Шопоголик и Рождество

Сьюзи корчит встревоженную рожицу, и я прекрасно понимаю, что она имеет в виду.

— Зеленые шортики, — невольно выпаливаю я.

— Что? — растерянно переспрашивает Сьюзи.

— Да я вот подумала, что, может, Том увлекся какой-нибудь молоденькой волонтеркой в зеленых шортиках. Или Джесс кем-то увлеклась. Ну, знаешь…

— Господи, — с несчастным видом кивает Сьюзи. — И я так подумала. Только мне померещились обрезанные джинсы и бандана.

Мы замолкаем. И мне тут же представляется, как Том тискается с неизвестной девицей в обрезанных джинсах и красной бандане. Какая-то она слишком уж хорошенькая! Я мысленно удлиняю ей нос и перекрашиваю бандану в грязно-зеленый. Затем переодеваю ее в отвратные треники и заставляю ковырять в носу. Фу, ну и уродина. Как только Том мог предпочесть ее Джесс?

— Может быть, ничего такого и нет, — наконец, говорю я. — Может, они просто поссорились.

— Да, — подхватывает Сьюзи. — Конечно, ждать усыновления — такой стресс.

— Ужасный стресс, — соглашаюсь я. — И они ведь там совсем одни, без поддержки… Знаешь, я, наверное, приглашу Джесс выпить. Придешь тоже? Может, она расслабится и расскажет, что стряслось?

— Джесс не очень-то разговорчива, — с сомнением отзывается Сьюзи. — И вообще, она разве пьет?

— Ну, значит, пойдем в коммуну и поедим экологически чистого овса, — нетерпеливо отмахиваюсь я. — Суть в том, что она совсем замкнулась. А мы должны помочь ей раскрыться и излить свою боль.

После разговора со Стеф я чувствую себя прямо экспертом по выслушиванию семейных проблем. Так и представляю, как мы со Сьюзи сидим за столом, едим овес и держим Джесс за руки, а она плачет и сбивчиво рассказывает нам о своих невзгодах. А потом признается: «Но разговор с вами так мне помог, девочки. Особенно с тобой, Бекки!»

Ну, то есть не обязательно, чтобы она говорила: «Особенно с тобой, Бекки». Но было бы приятно.

— Бедняжка Джесс, — вздыхает Сьюзи, а я тем временем снимаю плащ. — Я всегда думала… — Она осекается на полуслове, и, подняв глаза, я понимаю, что она таращится на мой распотрошенный твидовый костюм. — Господи, Бекс! Что стряслось с твоим костюмом?

Кажется, мои надежды не оправдались и новый наряд ее не впечатлил. Если честно, в голосе Сьюзи отчетливо слышны нотки паники.

— О, — непринужденно отзываюсь я, оправляя потрепанный пиджак. — Нравится? Я решила немного с ним пошалить.

— То есть ты сама это сделала? Нарочно?

— Да! — запальчиво заявляю я. — Я его немного апгрейдила.

— Вот оно что, — после долгой паузы выдает Сьюзи. — Э-э… Ну, здорово!

Тут я переобуваюсь из кроссовок в сапоги с заклепками, и глаза у Сьюзи лезут на лоб.

— Вау. Вот это… лихо!

— Нравятся? — насторожившись, спрашиваю я. Может, Сьюзи хочет, чтобы я подарила ей их на Рождество? Правда, я их только на днях купила, но ведь в этом и есть суть Рождества, верно? Отдавать свое другим от чистого сердца! — Тебе они очень пойдут, — заверяю я. — Хочешь примерить?

— Нет! — отшатывается Сьюзи. — Нет, спасибо! В смысле, ты в них, конечно, супер, но…

— Бекки, дорогая! — всплескивает руками вошедшая Айрин, в ужасе разглядывая мой наряд. — Боже мой, что случилось с твоей одеждой? Ты попала в аварию?

Да что ж такое. Неужели тут никто не понимает, что такое отвязный прикид?

— Я освежила костюм, — с легким раздражением объясняю я. — Так модно.

— Понимаю, — лепечет Айрин, — Очень современно, дорогая. Ой, какие сапоги! — она прикрывает рот рукой.

— У тебя что, синяя прядь в волосах? — вопрошает Сьюзи, недоверчиво разглядывая мою прическу.

— Да, — пожимаю плечами я. — Люблю, понимаешь ли, смешивать стили. Жизнь без риска — и не жизнь вовсе.

На самом деле риска в моем поступке было немного: это детская тушь для волос, она смывается. Но суть не в этом. Я дефилирую к зеркалу, стараясь не грохнуться со шпилек, и разглядываю свое отражение. На унылую провинциальную мамашу я не похожа, это уж точно. А похожа на…

Ладно. Зато я определенно не скучная.



Время еле тащится, и к 11 часам утра ноги у меня уже отваливаются, хотя я в жизни в этом не признаюсь. Но стоит мне решить, что пора бы сделать перерыв на «Кит-кат», как в магазин входит компания женщин. Все они очень хорошо одеты и держат в руках «Путеводитель по Летерби-Холлу». Должно быть, только что вернулись с экскурсии по поместью.

— Меня эта Длинная Галерея не слишком впечатлила, — говорит женщина с блондинистым хвостом, разглядывая стойку с разноцветными твидовыми пиджаками. Я возмущенно оборачиваюсь к ней. Да как она может? Длинная Галерея просто восхитительна. Там столько чудных картин и статуй, о которых я все собираюсь однажды почитать. Слава богу, Сьюзи не слышала — ее бы это сильно задело.

— Роден неплох, — рискует возразить ее темноволосая подружка, но вредная блондинка только закатывает глаза.

— Банальность, — презрительно фыркает она. Банальность? Сама она банальность!

Мне хочется сказать ей какую-нибудь гадость, но, разумеется, я не могу этого сделать. Ноги у меня гудят, сама я на взводе, а Сьюзи и Айрин, как назло, куда-то запропастились. Приходится сделать над собой усилие и с приветливой улыбкой направиться к этой компании.


— Здравствуйте, чем я могу вам помочь?

Параллельно устраиваю вредной блондинке быстренький «обзор по-манхэттенски» и заключаю, что у нее, должно быть, куча денег. Видела я это пальто на Нет-а-порте, оно 800 фунтов стоит.

— Спасибо, мы сами, — отвечает милая девушка, которой понравился Роден.

— А есть еще такие твидовые костюмы? — встревает Вредная Блондинка, внимательно меня разглядывая — и я вдруг понимаю, что теперь она устраивает мне «обзор по-манхэттенски». — Что-то на вешалках я ничего подобного не видела, — добавляет она, косясь на прорехи. — Он продается?

Хмм… Может, эта тетка и вредная, но мой талант она оценить в состоянии.

— Вообще-то, — слегка смягчившись, объясняю я, — эта вещь уникальная, пошита на заказ. Мы в Летерби-Холле считаем, что твид не обязательно должен быть скучным. Пускай будет потертым, собранным в складки, ярким, отвязным… его возможности безграничны, — заканчиваю я вдохновенно. Хм, а я могла бы промоутером на твидовую фабрику устроиться! — Хотите заказать себе уникальный твидовый костюм?

Я сама его переделаю, в восторге думаю я. Начну свой бизнес! Назову свой бренд «Уникальный твид от Бекки», и все будут говорить…

— Нет, — безапелляционно заявляет она. — Мне просто стало интересно, почему вы так странно выглядите.

Странно?

Восторг тут же испаряется, и мне с трудом удается не смерить покупательницу уничтожающим взглядом. Вместо этого я предельно вежливо отвечаю:

— Что ж, посмотрите остальной наш ассортимент.

Я делаю вид, что очень занята твидовыми сумочками, но когда компания проходит мимо меня, провожаю Вредную Блондинку злобным взглядом. Вот пусть только попробует сказать еще какую-нибудь пакость…

Женщины разглядывают упаковки мыла и шампуней, но в корзинки ничего не кладут. Варенья и джемы их тоже не привлекают. Затем они останавливаются у моего любимого прилавка в стиле хюгге.

— «Коллекция хюгге?» — пренебрежительно читает мою табличку Вредная Блондинка. — Боже, они серьезно? Захюгали уже со своим хюгге. Это давно не модно.

Ну все, с меня хватит. Не позволю обзывать себя «не модной».

— О, простите, — лучезарно улыбаюсь я, подхожу к ним и убираю с прилавка табличку. — Это осталось с прошлой недели. А перед вами наша новая коллекция спрюгге.

Я зачеркиваю надпись «Коллекция хюгге», переворачиваю карточку, решительно пишу на противоположной стороне «Коллекция спрюгге» и ставлю табличку обратно на прилавок.

— Спрюгге? — таращится на меня Вредная Блондинка.

— Да, спрюгге. А вы что, еще не слышали о спрюгге? — с сочувствием спрашиваю я. — Ну да, в этой стране оно пока в новинку. Большая редкость. Это норвежское понятие, — добавляю я для красного словца.

Если быть честной, слово «спрюгге» просто само слетело у меня с языка. Но теперь, когда оно написано на табличке, мне кажется, что звучит неплохо.

— А что это значит? — спрашивает вторая женщина.

— Трудно объяснить, если вы не говорите по-норвежски, — отзываюсь я, пытаясь выиграть время. — Но в целом, это… позитив. Радость, восторг, в общем, целая гамма чувств. Ощущение более яркое, чем хюгге. Скорее… турбо-хюгге.

— Турбо-хюгге? — скептически переспрашивает Вредная Блондинка.

— Именно, — уверенно брякаю я. — Чувство облегчения и эйфории, когда все шло совершенно не так, как надо, а в конце вдруг взяло и выправилось. Вот это чувство.

— Мне оно знакомо, — подхватывает брюнетка.

— Вот видите! — улыбаюсь ей я. — Представьте, что вы опаздываете на поезд, в панике вбегаете на платформу и видите, что ваш состав еще не тронулся. И вот вы сидите в вагоне, пытаясь отдышаться, и по всему телу разливается специфическое ощущение — вот это и есть спрюгге.

— А я и не знала, что для него есть особое название, — вступает в разговор третья женщина. — Какая же языки интересная штука.

— Совершенно верно! — просияв, соглашаюсь я. — И здесь представлены тщательно отобранные нами товары, ассоциирующиеся с этим волшебным чувством, — добавляю я, указывая на прилавок. — Ароматические свечи, успокаивающие расстроенные нервы… Одеялки, укрывшись которыми вы почувствуете, что все хорошо… Шоколад, будто бы объявляющий вам: «Молодец! Ты справилась и заслуживаешь награды».

Вредная Блондинка по-прежнему смотрит на меня подозрительно, но ее подружки уже попались.

— Я возьму свечку, — говорит темноволосая.

— А я шоколад, — вставляет третья. — По-моему, все мы заслужили награду, верно?

— Ну ладно, а я тогда куплю одеяло, — неохотно соглашается Вредная Блондинка.

Даже не верится, но все три начинают брать с прилавка товары и разглядывать их с большим интересом. Спрюгге работает!

Обернувшись, я вижу, что в отдалении стоят Сьюзи и Айрин и смотрят на меня, и гордо им улыбаюсь.

— Что ж, выбирайте, не буду вам мешать, — говорю я женщинам. — Если потребуется еще какая-нибудь помощь, обращайтесь.

А сама направляюсь к Сьюзи и Айрин, произнося одними губами: «Сработало!» и незаметно вскидывая кулак.

— Вау, Бекс, — ахает Сьюзи, когда я подхожу ближе. — Звучит потрясающе!

— Как интересно, дорогая, — восхищенно вздыхает Айрин.