«Сандал», которого не было

– Откуда же еще?! – вскинулся Бараков.

– А с каких это пор боевики летают на вертолетах? – задумчиво спросил Красковский. – И эти вертолеты сбивают другие боевики?

– Всякое может быть! – махнул рукой контрразведчик. – Стечение обстоятельств, ошибка, да мало ли что еще…

– На месте крушения боевики дострелили одного раненого, – упрямо продолжал рассуждать следователь. – Что ж это они – сбивают своих, убивают своих? Странно как-то. А объяснил этот парень все вполне логично. Есть, правда, неувязки… Только знаешь, на что это похоже?

– На что?

– На глубоко законспирированную и строго секретную операцию, о которой знают только несколько человек!

Бараков с сомнением покрутил головой.

– Наша служба об этом бы знала в любом случае! Но мы ничего не знаем!

– Может, ты не знаешь, а есть люди, которые знают, – стоял на своем следователь. – Только они находятся в тени до поры до времени.



Мухтарыч

Пленника сгрузили с лошади у дома Висхана.

– Шамсутдин, выгоняй джип из гаража, поставь пока под навес! – приказал он сыну. – И раскладушку принеси!

– Разве мы его не в подвале держать будем?

– Здесь побудет, пока точно не узнаем, кто он! Вдруг свой? Гараж теплый и замок надежный – и никуда не денется, и обижаться не будет.

– А если он муртад?[11]

– Значит, поступим так, как угодно Аллаху! Хватит болтать! За дело!

Шамсутдин открыл ворота гаража, сел в машину и включил зажигание. Хотя джип был и не новый, отобранный отцом у заезжего предпринимателя еще до начала первой войны, двигатель работал исправно. Потом пришлось через работавшего в милиции русского соседа сделать документы, чтобы шайтаны при зачистке машину не отобрали. Это обошлось не так уж и дорого, тем более что затраты были с лихвой компенсированы: после первого ухода федералов отец убил соседа и забрал все, что у него было. Хотя милиционер успел семью отправить за пределы республики, видимо, деньги и ценности жене не доверил: отец принес несколько пачек долларов и рублей и горшок с золотыми изделиями… Да еще и дом продал. Вот поэтому и хватило денег на «Иглу». Правда, отец еще взял хороший выкуп за заложника, захваченного на границе со Ставропольем. Его, правда, держали в подвале, а не в гараже, и Шамсутдин с Мусой отрабатывали на нем приемы рукопашного боя. Так и накопил на самонаводящуюся ракету. Отец хозяйственный, умеет деньги делать. А теперь и положение получит…

Машина мягко выехала во двор, на бетонную площадку.

– Заносите! – распорядился Висхан.

Адлан схватил пленника под мышки, Руслан взял за ноги.

– Тяжелый! – сказал Руслан, пятясь, как рак, назад. Он был самым молодым, а потому и физически слабее других ребят.

– Ничего, не надорветесь! – подражая суровости отца, сказал Шамсутдин. – Несите и не нойте!

Неожиданно пленник открыл глаза.

– Он ожил! – От неожиданности Руслан разжал руки, нижняя часть пленника шлепнулась на бетон.

– Аккуратнее! – недовольно проворчал Висхан. – Убьете еще… Зря тащили, что ли?!

И склонился к незнакомцу.

– Ассаляму алейкум, дорогой! – изменив тон, участливо произнес он.

– Ва-алейкум салам! – тихо ответил тот.

– Как себя чувствуешь? – спросил Висхан на чеченском.

– Голова сильно кружится.

– Сам идти можешь?

– Попробую! – Мужчина поднялся, пошатываясь, сделал два шага… – Да, могу!

– Хорошо! – кивнул хозяин. – Кто ты?

Собравшиеся вокруг юнцы с интересом ждали ответ. Незнакомец обвел их взглядом…

– Давай поговорим без лишних ушей! – сказал он.

Будущий амир подал знак рукой, и его подчиненные отошли, но продолжали внимательно наблюдать.


– Говори! – нетерпеливо потребовал Висхан.

– Зови меня Султаном.

– Я не это спрашивал! – резко перебил Висхан. – Кто ты такой? И не юли, если тебе дорога жизнь!

– Я вижу, ты моджахед… Тогда ты должен знать, кто такой амир Саббах…

Для Висхана это страшное имя было так же далеко, как звезда на небе. Но он уверенно кивнул:

– Конечно, я его знаю.

– Знай и то, что сегодня лагерь Саббаха разгромлен кафирами[12]. Я был там и сражался с ними…

– Почему тогда ты не погиб, а оказался в вертолете врагов?

– Не погиб я потому, что на то воля Аллаха. Меня и еще несколько моджахедов взяли в плен. Не знаю, остались ли они живы… Это ты сбил вертолет?

– Ты обвиняешь меня в смерти моих братьев? – угрожающе глянул исподлобья Висхан.

– Глупо обвинять тебя в том, на что воля Аллаха! Если они стали шахидами, иншааллах[13], и ушли в рай, то от отряда амира Саббаха никого не осталось…

– Но ты-то остался!

Пленник покачал головой:

– Я не из отряда Саббаха. Я прибыл к нему с поручением из Иордании, незадолго до их последней битвы.

Висхан на минуту задумался. Проверить сказанное было сложно – тесных связей с НВФ у него не было, а уж с Иорданией – тем более. Но вида он не подал.

– Мне нужно время, чтобы проверить твои слова, – сказал он. – Поживешь пока под замком. Не обижайся.

– Напротив, я благодарен тебе. Ты спас меня, вырвал из рук шайтанов…

– Это было нелегко. Целый отряд выдвинулся к скалам, они обстреливали нас из пулеметов. Мы еле ушли.

– Позволь еще раз выразить тебе благодарность, достойный брат мой. Как зовут тебя?

– Висхан.

– Спасибо, Висхан!

Тот, кто назвался Султаном, сам зашел в гараж и уже внутри, перед тем как закрылась дверь, обернулся.

– Одна просьба, Висхан: покажи мне, где находится Мекка. Ведь я должен молиться.

– Там! – Висхан махнул рукой в сторону юга, с небольшим отклонением на запад.

Дверь закрылась, раздался лязг замка. Пленник сел на раскладушку и облегченно вздохнул. Голова и правда кружилась. Но ни переломов, ни ран не было, только ушибы. Слабая лампочка тускло освещала скудное убранство гаража: накрытую досками смотровую яму, принесенное Шамсутдином помойное ведро, трубы отопления вдоль кирпичной стены, старый табурет… Никаких стеллажей, запчастей… Вообще ничего! Либо машина никогда не ломалась, либо с ее самостоятельным ремонтом здесь не заморачивались, а отгоняли в мастерскую. Окон тоже не было, лишь две закрытых косыми решетками узких отдушины под потолком. Если стать на табурет и держаться за решетки, то можно увидеть часть двора с беседкой, горный склон с небольшими домиками, беспорядочно разбросанными, как зерна для посева.

Посидев в раздумье, «Султан» прильнул к щели в металлических воротах и прислушался. Похоже, часового у гаража бандиты не выставили. Надо думать, как быть дальше. Пленника звали, конечно, не Султан. У него было несколько имен, но в последнее время его называли псевдонимом Мухтарыч. И если пленившие его люди узнают, что он командир оперативно-боевой группы, изрядно проредившей ряды незаконных вооруженных формирований, то его ждет мучительная смерть. А они это узнают – вопрос только во времени. «Легенды» на случай пленения у него не было, каких-то объективных подтверждений родившемуся экспромтом рассказу – тоже. Значит, надо… Впрочем, он сам не знал, что надо делать. Выжил ли кто-то еще из отряда? Какие меры предпринимает Центр для его поисков? А может, считают, что все погибли и их никто не ищет? Впрочем, это вряд ли…

После захода солнца, когда над селом разнесся голос муллы, призывающего к вечерней молитве, дверь гаража открылась, и в проеме возникла фигура Шамсутдина, освещаемая фонарем над входом в дом. На плече у молодого человека висел автомат, направленный Мухтарычу в живот, палец лежал на спуске. И близко не подходит… Грамотный!

– Выходи! Отец разрешил тебе молиться в прихожей.

Это хороший признак: значит, хозяин склонен ему доверять.

Дом Висхана был одноэтажный, но с высоким цоколем. Дом стоял на взгорье и извилистая грунтовая дорога к нему хорошо просматривалась, как, впрочем, и все окрестности. На склонах – слева и справа, выше и ниже, стояли другие дома, хотя и на приличном расстоянии друг от друга, но в пределах прямой видимости. Ни подъехать, ни уйти незаметно нельзя. Разве что ночью…

Поднявшись по бетонным ступенькам, Мухтарыч открыл дверь и оказался в просторном коридоре. Шамсутдин стоял сзади, не сводя с него внимательных глаз и автоматного дула.

– Только молитвенного коврика у нас для тебя нет.

– Главное, чтобы молящийся чувствовал твердость и сколько бы ни пытался опустить голову ниже, чем во время первого касания, не смог бы этого сделать, – показал свое знание Корана «Султан». – А ты так и будешь надо мной стоять? Сам молиться не станешь?

– Не волнуйся за меня, – холодно ответил Шамсутдин. – Аллах простит бдительность моджахеда. В войну без нее не обойтись!

Мухтарыч помолился, и был отведен обратно в гараж. Но конвоир не торопился закрывать за ним дверь.

– А ты мины делать умеешь? – вдруг спросил он.

– Ставить умею, – ответил Мухтарыч. – А делать… Примитивную самоделку каждый дурак соберет. Вот на серьезную бомбу основательно учиться надо. У нас специалисты в каждом отряде были. Но это на крайний случай. Зачем их самим делать, если готовые есть? Самоуправляемые, с автоматическим выбором цели…

– Это как? – открыл рот молодой человек.