Считать виновной

И все. Ни объяснений, ни сожалений, ни обвинений. Ничего.

Значит, она сказала мне правду. Она и впрямь ушла с работы.

– Мистер Тримейн? – На пороге стояла Джил Виккери. – Вы ищете что-то конкретное? Может быть, я сумею помочь?

– Может быть.

Она вошла и элегантно опустилась в кресло напротив. Взгляд сразу же нашел папку на столе.

– Вижу, вы просматриваете личное дело Миранды.

– Да. Пытаюсь понять, что случилось. Почему она сделала это.

– Думаю, вам следует знать, что она заходила сюда некоторое время назад.

– Сюда? В редакцию?

– Да. Приходила за вещами. Хорошо, что вам удалось избежать… э… не самой приятной встречи.

Он кивнул:

– Да, повезло.

– Позвольте сказать вам следующее, мистер Тримейн. Я очень сожалею, что с вашим братом случилось такое. Он был замечательным человеком, исключительным издателем и по-настоящему верил в силу печатного слова. Нам всем будет недоставать его.

Формальные, загодя приготовленные слова, но она произнесла их с такой искренностью, что он почти поверил им. Джил Виккери и впрямь была профессионалом до мозга костей.

– Насколько я понял, Ричард готовил какую-то публикацию. Кажется, речь шла о компании «Стоун коуст траст». Вам что-нибудь известно?

Джил вздохнула:

– И почему эта статья так всех интересует?

– А что, кто-то еще спрашивал?

– Миранда Вуд. Спрашивала, когда заходила сегодня. Я ответила, что, насколько мне известно, мистер Тримейн так ее и не написал. По крайней мере, я такой статьи не видела.

– Но она ведь уже стояла в графике публикаций?

– Пока Ричард сам ее не снял.

– Почему?

Она выпрямилась, убрала упавшие на глаза волосы и вздохнула:

– Не знаю. Могу лишь предположить, что ему не удалось собрать достаточно доказательств.

– А что это вообще за история?

– Ничего особенного. Самая обычная для такого городка, как наш. Никакого интереса для посторонних не представляет.

– И все же расскажите. Может быть, мне будет интересно.

– Речь идет в первую очередь о правах девелоперов. «Стоун коуст» скупала собственность на северном берегу. В частности, в районе коттеджа Роуз-Хилл. Вы же знаете, какие там красивые места. Нетронутая береговая линия, лес. Тони Граффам, президент компании, заверял, что сохранит все в наилучшем виде. Потом появились слухи о каком-то дорогом проекте. А примерно месяц назад изменился вдруг статус зонирования: участки перевели из заповедных в рекреационные. То есть открыли дорогу строительству.

– И статья была об этом?

– В общем, да. Позвольте спросить, а почему вы интересуетесь?

– О статье упомянула Миранда Вуд. В том смысле, что и у других были мотивы для убийства.

– Ну, это притянуто за уши. – Джил поднялась. – Но винить ее я бы не стала. Когда тонешь, хватаешься и за соломинку.

– Полагаете, ее признают виновной?

– Не хотелось бы гадать, но, если верить тому, что рассказывают мои сотрудники, такой исход весьма вероятен.

– Ваши сотрудники… Вы имеете в виду Энни…

– Энни Беренджер. Освещать ход дела поручено ей.


– Я могу с ней поговорить?

Джил нахмурилась:

– Зачем?

Чейз покачал головой:

– Еще не знаю. Наверное, я хочу понять, что представляет собой Миранда Вуд. Может ли она убить. – Он откинулся на спинку кресла, пригладил волосы. – На мой взгляд, что-то здесь не складывается. Я думал, что, может быть, кто-то, внимательно наблюдавший за расследованием, знавший ее лично…

– Конечно. Понимаю. – Прозвучало это сочувственно, но глаза остались холодными, безразличными. – Я пришлю Энни, и вы сможете с ней поговорить.

Она вышла. И почти сразу же на пороге появилась Энни Беренджер.

– Проходите, – пригласил ее Чейз. – Садитесь, пожалуйста.

Энни закрыла дверь и села в кресло напротив. Выглядела она типичным репортером: рыжие, тронутые сединой кудряшки, острый взгляд, мятые слаксы, сильный запах сигарет. Чейзу она напомнила отца. Ей бы еще глоток виски для полного комплекта. Добрый старый репортерский дух.

Энни смотрела на него с нескрываемым недоверием.

– Джил сказала, вы хотите поговорить о Миранде.

– Да. Вы ведь хорошо ее знали?

– Знаю, – поправила она. – Да, хорошо.

– Что вы думаете о ней?

– Ведете частное расследование? – криво усмехнулась Энни.

– Скажем так, хочу докопаться до истины. Миранда Вуд свою вину отрицает. А вы как считаете?

Она достала из кармана сигарету. Щелкнула зажигалкой.

– Знаете, в Бостоне мне приходилось писать о полиции.

– Значит, с убийствами вы знакомы.

– Можно и так сказать. – Откинувшись на спинку кресла, Энни задумчиво выдохнула облачко дыма. – Мотив у Миранды был. Да, об их романе тут все знали. В редакции такое не скроешь. Я пробовала ее отговорить. Но Миранда, она, знаете ли, идет туда, куда зовет сердце. Вот оно и привело. Я не к тому, что она убила Ричарда. – Энни стряхнула пепел. – Думаю, Миранда этого не делала.

– Тогда кто?

Она пожала плечами.

– Считаете, убийство как-то связано с Тони Граффамом?

Энни вскинула брови:

– А вы быстро копаете. Это у вас, должно быть, семейное. Репортерский нюх.

– По словам Миранды Вуд, Ричард готовил о нем статью. Это правда?

– Он говорил, что готовит. Я даже знаю, что он ее писал. Но прежде чем печатать, хотел проверить кое-какие детали.

– Какие детали?

– Финансовые. То, что касалось «Стоун коуст траст». Ричард как раз раздобыл какие-то бухгалтерские отчеты.

– Почему же статья так и не появилась?

– Хотите знать мое мнение? – фыркнула Энни. – Потому что Джил Виккери не желала рисковать. Обвинение в клевете – дело серьезное.

Чейз нахмурился:

– Но Джил утверждает, что статьи нет. Что Ричард ее так и не написал.

Энни выдохнула клочки сизого дыма и раздавила окурок в пепельнице.

– Вот вам совет, мистер Тримейн. – Она посмотрела ему в глаза. – Никогда не верьте своему редактору.



Так существовала статья или нет?

Чейз еще час копался в бумагах брата, но так ничего и не нашел. Ни под литерой «Г» – Граффам. Ни под литерой «С» – «Стоун коуст траст». Он заглянул кое-куда еще, но никаких материалов, имеющих пусть даже косвенное отношение к теме статьи, не обнаружил. Может быть, Ричард работал над ней дома?