Считать виновной

Он услышал в ее голосе надежду, пусть еще и слабую, неокрепшую. И поймал себя на том, что для него важно поддержать ее, показать, что такое возможно. В общем-то поверить ей было нетрудно, особенно когда она смотрела вот так пристально, в упор. У нее были большие глаза, серые и влажные. Такие глаза способны свести мужчину с ума, увлечь, заставить забыть обо всем на свете. Они пробуждали и другие, беспокойные чувства. Их разделяло полкомнаты, но и на этом расстоянии ее присутствие ощущалось так же сильно, как пьянящий аромат духов. Аромат, не замечать который невозможно.

– Вы верите мне? – повторила она.

Он вдруг поднялся, решив стряхнуть опасную паутину чар, которой она столь искусно обвивала его.

– Нет. Этого я сказать не могу.

– Но неужели вы не видите, что здесь что-то большее, что это не просто банальное преступление страсти?

– Согласен, кое-что не сходится, и некоторые детали настораживают. Но все же поверить вам я пока не готов.

В дверь постучали. Чейз вздрогнул от неожиданности и обернулся – на пороге уже стояла Энни Беренджер.

– Привет, а вот и кавалерия подоспела. – Энни была в старой футболке и тренировочных брюках. К кроссовкам прилипли влажные стебельки травы. – Как дела?

– Все хорошо, – ответила Миранда.

– За ней нужно присмотреть, – вмешался Чейз. – Если будут проблемы, вот здесь, на листке, номер телефона доктора Стейнера.

– Уже уходите?

– Да, меня ждут дома. – Чейз направился к двери, но у порога задержался и, обернувшись, посмотрел на Миранду.

Она не сдвинулась с места, осталась в той же позе. Ему вдруг захотелось сказать что-то утешительное, как-то ободрить. Ведь, откровенно говоря, он немножко слукавил. Начал верить ей, но признаться в этом не смог. Даже самому себе. К тому же теперь здесь была Энни, зорко, как и подобает репортеру, следившая за ними обоими.

– Спокойной ночи, Миранда. Надеюсь, к утру вам станет лучше. Энни, спасибо. – Он повернулся и вышел.

Глаза не сразу привыкли к темноте, и только сделав несколько шагов вслепую, Чейз разглядел дорожку под ногами. Проходя через передний дворик, он увидел впереди, на тротуаре, неясную фигуру и остановился.

– Она в порядке? – спросил незнакомец.

– Кто вы?

– Я мог бы спросить о том же и вас, – последовал ответ.

– Я… я навещал мисс Вуд.

– Так Мо в порядке или как?

– Мо? А, вы имеете в виду Миранду. Да, в полном порядке, мистер…

– Эдди Ланцо. Живу по-соседству, вот и приглядываю за ней. Нехорошо, когда симпатичная молодая женщина живет совсем одна. Сумасшедших хватает, бегают тут, заглядывают в окна. В наше время быть женщиной небезопасно.

– Сегодня мисс Вуд не одна, так что не беспокойтесь.

– Хорошо. Тогда и беспокоить не стану. – Эдди Ланцо покачал головой и повернулся к дому. – И что только творится вокруг. Мир рушится, вот что я вам скажу. Слишком много больных на голову. Уже и ключи в машине нельзя оставить.

– Мистер Ланцо! – окликнул его Чейз.

– Да?

– Один вопрос, если можно. Вы были дома в ту ночь, когда убили Ричарда Тримейна?

– Я? – фыркнул Эдди. – Я всегда дома.

– И вы ничего не слышали и никого не видели?

– Я уже говорил Лорну Тиббетсу. Лег ровно в девять вечера и проспал до самого утра.

– То есть бессонницей вы не страдаете. И ничего не слышали?

– Как я могу что-то слышать, если слуховой аппарат отключен?

– Понятно.

Старик медленно поплелся к дому, бормоча что-то насчет угонщиков и «больных на голову» любителей заглядывать в чужие окна. Чейза немного удивило, что такой старый чудак, как Эдди Ланцо, выказывает сочувствие Миранде Вуд. Симпатичная молодая женщина. Надо же.

Но что он знает? Что мы вообще знаем о других? Секреты есть у каждого. У меня – свои, у Миранды Вуд – свои.

Он повернулся и направился в сторону Чеснат-стрит.

Двадцатиминутная прогулка на свежем воздухе разогнала усталость и добавила бодрости. Поднимаясь по ступенькам к двери, Чейз заметил, что света в окнах, за исключением прихожей, нет. Неужели никто еще не вернулся домой?


И тут его окликнула Эвелина.

Вдова сидела одна в темной гостиной, и только благодаря просачивавшемуся в комнату тусклому свету уличного фонаря Чейз, присмотревшись, смог разглядеть ее силуэт в кресле-качалке.

– Наконец-то, – вздохнула Эвелина.

Он шагнул к лампе.

– Я включу свет.

– Нет, не надо. Мне нравится, когда темно. Всегда нравилось.

Чейз остановился в нерешительности, не зная, что сказать и что делать.

– Я ждала тебя, – негромко сказала она. – Где ты был, Чейз?

Он замялся на секунду.

– Ходил к Миранде Вуд.

Первой реакцией было холодное, мертвое молчание. Даже кресло как будто перестало поскрипывать.

– Она и тебя поймала в свои сети, да? – прошептала наконец Эвелина.

– Нет никаких сетей. У меня было к ней несколько вопросов насчет Ричарда. – Он вздохнул. – Послушай, день был долгий и трудный. Почему бы тебе не подняться и не поспать?

Женщина в кресле не шелохнулась. На фоне окна она напоминала черную каменную статую.

– В ту ночь, когда он умер, я позвонила тебе… я надеялась…

– Да?

Снова пауза. Потом:

– Ты всегда нравился мне, Чейз. Еще когда мы были детьми. Я всегда надеялась, что ты сделаешь мне предложение. Не Ричард – ты. – Кресло тихонько скрипнуло. – Но ты так ничего и не сделал.

– Я был влюблен в Кристину. Помнишь?

– О, Кристина… – прошипела с ненавистью Эвелина. – Она была недостаточно хороша для тебя. Но ты ведь и сам это понял.

– У нас не получилось, вот и все.

– Как и у нас с Ричардом.

Чейз не знал, что сказать. Он понимал, к чему клонит она, и это направление разговора ему никак не нравилось. Зная Эвелину давно, он никогда не представлял себя с ней как пару. Конечно, она была красива, но Чейз уже тогда разглядел в ней склонность манипулировать людьми, играть чужими сердцами. Тем же талантом обладал и Ричард.

И все же Чейзу было жаль ее.

– Ты просто устала. Неделя выдалась ужасная. Но теперь самое плохое уже позади.

Она покачала головой:

– Нет, самое плохое только начинается. Одиночество.

– С тобой дети.

– Они скоро уедут. А ты?

– Задержусь на несколько дней. Но мне нужно возвращаться. У меня работа в Гринвиче.

– Мог бы и остаться. Взял бы «Геральд». Филипп еще слишком молод, чтобы руководить газетой.

– Какой я издатель? Ты же знаешь, это не мое. Да и на острове мне делать нечего.

Какое-то время они смотрели друг на друга в темноте.

– Значит, так, – прошептала она. – Все кончено. Для нас.

– Боюсь, что да.

Она печально кивнула.

– Ты в порядке?

– Да, все хорошо. – Эвелина негромко рассмеялась. – Все будет хорошо.