Сестры

 * * * 
 


Прелюдия




Перед ними простирался огромный, необъятный лес.

Половина одиннадцатого… Стоял теплый июньский вечер, который никак не желал превращаться в ночь. А ночной сумрак уже наступал, но все не мог наступить. Все больше и больше темнело, но света было еще достаточно, чтобы сквозь полумрак различить, словно на выцветших обоях, тонкую мозаику листьев, призрачные, похожие на рассыпанный попкорн, белые пятнышки цветов в траве. Бледные руки и светлые платья девушек тоже таяли в темноте, колеблясь, как у призраков. Зато под деревьями была такая темнота, что уже ничего не разглядишь. Они переглянулись и улыбнулись друг другу, но их жадные до всего, пылкие юные сердца бились очень сильно, слишком сильно. Они шли между стволами дубов и каштанов, по покатому склону спускаясь сквозь папоротники к дороге. Держась за руки. Здесь, между деревьями, воздух был недвижен: ни ветерка, ни дуновения. Лес казался мертвым. Где-то далеко, возле самой опушки, у фермера во дворе залаяла собака, потом по дороге промчался мотоциклист, притормозив перед поворотом, а потом снова нажал на газ. Одной из девушек было пятнадцать лет, другой шестнадцать, но все принимали их за близнецов. Одинаковые длинные волосы цвета мокрой соломы, одинаковые продолговатые личики с огромными глазами на все лицо и одинаковые фигуры, вытянутые, как идущая в семя трава… Несомненно, обе были хорошенькие, даже красивые — на свой странный манер. Да-да, странный. Что-то было такое в их взглядах, в их голосах, что вызывало неловкость. Летучая мышь слегка задела волосы той, которую звали Алиса, и девушка сдавленно вскрикнула.

— Тише! — цыкнула на нее Амбра, старшая из сестер.

— Я ничего не сказала.

— Ты вскрикнула.

— Ничего я не вскрикивала!

— Нет, вскрикнула! Ты что, испугалась?

— Нет!

— Врешь… Ясное дело, испугалась, сестренка.

— Я же говорю: нет! — запротестовала младшая, изо всех сил стараясь придать твердость своему совсем еще детскому голосу. — Я просто удивилась.

— Ладно, могла и испугаться. Лес — вообще штука опасная, все леса такие.

— Ну, и что мы тут будем делать? — недовольным голосом спросила Алиса, оглядевшись вокруг.

— Ты разве не хочешь его увидеть?

— Конечно, хочу. А ты уверена, что он придет?

— Он обещал, — с очень серьезным видом сказала Амбра.

— Мужчины часто обещают, а потом забывают выполнить.

Амбра коротко хохотнула.

— Что ты знаешь о мужчинах, в твоем-то возрасте?

— Достаточно.

— Вот как?

— Я знаю, что отец спит со своей ассистенткой.

— Это я тебе сказала!

— Знаю, что Тома́ мастурбирует.

— Тома — не мужчина, а мальчишка.

— Ему уже восемнадцать!

— И что с того?

Так шли они в лесной тишине, предаваясь той словесной игре, той пикировке, которую любили затевать с детства, сколько себя помнили. Днем было бы легче уловить различия в их облике. Крутой лоб и упрямое выражение лица Алисы выдавали, что она пока еще сущий ребенок. А вот Амбра, с ее уже оформившимся и расцветшим женским телом, с ее тонкими и более четкими, чем у сестры, чертами лица, уже заставляла оборачиваться прохожих на улице.

— И почему это он должен прийти? — спросила младшая. — Ведь мы для него — всего лишь две дурынды.

— Ошибаешься, — отвечала старшая, явно задетая за живое.

Они как раз огибали старый дуб, лежащий в кустах жимолости. Его корни, выпачканные в земле, как пальцы, поднимались к звездам. Мощное дерево не устояло под натиском кого-то более слабого — неважно, ветра или паразита. Вот и всегда так: слабые одерживают верх над сильными.

— Мы для него — нечто совсем другое, — заявила Амбра.

Ей очень хотелось добавить: «Во всяком случае, я, ведь ты еще маленькая», — но она сдержалась.


— Вот как? А кто же, интересно, мы для него? — спросила Алиса зазвеневшим от любопытства голосом.

— Две молодые девушки, очень умные, умнее всех, что ему до сих пор встречались.

— И это всё?

— Да нет же!

— И кто же мы еще для него?

Амбра остановилась, повернулась к сестре, и ее глаза с расширившимися зрачками потемнели и блеснули.

— Посмотри на меня, младшенькая.

Алиса в упор уставилась на нее.

— Ну, смотрю, — сказала она. — И прекрати называть меня младшенькой, у нас всего год разница.

— Ну, и что ты видишь?

— Девчонку шестнадцати лет в старомодном белом платье, — хихикнула Алиса.

— Погляди на меня, тебе сказали.

— Я смотрю.

— И ничего не видишь!

Амбра расстегнула пуговицу на платье.

— Сиськи вижу, — ответила Алиса уже медленнее.

— Так.

— Женское тело…

— Так.

— Девчонка — просто отпад…

— Так. А еще что?

— Не знаю…

— А ты подумай!

— Не знаю!

— Кто мы для него такие? — подсказала Амбра, помахав книгой, которую держала в левой руке.

— Его фанатки, — сразу ответила Алиса задрожавшим от волнения голосом.

— Вот именно, фанатки. А он обожает фанаток. Особенно тех, у кого грудки и киски.

Они пошли дальше, и под ногами у них трещали сухие ветки.

— А может, мы для него слишком маленькие? — забеспокоилась Алиса. — Ему ведь не меньше тридцатника.

— В этом-то и фишка.

Они пробрались сквозь кустарник, и среди листьев перед ними замаячила вышка, стоящая посреди поляны. Луна освещала круглую черепицу и светлый камень, что делало ее похожей на сторожевую башню.

— Две очень хорошенькие девушки. Одни, ночью, с ним… Они его обожают, боготворят… Вот чего он хочет. И для этого он придет.

— И он считает себя сильным красавцем, умным и холодным, — в тон сестре продолжила Алиса.

Амбра отодвинула последнюю ветку, и перед ними появилась вышка.

— Да. Только мы гораздо умнее его, правда, младшенькая?





* * *