и поведу вас по городу. Поужинать можете рядом – вот прекрасная траттория, – она кивнула на маленькое кафе дверь в дверь с гостиницей. – Завтра в девять! – строго повторила Наташа и дала по газам.

Анна стояла перед входом в отель, оглядывалась и снова страшно робела. Припоминала английские слова, чтобы объясниться на ресепшен. Наконец решилась и вошла внутрь.

Гостиница была недорогой, зато находилась в центре, на Виа деи Фори Империале, недалеко от площади Венеции, в шаговой доступности, как принято говорить.

Номер был крошечным – еле-еле вмещались кровать и тумбочка. Еще был узкий встроенный шкаф для одежды и на стене маленький телевизор. «А что еще надо на десять дней одинокой женщине?» – подумала Анна.

Зато за окном был Рим! Вечный город и город вечности.

Она стояла у окна, выходящего на неширокую боковую улочку, по которой проезжали редкие машины, и вглядывалась в темноту. Распахнув окно, глубоко вдохнула – воздух показался ей замечательно свежим и чистым. Глупость, конечно, пахло бензином и чем-то жареным, но Анна различала только запахи недавно прошедшего дождя, зелени и ароматы ванили и кофе.

Все зависит от настроя. Анна вдруг почувствовала, что давно, очень давно не была так оглушительно счастлива. Она провела ладонью по пылающим от волнения щекам. «Какой прилив сил», – подумала она. Кажется, нечто подобное она испытывала в далекой молодости, когда все ожидания – только подарок.

Она улыбалась. Когда она в последний раз улыбалась? Во весь рот, во все сердце, легко и светло?

Анна разобрала чемодан и вдруг ахнула, обнаружив на дне конверт с тысячей евро. Каринка! Господи, все-таки выполнила свое обещание и умудрилась подсунуть «подарок».

Что делать – придется принять. Иначе скандал! Честно говоря, Анна обрадовалась: тоненькая пачечка подняла настроение и здорово расширила ее скромные возможности.

Она легла в кровать, но сон не шел. И все-таки это была не утомительная и изнурительная бессонница – это было предвкушение. Радость. Восторг. Ожидание. Ожидание сюрпризов и открытий. Ожидание счастья.

«Умница Карка, – подумала она, – какая умница, что подала эту идею! И я умница, что решилась, не сдрейфила, не пожалела денег. Все, спать, спать! Завтра тяжелый день и наверняка куча впечатлений. Господи, помоги мне уснуть! Мне так нужны силы».



Утро было свежим и солнечным, как будто этот город наконец дождался ее и встретил хорошей погодой.

В дверь постучали, и портье принес завтрак – на маленьком подносе стояли кофейник, молочник, сахарница, йогурт, масло и два тонких кусочка ветчины. Под салфеткой лежали две теплые булочки. Красота!

Анна села у раскрытого окна, в которое отчаянно билось ярко-желтое солнце, обещая сухой, без дождей, теплый день.